Пять мужей для попаданки

Глава 35

«День, когда Пиала толкнула Настю в портал»

Дарг

Ш-ш-ш-ш…

Сухая листва шуршала под моими когтями. Ветер доносил терпкий, металлический аромат со стороны границ Айлендерса. Там высились исполинские деревья Алфикум, чьи ветви под тяжестью огромных красных плодов клонились к самой земле. Спокойный, сытый край вампиров. Им незачем покидать свои земли, пока Алфикум дарит им жизнь.

Но я предпочитал границы. Здесь, у подножия моей горы, тишина была честнее. Я был одиночкой слишком давно. Ушёл из клана, когда бесконечное утробное рычание соплеменников стало казаться слишком невыносимым. Мой дом — уютная пустота внутри скалы, прохлада пещер и шёпот трав.

Я замер, принюхиваясь.

Р-р-р-х… — низкий, рокочущий звук вырвался из моей груди. Моё горло, как и у всех Дивьих, не знало слов. Мы — «Скитальцы», существа с телом человека и мордой крокодила. Никто не знал, почему мы такие. Легенды говорили, что мы появились сразу после Великой войны, но память мира была пуста, как выжженное поле. Мы просто жили, издавая лишь рык и урчание, подобные тем, что издают неразумные животные.

Я наклонился, заметив редкую удачу — нежно-голубые лепестки хурши. Мои чешуйчатые пальцы осторожно потянулись к растению. Сильное обезболивающее. В последнее время старые шрамы отзывались такой мукой, что мир перед глазами плыл. Нужно срезать стебель у самого корня…

ХРЯСЬ!

Пространство прямо надо мной разорвалось синей вспышкой. Воздух зазвенел от избытка магии. Я не успел даже вскинуть голову, как тяжёлое, мягкое тело рухнуло с небес прямо мне на спину, впечатывая в землю и сминая драгоценную «хуршу» в кашу.

Гх-р-р-а-а! — я яростно клацнул челюстями, откатываясь в сторону. Мышцы вздулись, хвост ударил по камням. Вторжение! Враг!

Но враг не двигался.

На примятой траве лежала самка. Маленькая, в странных, опалённых магией одеждах. От неё пахло не соком Алфикума и не лесом. От неё пахло теплом, миндалем и чем-то таким… живым, от чего моя кровь, обычно холодная и спокойная, вдруг коротко и странно дрогнула.

Я подошёл ближе, припадая к самой земле на четырёх лапах. Мой нос коснулся её руки. Метки. Четыре ярких магических узора на её коже пульсировали затухающим, измождённым светом. Я никогда не видел такого.

У-р-р-м? — я издал озадаченный звук.

Она была без чувств. Дыхание — рваное, пульс — едва слышный. Если оставить её здесь, хищники Айлендерса найдут её быстрее, чем сядет солнце.

Я посмотрел на раздавленную траву, затем на бледное лицо незваной гостьи. Головная боль могла подождать. Этот «груз», свалившийся на меня, принёс с собой запах перемен.

Сгребая её в свои мощные руки, я почувствовал, как её жаркая кожа обжигает мою холодную чешуйчатую грудь. Внутри горы было безопасно. Там я смогу понять, кто она такая и почему её тело украшено знаками богов.

— Х-р-р-р… — пророкотал я, направляясь к скрытому входу в скалу.

Её тело в моих руках казалось пугающе лёгким, но с каждым шагом оно становилось всё тяжелее от липкой влаги, пропитывающей мою чешую. Я пробирался сквозь узкий лаз в скале, когда резкий запах железа окончательно заполнил пространство тоннеля.

Кровь. Слишком много крови для такой маленькой самки.

Я замер, и моё утробное «х-р-р-р» превратилось в тревожный, надрывный рокот. Только сейчас, когда свет магического мха в пещере упал на её живот, я увидел то, что не заметил вначале. Глубокая, узкая рана. Ровный разрез, какой оставляет только тонкая сталь. Кто-то целенаправленно пытался её убить, прежде чем она рухнула в мои владения. Удар был нанесён подло, в самую незащищённую часть тела.

Проклятье… — мысленно выругался я, и мои когти непроизвольно царапнули камень.

Я не знал, кто она такая, откуда свалилась и кто этот враг, оставивший на ней свой след. Но смотреть, как эта жизнь угасает, было невыносимо. Её метки на коже, казалось, тянули из меня саму суть, требуя: «Спаси! Удержи!»

Я ускорился так, что тени на стенах слились в одну полосу. Мои мощные лапы несли нас вглубь горы, к термальному гроту. Там, на ложе из сухих трав и шкур, я бережно опустил её. Она не реагировала. Лицо стало прозрачным, а дыхание — тихим, как шелест листвы перед бурей.

— Х-р-р-с-с-с… — я метнулся к своим запасам, опрокидывая горшки с мазями.

Нужна «хурша», много «хурши», чтобы унять боль, и корень огнецвета. Я сорвал остатки её одежды, обнажая страшный разрез. Мои огромные когтистые пальцы казались слишком грубыми для такой ювелирной работы, но выбора не было.

В этот момент лиана на её предплечье вспыхнула яростным, слепящим серебром. Это продлилось всего мгновенье. Она отозвалась на её агонию, обжигая мою ладонь. Тот, кто поставил этот знак, сейчас наверняка сходит с ума от ярости, чувствуя, как жизнь его пары висит на волоске.

— Гх-р-р-а! — я огрызнулся на метку, прижимая к ране компресс из трав.

Я не дам ей уйти. Не сегодня. Не в моей горе.

Я набрал в грудь воздуха и выпустил тонкую, ювелирную струю огненного дыхания прямо на края раны, чтобы прижечь сосуды. Запах палёной плоти ударил в нос, но кровотечение начало замедляться. Теперь всё зависело от того, хватит ли у этой маленькой искорки сил дотянуть до рассвета.

Ночь в пещере тянулась бесконечно, наполненная лишь тяжёлым, свистящим дыханием раненой и плеском термального источника. Я не сводил с неё глаз, припав к самому краю её ложа. Мои когти, привыкшие разрывать плоть и дробить кости, теперь с пугающей осторожностью сжимали влажный лоскут мягкой шкуры.

Я методично стирал испарину с её пылающего лба. Жар внутри этой маленькой самки был таким сильным, что казалось — она выгорает изнутри. Периодически она стонала во сне, и этот звук, тонкий и жалобный, заставлял мои перепонки вибрировать от странного дискомфорта.

У-р-р-м… — я издал низкий звук, аккуратно размыкая её пересохшие губы краем костяной чаши.

Медленно, капля за каплей, я выжимал ей в рот сок целебных ягод, смешанный с талой водой. Она с трудом сглатывала, едва не захлёбываясь, и мне приходилось поддерживать её голову своей огромной рукой, стараясь не поцарапать нежную кожу.

Внутри меня бушевал шторм. Я злился на себя, на это нелепое стечение обстоятельств и на то, что вообще подошёл к ней в лесу.

«Дурак…» — думал я, глядя на своё отражение в чаше. — «Это не твоя самка. Она пахнет чужими кострами и чужими городами. Она — добыча для королей или кого-то подобного, а не для скитальца, живущего в грязи и камне».

Если бы мои соплеменники из клана увидели меня сейчас, они бы захлебнулись от смеха. Дивьи похищают женщин других рас, это правда. Но они делают это грубо, быстро и только ради продолжения рода. Никто не нянчится с «чужачками», никто не вытирает им пот и не поит соком по каплям. Только своих, редких и драгоценных самок Дивьих мы могли окружать подобным вниманием. А эта… Она была другой. Но бросить её я не мог. Какая-то древняя, забытая часть моей души вцепилась в эту ответственность мёртвой хваткой.

В какой-то момент её рука дёрнулась, и пальцы самки слабо коснулись моей чешуйчатой ладони. Метки на её теле снова тускло замерцали, словно пульс, связывающий её с тем далёким миром, откуда она пришла.

— Х-р-р-с-с… — я прикрыл её руку своей, согревая.

Моя кожа была намного прохладней её, несмотря на внутренний огонь, и этот контакт, кажется, немного унял дрожь её лихорадки. Я буду сидеть здесь до рассвета. Буду рычать на тени, если они посмеют подойти слишком близко. И пусть весь Сальвос перевернётся — в эту ночь смерть в мою гору не войдёт.