Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)

Глава 6

Тишину разорвал спокойный голос мужа:

— Беременна? Ну и дура же ты, Марина. Сделай аборт.

— Что?! — его любовница зашлась визгом: — Что ты сказал?

— Не ори! Терпеть не могу бабьих визгов. — голос мужа был спокойный, будто он рабочий вопрос решал: — Марина, я тебе сразу сказал мне не нужны ещё дети. У меня есть дочь. Остальные меня не интересуют.

— Погоди, милый, — Марина не собиралась сдаваться: — Я рассчитывала на семью с тобой. Ты обещал, что мы будем вместе.

— Я не против быть вместе. Называй это семьёй или как хочешь. Но детей то мы с тобой не планировали. У нас с тобой будет всё как прежде. Но без твоего ребёнка.

— Эй, да ты спятил, Витюша? То есть, твой ребёнок это Машка, а мой чем хуже. Твоей Клаве с дочечкой придётся подвинуться.

Вот тут у меня сорвало чеку. Я кубарем скатилась со ступенек на кухню.

Сразу выхватила глазами Марину, вальяжно сидевшую на стуле задрав ногу на ногу. От неожиданности она открыла рот и ничего не успела сказать. Я в один прыжок оказалась возле неё, вцепилась ей в волосы.

Да с такой силой, что её натянутые патлы резали мне ладони. Как тряпичную куклу я мотала её из стороны в сторону, умудрившись повалить её на пол и оседлать эту дуру.

Выпустив её пакли из кулаков со всей силы лупила её ладонями по лицу, по голове. От её визга стыли уши. Наверное, всё продолжалось не больше минуты. Виктор перехватил меня поперёк тела, стаскивал с Марины, орал мне в ухо:

— Успокойся, что ты тут делаешь!

Кто-то когда-то успокаивался после слова “успокойся”? По мне “успокойся”, когда ты на нервах — так это как швырнуть канистру с бензином в костёр скандала.

Виктор оттащил меня от Марины, я в ярости смотрела, как по лицу его ведьмы текли слёзы.

Физиономия гадины была пунцовая, левый глаз красиво вспух. Бабища всхлипывала, размазывая тушь по своей физиономии, выла, некрасиво растягивая губы:

— Витя, откуда она тут. Ты же говорил, её нет дома.

Я локтем треснула мужа в бок:

— А ну, не лапай меня. — вывернулась, рвано дышала. Адреналин бухал в висках молоточками, я бешеными глазами следила за любовничками.

— Ты совсем озверела? — Виктор дёрнул меня на себя.

Это он мне?

Я смотрела в глаза мужа и понимала, что ненавижу его. Меня трясло, я шарила глазами в поисках чего то тяжёлого.

Теннисная попрыгушка перехватила мой взгляд.

Держась за голову, она неловко пыталась спрятаться за спину Виктора. Я снова бросилась на неё:

— Что ты там про мою дочку сказала? Кому надо подвинуться?

Виктор скрутил меня, попытался оттеснить к плите:

— Лена, уймись, сядь.

Я схватила чайник (жаль, холодный), размахнулась со всех сил и запустила его в “милых”.

К сожалению, в головы я им не попала. Зато визга хватило бы на поросячью ферму. Грохот, брызги под ногами мужа, откатившаяся со звоном крышка — шум неимоверный.

Виктор рявкнул:

— Хватит, дура! Что ты делаешь.

Подскочил, схватил меня за плечо и потащил из кухни:

— Хватит разносить квартиру. Ты покалечишь Марину. Обернулся на пороге кухни:

— Марина, езжай к себе. Позже поговорим.

Я вырвалась из его захвата:

— Забирай свою шмару и проваливайте оба.

— Заткнись, Елена. Что ты натворила с машиной? Ты знаешь сколько будет стоить её ремонт?

— Я натворила?

Договорить не успела. Из- за спины Виктора показалась его шлюшка.

Лохматая, с растёкшейся косметикой, с распухшим носом и заплывшим глазом красотке видно, было мало:

— Виктор, я никуда не поеду. Сейчас всё будем решать здесь. В конце-концов мы теперь одна семья.

— Вали отсюда, тварь, — я снова ринулась в рукопашную.

Да что же это со мной, когда я успела так озвереть. Виктор перехватил меня, но я успела достать её ногой. Она взвизгнула, помчалась по коридору.

— Марина, сядь в машину, я тебя сейчас отвезу. — скомандовал Виктор, повернулся ко мне:

— Лена, свари себе кофе, выдохни. Я приеду через полчаса, мы всё решим.

— Не торопись. Можешь не возвращаться.

— Лена, успокойся. Я твой муж, я всё решу, просто подожди пока вернусь.

— На развод подам сама. — я топала ногами, у меня начиналась истерика.

— Истеричка!

Я заметила чужой телефон на кухонном столе. Тут же валялись корки от мандарина, смятая фольга от шоколада. Я облизнула вмиг пересохшие губы. Эти двое вели себя как семья на моей кухне.

На моей!

Обсуждали житейские дела, удивляли друг друга сообщениями о беременности и чавкали мандарином!

Я взяла телефон, брезгливо плюнула на него, подняла повыше, собираясь запустить им в стену.

— А ты изменилась, Лена. Смелая стала, как я погляжу. — Виктор не верил, что я сделаю это.

— Точно. Да ты не обращай на меня внимание. Телефончик твоей шалавы принести? — я держала его двумя пальцами.

— Принеси.

Он стоял в коридоре между нами, как боец, расставив руки в стороны. Вероятно боялся, что я снова наброшусь на его гниду. Правильно боялся.

Я швырнула телефон об пол, поддала ногой по нему:

— Встретимся в суде. На разводе.

Виктор злобно зыркнул на меня.

— Да что с тобой! — голос муженька сорвался на фальцет: — Да какой нахрен развод!

Я стояла в дверном проёме, смотрела на парочку застрявшую в нашей идиотски- тесной прихожей, до конца не понимая, что это конец.

Однако, мой муженёк, как всегда, был занят только собой. Он уже не бурчал, он уже орал на нас обеих:

— Как вы мне душу вытрепали, кретинки! Одна курица как дура с истерикой примчалась, другая залетела от меня как тупая малолетка!

Меня распирало от бешенства. Я смотрела на его шмару, уставившуюся на себя в зеркало в прихожей. Хороша! Виктор как гусь хлопал себя крыльями по бокам. Наверное, искал ключи от машины.

Как жаль, что в стране запрещено оружие. Пристрелила бы обоих.

— Пиджак принести, Ромео? А то как ты к адвокату попрёшься. Лохматый, без галстука. — я не унималась.

— Как ты надоела. Замолчи уже, Лена. Сказал, приеду, поговорим.

— Ты изменил, привёл в дом бабу. У вас будет ребёнок. И ты решил с законной женой разговоры разговаривать? Это на какую тему?

— На тему, что это нормально и нечего из себя жертву строить. У всех есть любовницы. Ты сама виновата, что вляпалась в это.

— Сама виновата, сама и на развод подам. — странно, как я не умерла от горя слыша всё это.

— Решила проявить принципиальность, Елена? Я дам развод и уйдёшь нищая.

— Ах, как страшно.

Мой всё ещё муж выгнул бровь:

— Да ты и вправду дура! Запомни, овца, уйдёшь — ни копеечки не получишь. Лысая и нищая.

Меня вдруг прорвало смехом. Я просто зашлась истерикой от хохота.

Наверное, так бывает от шока, но фраза “уйдёшь лысая” просто развеселила. Почему лысая то? У меня шикарные волосы цвета яркого каштана.

— Вить, — я всё ещё фыркала от смеха: — Где ты понабрался этой чуши про нищую жену после развода? К счастью, моя страна защищает от шизофрении тупых мужей.

— Ничего не получишь! — Виктор злобно шипел, некрасиво скалился. Рот стал кривой, слюнявый в углах губ: — Сделаю так, что ничего не получишь.

— Даже если бы я не работала никогда-никогда, при разводе я получила бы половину от совместно нажитого. Понимаешь, нет? Совместно! Нажитого!

— Моя фирма на мать, машина на сестру, счета на третье лицо. Останешься со своей вшивой идеей стать свободной разведёнкой. Что теперь скажешь?

— Адвокаты разберутся, Витя. Что мне и Маше положено, будет нашим.

— Не беси меня. Ты не знаешь, на что я способен!