Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)

Глава 19

Артем стоял у входа в «Лабиринт». Над дверьми мигала неоновая вывеска, красные и синие огни переливались и пульсировали в такт музыке, которая грохотала изнутри. Буквы то вспыхивали, то гасли, отбрасывая цветные блики на мокрый после вечернего дождя асфальт и превращая лужи в разноцветные зеркала.

Ночной клуб жил своей жизнью, и очередь за бархатной веревкой тянулась вдоль фасада, человек тридцать, может, больше. Девчонки в коротких платьях и на шпильках переминались с ноги на ногу, обнимая себя за плечи, а парни в рубашках и с гелем в волосах курили, смотрели в телефоны и переговаривались. Все ждали своего шанса попасть внутрь.

Охранник у входа, здоровый бык с бритой головой и шеей толще бедра, стоял за веревкой, скрестив руки на груди и глядя на очередь с выражением скучающего превосходства, решая, кого пустить, кого нет. Маленький бог маленького королевства.

Музыка грохотала из открытых дверей так, что вибрировал воздух, и басы ударяли в грудь даже отсюда, с улицы. Внутри, за этими дверями, была она.

Артем нашел ее машину пять минут назад.

Mercedes Ермолова стоял в переулке за углом, криво припаркованный, одним колесом на бордюре; задняя часть торчала на проезжую часть. Она бросила машину в спешке и даже не попыталась припарковаться нормально, не заперла дверь, и ключи торчали в зажигании, а внутри на сиденье валялась ее куртка.

Она здесь. Точно здесь.

Телефон завибрировал в кармане джинсов, и Артем достал его, посмотрел на экран. Незнакомый номер, не ее, потому что ее номер он уже выучил наизусть. Не Ермолова, не охраны периметра, вообще никого из списка контактов, просто цифры на светящемся экране.

Он поднес телефон к уху.

— Алло.

Ее быстрый напряженный голос ударил в барабанную перепонку, не истеричный, собранный и почти деловой. Голос человека, который знает, что у него есть только секунда, и пытается вложить в эту секунду все.

— Лабиринт, VIP, дальняя комната.

Мужской голос на фоне, злой и резкий:

— Тварь! Кому…

Звонок оборвался, в динамике возникла тишина, потом короткие равнодушные механические гудки.

Артем стоял неподвижно секунду, может, две, и толпа обтекала его, люди шли мимо, смеялись, разговаривали, кто-то толкнул его плечом и буркнул что-то недовольное.

VIP. Дальняя комната.

Она успела сказать главное: за те две секунды, которые у нее были, передала все, что нужно. Не кричала, не плакала, не тратила время на мольбы о помощи, а просто выдала информацию, координаты и цель.

Умная девочка, хоть и до смерти избалованная. Но сейчас Артем готов был простить ей выходку со снотворным, которая, впрочем, тоже была не глупой.

Он убрал телефон в карман.

Что-то внутри него переключилось и щелкнуло, как затвор автомата: страх за Алису, злость, вина отошли на задний план, и осталось только холодное ясное спокойствие, то самое, которое накатывало перед боем и позволяло думать четко, действовать быстро, не отвлекаться на лишнее.

Он двинулся к входу.

Очередь расступилась перед ним, и люди инстинктивно отшатывались, освобождая дорогу, потому что, наверное, что-то было в его лице, в его глазах, в том, как он шел: не быстро, не медленно, просто неумолимо, как танк.

Охранник, тот самый бык, поднял руку, загораживая проход, и на его лице читалась привычная скука и привычное превосходство, потому что он видел таких каждую ночь, парней, которые думали, что им все можно, парней, которых нужно было поставить на место.

— Эй, братан, там очередь. — Его голос был ленивым, почти сонным. — В конец.

Артем не остановился и не замедлился, даже не посмотрел на него.

Охранник схватил его за плечо, и толстые пальцы сжались на ткани футболки, потянули назад. Хватка была сильной и уверенной, хватка человека, который привык, что люди подчиняются.

Артем перехватил его руку.

Одним движением он вывернул запястье охранника под неестественным углом, используя его же силу, его же инерцию, чтобы развернуть и толкнуть. Физика, рычаг, все, чему учили в армии.

Охранник влетел в толпу и сбил двух девиц на каблуках. Они завизжали, одна упала, вторая схватилась за подругу, кто-то выронил телефон, экран треснул об асфальт, кто-то выругался.

Артем уже был внутри.

Темнота обрушилась на него, и после уличных фонарей глаза не сразу привыкли к полумраку клуба. Вспышки света, стробоскопы и лазеры слепили и дезориентировали, красные лучи, синие лучи, белые вспышки, как на поле боя под обстрелом.

Грохот музыки ударил в уши, в грудь, в живот, и басы вибрировали в костях, в зубах, в черепе. Электронный голос что-то выкрикивал, толпа отзывалась ревом, а танцпол был забит телами, сотни людей двигались, прыгали, махали руками, единый организм, пульсирующий в такт музыке, и никто не замечал ничего вокруг, никому не было дела.

Артем шел сквозь толпу и расталкивал людей плечами, не обращая внимания на возмущенные крики, на тычки, на толчки, на чьи-то руки, которые пытались его остановить или оттолкнуть. Кто-то плеснул на его футболку чем-то липким и холодным, но он не заметил, потому что это было не важно.

Лестница. VIP-зона.

Он увидел ее сквозь мельтешение тел и вспышки света: там было темнее и тише, там были деньги и власть. И еще охрана.

Двое стояли у лестницы со скрещенными на груди руками, ноги на ширине плеч, форменные черные рубашки, наушники, профессиональные морды. Эти были серьезнее, чем тот бык у входа, потому что знали, что охраняют.

Один шагнул вперед и поднял руку.

— Туда нельзя, приватная зона, нужен...

Артем ударил его в солнечное сплетение коротко и точно, без замаха, и кулак врезался в мягкую точку под ребрами, выбивая весь воздух из легких. Охранник сложился пополам, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза выкатились, и он хватал ртом воздух, как рыба на берегу, не в силах вдохнуть.

Второй среагировал быстро, почти профессионально. Он схватил Артема сзади и попытался взять в захват, руки сомкнулись на груди, сжали, потянули назад. Медвежьи объятия, которые должны были обездвижить.

Артем с силой ударил затылком назад, вкладывая в удар весь вес тела, и его затылок врезался в лицо охранника, в нос, в губы, в зубы. Хрустнул нос, и что-то мокрое горячее брызнуло Артему на шею. Кровь, много крови.

Хватка ослабла.

Артем развернулся и ударил локтем в висок, как учили, и второй охранник упал, как мешок с песком, ударился головой, дернулся и затих.

Артем перешагнул через его тело и побежал по лестнице: две ступеньки за раз, три. Ковровая дорожка глушила шаги, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; время было единственным, что имело значение, и каждая секунда могла быть последней.

VIP-зона открылась перед ним, как другой мир.

Диваны были обиты темным бархатом, на низких столиках из стекла и металла стояли бутылки, бокалы, пепельницы. Приглушенный золотистый свет из настенных бра создавал интимную атмосферу. Тяжелые шторы отгораживали отдельные зоны.

Все посетители смотрели на него: на парня в черной футболке, мокрой от чьего-то коктейля, со сбитыми костяшками и с чужой кровью охранника на шее, с глазами, от которых хотелось отвернуться и спрятаться.

Где-то завизжала девица высоким пронзительным звуком, который пробился даже сквозь приглушенную музыку, кто-то уронил бокал, зазвенело стекло, плеснул алкоголь, мужик в дорогом костюме вскочил с дивана и попятился, опрокинув столик.

Артем не останавливался.

Его глаза сканировали помещение: диваны пусты, на столиках люди, но не она, за шторами силуэты, но не те, вокруг испуганные, любопытные, пьяные лица, и никто не был похож на нее.

Ее здесь не было, но в дальнем конце зоны он заметил коридор, уходящий вглубь и вниз, узкий проход с тусклым освещением и дверьми по обеим сторонам из темного дерева, с латунными ручками и номерами. Дальняя комната, она сказала «дальняя комната».

Артем пошел быстро, почти побежал, и ковер глушил шаги, превращая бег в бесшумное скольжение, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; пусть слышат, пусть знают, что он идет.

Коридор был длинным и казался бесконечным, двери шли по обеим сторонам, одна, вторая, третья, все одинаковые и все закрытые, пока из-за одной не донесся звук, и Артем замер на полушаге.

Приглушенный злой мужской голос, слова были неразборчивы, но интонация понятна: ярость и угроза. И ее короткий голос, не крик, а скорее всхлип, оборванный и задушенный, будто ей зажали рот или горло.

Он нашел нужную дверь.