Пять мужей для попаданки

Глава 47

Настя

Я сидела в огромной каменной ванной с горячей водой, чувствуя, как каждая мышца в моём теле протестующе ноет. Встала я ни свет ни заря только по той причине, что знала о важности сегодняшнего дня. Храм. Пророчество. Дарг.

А мои любимые мужья, по-видимому, всерьёз хотели, чтобы я сегодня даже встать не могла. Боже, даже горячая вода не даёт забыть о том, что они вытворяли ночью. Стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывал Тэрсон. Он практически сразу вошёл в меня на всю свою немалую длину и ширину. Мне даже на секунду больно стало от такого напора, но приятные ощущения мгновенно затмили всё.

Я, честно, не знаю, что у них тут за мир такой, что секс так ярко ощущается, но если так пойдёт и дальше — я стану ещё той извращенкой, которая при каждом удобном случае будет своих мужчин совращать. Однако всё же лучше какое-то расписание сделать. Ночью думала — помру от наслаждения, если такое, конечно, возможно. Но после того, как я в десятый раз отлетела на небеса, я просто перестала считать.

Я осторожно коснулась пальцами своего живота. Шрам от кинжала Пиалы почти исчез под магией Корки, но кожа здесь была особенно чувствительной.

— Пятеро… — прошептала я, глядя на то, как пар поднимается к сводам ванной комнаты. — Если один Тэрсон способен отправить меня в аут, то что будет, когда к ним присоединится Дракон?

От этой мысли по спине пробежали мурашки — и далеко не от холода.

Выбравшись из воды, я насухо вытерлась мягким полотенцем и накинула чистое платье из плотного шёлка цвета ночного неба. Оно скрывало все следы бурной ночи, но не могло скрыть блеск в моих глазах.

В спальне всё ещё царил полумрак. Четверо «виновников» моей утренней разбитости спали, переплетясь руками и ногами в каком-то невообразимом узле. Джей закинул руку на плечо Эвола, а Эйтор преспокойно дрых на груди у Тэрсона. Картина была настолько домашней и мирной, что я невольно улыбнулась. Конечно же, изначально в этой конструкции ключевым звеном была я, но мне удалось высвободиться, никого при этом не разбудив.

Но пора было их будить. Солнце уже коснулось горизонта, а Корки наверняка ждёт нас, считая минуты до своего приговора или спасения.

— Подъём, сони! — я с грохотом отодвинула тяжёлую штору, впуская в комнату первый луч света. — Храм не ждёт, а я хочу завтракать!

— М-м-м, малышка, иди к нам, — сонно-хриплым голосом пробасил Джей, даже не открывая глаз. Он по-хозяйски похлопал по пустому месту рядом с собой, и я увидела, как Тэрсон во сне инстинктивно придвинулся ближе, готовый снова запереть меня в своих медвежьих объятиях.

— Ну уж нет! Знаю я вас: прилягу вот на секунду, а вы потом не выпустите до вечера, — ответила я, решительно складывая руки на груди.

Я нахмурилась для пущей убедительности, хотя внутри всё предательски мурлыкало от их сонного вида. Эти четверо в постели выглядели как банда довольных хищников, которые только что объелись сметаны, но я-то знала — стоит мне оказаться в пределах досягаемости их рук, и прощай, Храм, здравствуй, одиннадцатый раз «на небеса».

— Настасья, ты жестока, — подал голос Эйтор, лениво высунув нос из-под подушки. Один его глаз приоткрылся, и в нём промелькнула смешинка. — Солнце ещё даже не проснулось, а ты уже требуешь от нас подвигов.

— Подвигов я требовала ночью, — парировала я, не давая себе расслабиться. — А сейчас я требую, чтобы вы умылись и спустились в зал. Корки там один, окружённый вашей стражей, которая, скорее всего, тычет в него копьями при каждом его вздохе. Вам не стыдно?

При упоминании «крокодила» атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Сонливость как рукой сняло. Джей резко сел, и одеяло сползло к его бёдрам, обнажая идеальный торс. Тэрсон тяжело вздохнул и тоже поднялся, разминая затёкшие плечи.

— Мы помним, Настя, — глухо сказал титан. — Мы идём.

— Вот и отлично, — я развернулась к выходу, стараясь не слишком долго любоваться их обнажёнными спинами. — Жду внизу через пятнадцать минут. И если кто-то опоздает — завтракать будете в одиночестве!

Я вышла из спальни, чувствуя, как внутри нарастает дрожь. Это был не страх, а то самое предчувствие бури. Мы спускались к развязке истории Дивьих.

Завтрак прошёл вполне себе хорошо, если не брать во внимание, что парни в своём репертуаре отсадили Кроки в самый дальний угол стола. По нему было видно, как ему некомфортно — он сидел, ссутулив свои мощные плечи, и старался вообще не поднимать глаз от тарелки, словно боялся, что один его неосторожный взгляд спровоцирует Тэрсона на бросок вилки. Я, как могла, старалась поддержать его взглядом, ловила его золотистые зрачки и подмигивала, мол: «Держись, Кроки, прорвёмся».

После завтрака мы все переоделись и направились в Храм пешком. Поскольку он находился прямо в королевстве Осрайге, портал не понадобился. Куча косых взглядов сопровождала нас по пути, шёпот неодобрения переплетался с испуганными вскриками и полным непониманием горожан. Видеть Дивья, идущего рядом с Королём, для них было за гранью реальности.

— Игнорируй их, — тихо бросил Джей, придвигаясь ко мне ближе и собственнически обнимая за талию. — Они боятся того, чего не понимают.

— Скоро поймут, — буркнула я, перехватывая виноватый взгляд Роя, который шёл чуть поодаль.

Но стоило нам переступить порог Храма, как мир снаружи перестал существовать.

Храм оказался огромным. Он напоминал те величественные сооружения, что возводили на Олимпе: бесконечные ряды колонн, уходящих в полумрак, и гулкое эхо наших шагов по безупречному мрамору. Но самое потрясающее ждало нас внутри.

Вдоль стен, в глубоких нишах, замерли статуи всех богов Сальвоса. А в самом центре возвышалась она — Амальдис. Невероятно красивая работа. Тот, кто сотворил эту скульптуру, был просто невероятно талантлив: богиня выглядела так, будто она лишь на мгновение замерла в камне, а её взгляд, глубокий и всезнающий, прошивал тебя насквозь до самых костей.

— Мы на месте, — тихо произнёс Эвол, и его голос задрожал от разлитой в воздухе святости.

Я замерла, разглядывая лики богов. В этом месте ложь казалась невозможной. Здесь, под сводами, где застыла история, мне стало по-настоящему не по себе. Боги Сальвоса были мастерами на выдумки, и сейчас их каменные изваяния словно ждали: решусь ли я сделать то, ради чего пришла?

Кроки за моей спиной издал низкое, вибрирующее урчание. Он смотрел на статуи с первобытным страхом, его чешуя мелко подрагивала. Для его расы эти стены были местом вечного изгнания.

— Идём, — я обернулась и протянула ему руку, игнорируя то, как Джей и Тэрсон синхронно напряглись. — Амальдис ждёт.

Мы двинулись к центральному Алтарю, и я кожей чувствовала, как тяжёлые взгляды каменных богов следят за каждым движением «Скитальца».

К нам навстречу вышел старый жрец, чьи седые одежды шуршали по мрамору, как сухие листья. Он низко склонился перед Джеем, выказывая почтение Королю, но стоило его взгляду упасть на Кроки, как пальцы старика судорожно сжали посох. Тем не менее он не произнёс ни слова протеста — приказ Короля в этих стенах значил больше, чем вековые предубеждения.

— Встаньте у алтаря, — негромко произнёс жрец, указывая нам с Кроки на монолитный камень перед статуей Амальдис.

Следом служители храма внесли массивную чашу, наполненную кристально чистой водой, которая, казалось, светилась изнутри. Жрец встал между нами и начал зачитывать молитву. Его голос вибрировал, наполняя пространство странным, гортанным языком. Он отдалённо напоминал латынь, и я невольно нахмурилась: я-то думала, что кроме всеобщего здесь других языков в принципе нет. Но этот звук… Он будто пробуждал сами камни Храма.

— Протяните руки, — велел жрец.

Я почувствовала, как Корки вздрогнул. Его огромная чешуйчатая рука легла на холодный край алтаря рядом с моей ладонью. Старик достал тонкий ритуальный кинжал.

Чик.

Острая сталь полоснула мою кожу. Я даже не успела ойкнуть, как жрец таким же быстрым движением надрезал ладонь Кроки. Его кровь была темнее моей, почти бордовой, и пахла палёным озоном.

— Сплетите их, — скомандовал старик. — Опустите в воду и не разрывайте связь, пока Амальдис не даст знак.

Я крепко сжала пальцы Дарга. Его когти осторожно коснулись моей тыльной стороны ладони, стараясь не поранить. Мы опустили соединённые руки в чашу.

В ту же секунду вода в чаше закипела, но не от жара, а от бешеного прилива магии. Наши капли крови, смешиваясь, начали закручиваться в золотистую спираль.

— Смотрите! — выдохнул Эйтор, и я почувствовала, как четверо моих мужей за спиной синхронно подались вперёд.

Статуи богов в нишах начали медленно наливаться светом. Но ярче всех сияла Амальдис. Её каменные ладони, простёртые над нами, вдруг окутало нежное сияние. В моей голове снова раздался тот самый голос, но теперь он был громче:

«Долг крови… Искупление духа… Прими его, Инамереанка, и сорви первую печать».

Я почувствовала, как через наши сплетённые руки в воду уходит не просто кровь, а всё то проклятие, что давило на Кроки веками. Боль от пореза исчезла, сменившись невыносимым, ослепительным жаром.

Спину обожгло так, словно к лопаткам приложили раскалённое клеймо. Я невольно выгнулась, впиваясь пальцами в ладонь Кроки, и почувствовала, как под кожей, прямо между лопаток, рисуется новая метка Истинности — сложная, горячая, расправляющая невидимые крылья.

Я резко выдернула руку из воды. Раны на ладони больше не было — кожа стала абсолютно гладкой, лишь лёгкое золотистое мерцание напоминало о порезе.

— Истинность подтверждена богами! — громовой голос жреца эхом разнёсся под сводами, заставляя замолчать даже ветерок, гулявший между колонн.

Внезапная волна энергии, тяжёлая и древняя, прокатилась по всем присутствующим. Джей пошатнулся, Эйтор схватился за голову, а Тэрсон невольно преклонил колено, не выдержав этого давления. Жрец, чей взгляд только что был ясным, вдруг побледнел. Его губы задрожали, а в глазах отразился первобытный ужас напополам с восторгом.

— Я вспомнил… — прошептал старик, и его посох со стуком упал на мрамор. — Я вспомнил Драконов. И причину войны. О боги, мы все были слепы!

Но я его почти не слышала. Мой взгляд упал на Кроки, и мне понадобилось немало усилий, чтобы поверить тому, что я вижу.

Магия Амальдис не просто признала его — она начала ломать проклятие. Прямо на моих глазах грубая серая чешуя на его плечах и шее начала осыпаться пеплом, обнажая мощные человеческие мускулы. Морда крокодила дрогнула, кости затрещали, перестраиваясь. Ужасающий оскал смягчился, вытягиваясь в волевой подбородок и прямые скулы.

Через мгновение передо мной стоял мужчина. Высокий, атлетически сложенный. Его лицо было суровым и прекрасным, а в копне иссиня-чёрных волос виднелись две небольшие изумрудные пряди. Только глаза остались прежними — золотистые вертикальные зрачки Дракона, смотрящие на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Настя… — сорвалось с его губ.

Это был не рык. Не урчание. Это был настоящий, глубокий мужской голос, который он обрёл спустя века безмолвия.