Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)

Глава 29

Марк

Спускаясь с трапа думал только о своей Ленке. Позвонить ей, услышать голос, коварно забравший себе мою душу, вот всё о чём мог думать.

Увидел её в толпе встречающих и не понял что со мной. Ощущения взрывного восторга, пружина в плечах, как будто крылья прорезали кожу, вывернули лопатки, заставляя сердце биться сильнее.

Ленка, моя Ленка приехала и ждала меня. Обнял её, сдавил, вдохнул аромат волос, в секунду вспомнил её всю …

Манящая, игривая, поцелованная небесами моя женщина.

Заглянул в любимые глаза и вдруг чётко ощутил, что меня сейчас разорвут на британский флаг.

Моя женщины пылала агрессией, она смотрела на меня рысью, попавшей в капкан. Видел однажды такую на охоте. Та дикая кошка почти перегрызла себе лапу стараясь высвободиться. Моя Ленка сейчас собиралась перегрызть мне шею.

Да что случилось то за те несколько часов, что мы не виделись?

Причина пожара, испепелившего душу моей ревнивицы — Мила. И смешно и грустно и тепло и радостно. Ленка ревновала, значит…

Успокоить разбушевавшуюся женщину было не просто. Надо было потихоньку возвращать её в состояние любимой: это когда ничего не стоит её слёз. Это значит полная уверенность в будущем, обеспеченный тыл. Это там, где нет места прошлому и вся она свободна для чувств.

Хотел поблагодарить Дёму за то, что привёз её ко мне, Дёма отступил:

— Марк, только не бей, — виновато смотрел на меня: — Твоя Лена сама сюда не известно каким хером приехала. Я её увидел на минуту раньше чем ты.

— Дёма, это как?

— Марк, у меня другая новость, ещё хуже.

— Мать твою, говори.

— Вопрос по Лысому.

— Ну!

— Не здесь.

— Тааак, Дёма. Ждите с Милой в машине.

Не знаю, насколько я сумел успокоить Ленку, разговаривая с ней в кафе, но эта пигалица оставалась нахохлившейся синичкой и не собиралась сдаваться. Женщины, что с вами не так? Какими словами вас убеждать?

Вышли из кафе, Лена попыталась обойти меня, я не пускал, она упёрлась мне в грудь. Поджала губы и пыхтела себе под носик. Я протянул ей ладонь:

— Ключи.

— Это моя машина!

— К позору твоего Ларина — точно. Твоя. Ключи давай.

— Что ты себе позволяешь, Марк!

— Всё, когда хочу взять свою женщину и утащить в берлогу.

Она стояла мёртво, сверкая на меня глазищами. Вот что ты с ней будешь делать!

Ситуация была как зажатая в руке граната с сорванной чекой. Взрыва можно было ждать в любую минуту.

Подхватил её, перекинул через плечо, понёс к стоянке. Её матис, — срань синего цвета — увидел сразу. Запихал Ленку на пассажирское сидение. Позвонил Дёме, чтоб пёрся за нами сзади.

Сел за руль Ленкиного авто. Мать твою, да кто же изобрёл это ведро с болтами.

— Лена, завтра мы едем покупать другую машину.

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу.

— Я не спрашиваю.

— Мне не нравиться наш разговор, Марк. Ты постоянно командуешь.

— Привыкай, Лена. Мужчина на то и нужен, чтоб принимать решения.

— Знаешь что, я не привыкла…

— Привыкай! — оборвал её запальную речь, она явно несла ерунду, не соображая, что роет яму собственному настроению. Мне было абсолютно пофиг на её слова, не пофиг только на её настроение.

Остановил машину, притянул её к себе:

— Лена, привыкай хотеть всяких женских штучек, думай о путешествия. Придумай, куда поедем с Машкой, в какую страну, на какой пляж. Маша твоя что то про дельфинов говорила, значит надо на днях слетать в Сочи, там парк “Ривьера” и там точно есть дельфины.

Она всё ещё смотрела на меня обиженными глазами — да я то в чём виноват? Не выдержал, схватил её, притянул к себе.

Целовал её жадно, чувствуя, как её податливые губы расслабляются, кажется моя Лена потихоньку оттаивала.

Привёз её к дому, спросил:

— Может быть поедем ко мне?

— Нет уж, Марк. Слишком тяжело мне дался сегодняшний день.

Что ж, возможно и так. Поднялись на её этаж, постучали. Дверь открылась. На меня смотрели умнейшие глаза её очаровательной тётушки:

— Ойц, мужчина, из вас торчит стрела Амура. — она посмотрела на Лену, перевела взгляд на меня — Зачем мне эта девушка и почему вы мне её возвращаете?

— Прошу вас, тётушка, присмотрите за этой партизанкой. А мне должок надо взыскать кое с кого.

— Вэй, Маричек! Потом расскажешь у какого метро находят тех дураков, что умудряются сделать тебе долг! — она понизила голос: — Признайся, Марик, таки ты готов быть счастлив с Леной?

— А что делать, — я развёл руками, ответив в тон своей будущей тёще.

Пересел в машину к Дёме:

— Давай отвезём Милу домой, потом о делах.

Пока везли Милу восвояси, прикидывали в какой салон завтра поедем Ленке за новой машиной.

Как только распрощались с Милой, я повернулся к Дёме:

— Говори.

— Итак, Марк. Тимур кое что накопал. Почитал я информацию и поехал, значит, расспросить нашего Лысого знакомого к нему в гаражик. Хотел узнать: как же он так опрометчиво жизнь свою укоротил.

Я уставился на Дёму. Кажется, намечалась новая связка: полиция, прокурор и Дёма в наручниках.

— Ну, значит, стали мы мирно беседовать с Лысым. И как то не заладилась у нас беседа, прикинь. Он раз, и упал в смотровую яму.

— Дёма, — я покрутил шеей, озадаченно ждал продолжения.

— Он сам упал. Вот тебе крест, — Дёма развёл руками: — И так пять раз. Да так неудачно, это…, ну, короче, у него рёбра сломались

— Дёма, — я взревел.

— Кости у него какие то хрупкие, так в больничке сказали.

— В какой больничке, — я ржал, глядя в бессовестную рожу Дёмы.

— Ну, в которой Лысый протокол полицейскому подписал. Так и написал: падал сам, претензий ни к кому не имею.

Я кулаком утирал слёзы от смеха:

— В чём изюм этой истории?

— Ну да, про изюм… Марк, выяснились нехорошие вещи, ты должен сам послушать. Сегодня нас в больничку не пустят, он всё таки в реанимации…

— Твою мать, Дёма, так он в реанимации! — смех из меня выветрился.

— Вот и я о том же, Марк. Там, кстати, я велел не занимать вторую кроватку, она Ларина ждёт. Ну этого, Ленкиного мужа. Ты сам его туда завтра привезёшь, когда Лысого послушаешь.

— Всё так серьёзно?

— Ну да. Особенно из тех документов, что нарыл Тимур и наши юристы.

Подумал о своей женщине, которую только что отвёз домой Чувствовал, моя Лена проскочила мимо западни, расставленной хитрым козлом. Только я хитрее и кое в чём злее. Мои принципы порядочности заканчиваются там, где начинается скотство врага. Потому как клин клином вышибается.