Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)

Глава 23

Охрана в холле пропустила их сразу.

Артем назвал имя Ермолова и показал удостоверение, то самое, которое получил вчера у охраны периметра, с фотографией и печатью. Пластиковая карточка, которая открывала двери.

Пожилой седой охранник с внимательными глазами посмотрел на удостоверение, потом на Артема, потом на Алису.

Его взгляд задержался на ней, но вопросов он задавать не стал. Профессионал, человек, который работал в таких местах достаточно долго, чтобы знать: иногда лучше не спрашивать.

Он кивнул и пропустил их к лифтам, снял трубку внутреннего телефона и набрал номер. Артем услышал его голос за спиной:

— Двадцатый этаж. К господину Ермолову. Двое.

Двери лифта разъехались, впуская их в кабину. Зеркальные стены со всех сторон, мягкий свет из встроенных панелей, тихая классическая музыка из скрытых динамиков. Артем нажал кнопку двадцатого этажа, кабина дрогнула и поплыла вверх.

Алиса отвернулась к стене и стояла лицом к зеркальной поверхности, но смотрела в пол, потому что не хотела видеть свое отражение. Они ехали молча. Цифры на табло над дверью менялись: пятый, седьмой, десятый. Тихо гудели механизмы. Пятнадцатый. Восемнадцатый.

Она стояла рядом с ним и почти касалась его плечом, потому что кабина была небольшой, а она явно не хотела отходить далеко.

Она едва заметно дрожала. Плечи чуть подергивались, сжатые в кулаки пальцы подрагивали.

Двадцатый этаж.

Двери разъехались.

Перед ними открылся широкий коридор, устланный ковровым покрытием глубокого синего цвета. Приглушенный свет падал из настенных светильников, по обе стороны тянулись двери кабинетов из темного дерева с латунными табличками.

Было тихо и пусто, час ночи, офис давно опустел, и только редкие трудоголики засиживались допоздна.

В конце коридора была переговорная со стеклянными стенами. Внутри горел яркий свет, резко контрастируя с полумраком коридора, а за стеклом виднелись силуэты людей в дорогих костюмах и белых рубашках.

Ермолов уже шел навстречу, возникнув из бокового коридора. Видимо, охрана предупредила его по телефону.

Он двигался быстро. На нем был тот же серый костюм, что утром, только теперь помятый. Галстук ослаб, узел съехал набок, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, рукава закатаны до локтей.

Его лицо было серым от усталости, под глазами залегли темные круги, и морщины казались глубже, чем утром.

Он увидел дочь и остановился. Смотрел на нее, и его лицо менялось.

Непонимание. Узнавание. Ужас.

Ужас отца, который видит своего ребенка раненым и понимает, что случилось что-то страшное. Лицо Ермолова побелело, кровь отхлынула от щек, губы сжались в тонкую линию.

А потом пришла холодная тяжелая ярость. Глаза Ермолова потемнели, зрачки расширились, челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей.

Артем видел такие глаза.

В армии. У людей, которые готовы убивать, которые уже приняли решение и теперь просто ждут момента.

— Сюда, — рыкнул он и повел их по коридору, не оглядываясь.

Алиса шла рядом с Артемом и держалась за его локоть, потому что ноги все еще плохо слушались. Ее пальцы судорожно сжимали его руку.

Потом был маленький кабинет в конце коридора, дверь без таблички, комната для тех разговоров, которые не должны быть услышаны. Ермолов открыл дверь, пропустил их внутрь, вошел следом и закрыл за собой.

Повернулся к Артему:

— Докладывай.

Не «расскажи», не «объясни». Докладывай. Военное слово.

Артем докладывал. Коротко, по делу, как учили в армии. Факты, только факты.

— Снотворное в соке. Она подсыпала мне таблетки. Я проснулся через час, ее уже не было, машины тоже.

Ермолов слушал с неподвижным, как маска, лицом.

— Нашел через локатор на ее планшете. Клуб «Лабиринт», Садовая пятнадцать. Приехал на такси, вошел через главный вход. Охрану нейтрализовал.

«Нейтрализовал». Хорошее слово. Чистое, профессиональное. Не «избил до полусмерти». Нейтрализовал.

— Кто?

— Даниил Князев.

Имя повисло в воздухе, и что-то изменилось. Ермолов окаменел, каждая мышца в его теле напряглась и застыла. В его глазах мелькнули узнавание и ярость. Он знал это имя, знал, кто за ним стоит, знал, что оно означает.

— Приватная комната, — продолжал Артем ровным профессиональным голосом. — Когда я вошел...

Он не стал вдаваться в детали. Не нужно было. Ермолов понял, и по его лицу было видно, что понял все, каждую секунду того, что могло случиться. Он стоял неподвижно, руки по швам, плечи напряжены, только желваки ходили под кожей.

— Как ты ее нашел?

— Она сама позвонила.

Ермолов повернул голову и посмотрел на дочь.

В кресле сидела маленькая бледная Алиса с разбитым лицом и смотрела в пол, не поднимая взгляд.

— Вытащила его телефон, — продолжал Артем. — Пока он был... занят. Набрала мой номер. Успела сказать до того, как он выбил телефон из ее руки.

Ермолов смотрел на дочь долго и пристально, и в его глазах было что-то странное, смесь гордости и боли. Его девочка, которая не сдалась, которая боролась до конца.

Затем он отошел к окну. Стоял спиной к ним и смотрел на ночной город сквозь щели в жалюзи, а кулаки были сжаты. Костяшки побелели от напряжения, плечи поднялись, спина была прямой, как струна.

Он долго молчал. Артем ждал, стоя у двери, не двигался и не говорил, потому что знал, что сейчас не время для слов. Алиса так и сидела в кресле, глядя в пол. Не плакала, может, слезы кончились, а может, еще не начались.

Потом Ермолов обернулся и посмотрел на Артема.

— Ты принят.

Два слова.

— Испытательный срок окончен. Зарплата двойная. Контракт будет завтра.

Артем кивнул, и Ермолов перевел взгляд на дочь:

— Домой. Он отвезет. Завтра поговорим.

Алиса подняла голову впервые за все время, что они были в этом кабинете, и открыла рот, хотела что-то сказать, оправдаться, объяснить. Может, обвинить Артема, себя или весь мир.

— Домой. Сейчас же. — Голос Ермолова не терпел возражений.

Алиса закрыла рот. Непроизнесенные слова, которые рвались наружу, остались внутри. Она встала с кресла, держась за подлокотник, и выпрямилась.

Пошла к выходу.

Артем двинулся за ней, открыл дверь, пропустил вперед и вышел следом.

За спиной Ермолов уже доставал телефон из кармана пиджака и набирал номер. Его тихий, но отчетливый голос донесся из кабинета в ночной тишине пустого офиса:

— Это я. Нужна информация. Срочно.

Дверь закрылась за ними. Артем и Алиса шли по коридору к лифту молча, бок о бок, и ее пальцы снова нашли его локоть и сжали.

Она не отпускала до самой машины.