Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)

Глава 13

Получилось.

Когда он поднял меня — легко, одним движением — я успела. Пока он ставил меня на ноги, пока его руки были заняты моей талией, пока его глаза смотрели куда угодно, только не на столик. Я плеснула остатки воды из своего стакана в его сок, точно, без единой лишней капли, и поставила пустой стакан на столик рядом.

Он ничего не заметил.

Теперь главное — не выдать себя. Не улыбнуться, не посмотреть на его стакан, не сделать ничего, что могло бы вызвать подозрение.

Я суетилась с салфетками, промокала его джинсы, извинялась. Голос дрожал, но это можно было списать на испуг, руки тряслись, но это выглядело естественно. Неуклюжая девчонка, которая пролила воду и теперь пытается загладить вину. Нормально. Правдоподобно.

— Прости, прости, я такая криворукая...

Он отступил на шаг, отстраняясь от моих рук.

— Ладно. Хватит. Отнесу на кухню, пока второй не пролили.

Он взял свой стакан.

Я смотрела краем глаза, стараясь не поворачивать голову и выглядеть занятой салфетками. Видела, как его пальцы смыкаются на стекле, как он подносит стакан к губам, как пьет большими глотками, и кадык дергается при каждом глотке.

Допил до дна и поставил пустой стакан на столик.

Есть.

Внутри у меня что-то взорвалось — торжество, облегчение, азарт. Я едва сдержала улыбку, едва удержала на лице выражение виноватой растерянности.

— Пойду переоденусь, — сказала я, отступая к лестнице. — Халат весь мокрый.

Артем кивнул рассеянно и коротко.

Я повернулась к лестнице, сделала несколько шагов и услышала, как он опустился обратно на диван. Пружины скрипнули под его весом.

Обернулась.

Он сидел, откинувшись на спинку, с запрокинутой головой и полуприкрытыми глазами. Рука поднялась и потерла лицо — лоб, глаза, переносицу — и движение было вялым, замедленным, как в рапиде. Глаза мутные, расфокусированные, он смотрел куда-то в потолок, но явно ничего не видел.

Быстро подействовало. Он что, целый день ничего не ел? Или папино снотворное было сильнее, чем я думала?

— Ты в порядке? — спросила я невинным, заботливым голосом. Идеальная маска. — Выглядишь как-то...

— Ты... — начал он.

Не договорил.

Веки дрогнули и опустились, голова откинулась на спинку дивана и повернулась набок, губы приоткрылись, выпуская тихий вздох. Дыхание стало ровным и глубоким, грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме сна.

Я подошла, чтобы проверить. Адреналин требовал действия, движения, но я не двигалась, просто смотрела на него.

Он спал. Лицо расслабилось и разгладилось, исчезла эта его вечная настороженность, исчезла ироничная усмешка в уголках губ. Без всего этого он выглядел моложе, мягче, человечнее. Густые ресницы отбрасывали тени на щеки, губы приоткрыты и чуть влажные, щетина темнела на подбородке и щеках, придавая ему слегка небрежный вид. Темные волосы растрепались, одна прядь упала на лоб.

Красивый. Эта мысль пришла сама собой, незваная и неуместная. Я тряхнула головой, отгоняя ее.

Огляделась по сторонам. Телевизор все еще бубнил что-то про погони и перестрелки, на полу осталась лужа воды и мокрые салфетки, на диване следы от пролитой жидкости. Беспорядок и улики, которые нужно убрать.

Я присела на корточки и собрала мокрые салфетки в комок, вытерла воду с пола новыми из коробки на тумбочке, промокнула пятно на диване, хотя оно все равно останется. Ну и ладно.

Отнесла салфетки на кухню, выбросила в мусорное ведро под раковиной и вернулась в гостиную.

Артем не шевельнулся и дышал ровно. Голова неудобно свесилась набок, шея изогнулась под странным углом. Я взяла подушку с другого конца дивана и подложила ему под голову. Он не проснулся и даже не дрогнул, только вздохнул во сне и повернул лицо к подушке, уткнувшись щекой в мягкую ткань.

Зачем я это сделала? Не знаю. Просто он выглядел таким беззащитным, таким обычным.

Тряхнула головой. Хватит.

Взяла оба стакана со столика — его пустой из-под сока и мой пустой из-под воды — и отнесла на кухню, тщательно сполоснула под краном, чтобы не осталось никаких следов, и поставила в сушилку рядом с другой посудой. Никаких улик.

Поднялась к себе в комнату, стараясь не скрипеть ступеньками — третья снизу и восьмая, обойти и не наступать.

В спальне скинула мокрый халат на пол, и холодный шелк упал к ногам бесформенной лужицей. Открыла шкаф и выбрала одежду: простые темные джинсы, черный топ, кроссовки вместо каблуков. Никаких платьев, никаких украшений, никакого гламура — нужно двигаться быстро, а не красоваться.

Собрала волосы в хвост, чтобы не мешались, и проверила сумочку — телефон, карта, немного наличных, все на месте.

Посмотрела на часы на тумбочке. Без четверти одиннадцать. Подожду десять минут для надежности, пусть снотворное подействует окончательно, пусть он провалится в глубокий сон, чтобы точно не проснулся, пока я буду выходить.

Села на кровать, взяла телефон и открыла экран. Смотрела, как ползут цифры. В груди все еще бурлило возбуждение, руки подрагивали, хотелось вскочить, побежать, сделать что-то, но я заставляла себя сидеть неподвижно и ждать.

Через пять минут я пролистала ленту, не видя картинок. Катька выложила сторис из клуба — мигающие огни, толпа, бокал в руке. Скоро я тоже там буду. Через семь минут Лера написала в общий чат что-то про завтрашний бранч, но я не стала читать. Завтра — это завтра, сейчас важно только сегодня.

Десять минут. Пора.

Встала, открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Темнота и тишина, только отсветы телевизора снизу, он все еще работал и бубнил что-то неразборчивое.

Я скользнула по коридору к лестнице и спустилась. Артем лежал на диване в той же позе, в которой я его оставила: голова на подушке, лицо расслабленное, дыхание ровное. Не шевелился и спал.

Теперь ключи.

Машина папина, тот самый черный Mercedes, на котором Артем возил меня сегодня. Ключи должны быть где-то здесь, он приехал на ней утром, значит... Я огляделась и увидела на тумбочке у дивана, рядом с пультом от телевизора, брелок с логотипом Mercedes. Артем выложил его из кармана, когда я облила его джинсы водой.

Я подошла, стараясь не шуметь, взяла ключи и сжала в кулаке, чтобы не звякнули. Бросила последний взгляд на диван — Артем не шевелился. Открыла входную дверь, стараясь не скрипнуть петлями, и выскользнула в ночь.

Воздух снаружи был прохладным и свежим, пахнущим травой и жасмином из маминого сада. Небо усыпано звездами, луна висела над деревьями и заливала двор серебристым светом, а фонари вдоль дорожки горели мягким желтым. Красиво, тихо, и наконец-то свобода.

Я сбежала по ступенькам крыльца и пересекла двор, кроссовки глушили шаги на гравии. Машина стояла там, где Артем ее оставил днем — у края подъездной дорожки, под раскидистым кленом.

Подошла, открыла дверь, нырнула внутрь и села за руль. Кожаное сиденье приняло меня и обняло со всех сторон, запах дорогой машины — кожа, дерево, что-то древесное из освежителя воздуха.

Руки дрожали, когда я вставляла ключ в зажигание, пальцы не слушались и соскальзывали с гладкого металла. Спокойно, Алиса. Спокойно. Ты сто раз водила машину. Это просто машина.

Повернула ключ, и двигатель ожил с мягким урчанием, приборная панель засветилась голубым. Я перевела рычаг в «драйв» и плавно нажала на газ. Машина тронулась с места и покатилась по подъездной дорожке к воротам. Я нажала кнопку на брелоке — ворота разъехались, выпуская меня на свободу. Выехала на дорогу. В зеркале заднего вида дом становился все меньше — сначала как дворец, потом как игрушка, потом как светлая точка среди деревьев. Потом исчез за поворотом.

Я достала телефон, нашла контакт Катьки и нажала вызов.

— Але? — Ее голос звучал удивленно, на фоне грохотала музыка.

— Я свободна! — Не могла сдержать улыбку и смех. — Встречаемся в «Лабиринте»!

— Ты серьезно?! — Катька взвизгнула в трубку. — А твой охранник? Тот горячий?

Я засмеялась:

— Спит. Крепко спит.