Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)

Глава 4

Я не нашлась что ответить и стояла перед ним, как дура, не в силах придумать ни одной достойной реплики. Он смотрел на меня сверху вниз, спокойный и невозмутимый, и ждал. Чего ждал? Что я буду извиняться? Умолять его вернуться к телефону?

Не дождется.

Я развернулась на каблуках и пошла в следующий бутик. Двери разъехались, впуская меня в прохладу кондиционированного воздуха и аромата фирменных духов.

Артем двинулся следом, только теперь он не остался у входа и не замер столбом у стеклянных дверей с руками в карманах. Он вошел внутрь, прошел мимо стойки с аксессуарами, остановился в двух шагах от меня, сложил руки на груди и уставился.

На меня.

Я чувствовала его спиной, затылком, кожей, это тяжелое, внимательное присутствие. Как будто я была не живым человеком, а манекеном в витрине.

Консультантка, миниатюрная брюнетка в бежевом костюме, подошла с профессиональной улыбкой.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Просто смотрю.

Я двинулась вдоль вешалок, скользя пальцами по тканям. Кашемир, шерсть, шелк. Пальто, жакеты, платья. Цены на бирках начинались от ста тысяч и уходили куда-то в стратосферу.

Я взяла с вешалки платье, бежевое, прямого кроя, длиной до колена, и приложила к себе, глядя в большое зеркало в золотой раме.

Артем стоял чуть сбоку, отражаясь в зеркале, и разглядывал меня откровенно, не скрываясь. Как ткань ложится на мою фигуру, как смотрится цвет рядом с моим лицом.

— Не твой оттенок.

Я повернула голову.

— Что?

— Говорю, не твой. — Он кивнул на платье в моих руках. — Тебе в холодные тона надо, а это теплый беж. Будешь выглядеть как моль.

За моей спиной консультантка издала сдавленный звук, не то вздох, не то смешок. Я не стала оборачиваться.

Моль?! Он только что сравнил меня с молью!

Я опустила платье и повесила обратно на вешалку. Мои пальцы едва заметно подрагивали, от злости, разумеется, только от злости.

— С каких пор охранники разбираются в моде?

— С тех пор, как у меня появились глаза.

Он произнес это так спокойно, так буднично, словно констатировал очевидный факт. Небо голубое, трава зеленая, у меня есть глаза.

Потом кивнул куда-то в сторону, на дальнюю вешалку.

— Вон то синее попробуй. Хотя бы примерить.

Я стояла посреди бутика и не знала, что делать.

За всю мою жизнь ни один охранник не позволял себе комментировать мою внешность. Ни один человек из прислуги, если уж на то пошло. Горничные, водители, повара, садовники — все они делали вид, что меня не видят, опускали глаза, отходили в сторону, становились невидимыми. Так было принято. Так было правильно.

А этот стоит посреди дорогого бутика в своей черной футболке и армейских ботинках, рассуждает про оттенки и советует мне, что надеть, как будто имеет на это право.

— Я не спрашивала твоего мнения.

— А я не спрашивал разрешения его выразить.

Он пожал плечами, как будто мои слова его ни капли не задели, как будто ему было все равно, что я думаю.

Я схватила то синее платье с вешалки. Назло. Чтобы доказать, что он ничего не смыслит в моде, чтобы посмотреть, как ужасно оно будет сидеть, и ткнуть его носом в собственную глупость.

Консультантка проводила меня в примерочную, задернула тяжелую бархатную штору и оставила одну.

Я стянула блузку, расстегнула джинсы. Платье скользнуло по телу прохладным шелком и село точно по фигуре: глубокий синий цвет, почти сапфировый, приталенный силуэт, V-образный вырез, длина чуть выше колена.

Я посмотрела на себя в зеркало и замерла.

Платье было идеальным. Оно подчеркивало талию, делало ноги длиннее, оттеняло глаза. Я выглядела в нем не просто хорошо. Я выглядела сногсшибательно.

Черт.

Я отдернула штору и вышла из примерочной.

Артем стоял у зеркала, привалившись плечом к колонне, и ждал. Когда я появилась, он выпрямился и осмотрел меня с ног до головы, без спешки, без попытки притвориться, что он этого не делает.

Задержался на вырезе, на талии, на бедрах. Потом вернулся к моему лицу.

— Вот это — да.

Всего два слова, произнесенных низким хрипловатым голосом, и я ощутила странный холодок вдоль позвоночника.

Не смущение — я не смущаюсь от мужских взглядов, я привыкла к ним с четырнадцати лет. Взгляды в школе, на папиных приемах, в клубах, на улицах, восхищенные, завистливые, голодные. Я научилась их игнорировать.

Но этот был другим. В нем не было восхищения и не было лести, просто констатация факта: ты выглядишь хорошо. Точка.

— Повернись.

— Что?

— Повернись, говорю. — Он сделал круговое движение пальцем. — Спину хочу посмотреть.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, куда он может пойти со своими хотелками. Сказать, что он охранник, а не стилист. Сказать, что я не собираюсь крутиться перед ним, как модель на подиуме.

Но не сказала ничего из этого.

Я повернулась, чувствуя, как платье струится вокруг бедер.

— Хорошо сидит, — сказал он за моей спиной. Голос звучал ближе, чем я ожидала. — Бери.

Я обернулась.

Он стоял в двух шагах от меня. Когда успел подойти так близко?

— Ты мне приказываешь?

— Рекомендую.

Легкая усмешка в уголке губ, расслабленная поза, руки в карманах джинсов. Он стоял так, будто этот бутик принадлежал ему, будто он был здесь хозяином, а я девочкой, которая пришла за советом.

Злость накрыла волной.

— Иди к выходу, — процедила я сквозь зубы. — И сиди в телефоне. Как раньше.

— Не могу.

— Почему?

— Мне платят не за это.

— Тебе платят меня охранять!

— Вот я и охраняю.

Он шагнул ближе, совсем близко, так что между нами осталось не больше полуметра. Я почувствовала его запах, что-то древесное, свежее, чистое. Не парфюм, скорее гель для душа или просто мыло. Простой запах. Мужской.

Мои кулаки сжались.

— Охраняю от плохих решений. — Он наклонился чуть ниже, к моему уху. — Как то бежевое платье, например.

Я отступила на шаг, потом еще на один.

Щеки горели, и это от злости, больше ни от чего.

— Ты наглец.

— Я знаю.

— Я позвоню папе.

— Звони.

Он снова пожал плечами, и этот жест уже начинал меня бесить. Достал телефон из кармана, посмотрел на экран, убрал обратно, как будто ему было совершенно все равно, позвоню я папе или нет.

— А платье все-таки возьми. — Он отступил назад, возвращая мне личное пространство. — Тебе идет.

Я хотела швырнуть это платье ему в лицо. Сорвать его с себя прямо здесь, в торговом зале, бросить на пол и растоптать. Хотела выйти из бутика, сесть в машину и уехать домой. Хотела набрать папу и орать в трубку, что этот хам меня унижает, что он переходит все границы, что я требую его немедленного увольнения.

Вместо этого я быстро переоделась и прошла мимо Артема к кассе.

Консультантка смотрела на нас круглыми глазами, наверное, за всю ее карьеру в этом бутике она ни разу не видела ничего подобного: охранник, который советует клиентке, что надеть, и клиентка, которая его слушает.

— Это платье, — сказала я, доставая карту из сумки. — И упакуйте, пожалуйста.

Девушка закивала, приняла карту, пробила чек. Я расписалась, забрала фирменный пакет и направилась к выходу.

Артем шел за мной в трех шагах, но я чувствовала его спиной и знала, что он улыбается.