Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)

Глава 4

Утром рано отвезла Машу в садик. Вернулась в машину, сидела как убитая, бесцельно смотрела в лобовое стекло.

Напряжение не отпускало с ночи. С того самого момента, как из папки в кабинете мужа выпало два картонных прямоугольника. Отрывные талоны на посадку в самолёт.

Помню, подняла квиточки и уставилась в чёткие буквы: рейс, номер, Ларин Виктор и на другом Латышева Марина. Перелёт Москва-Чэнду. Стала вспоминать, в Китай мой милый летал полгода назад.

Получается, любовнички уже полгода вместе. Как минимум.

Посмотрела на часы. Начало восьмого. Меня всё подмывало позвонить секретарю, узнать про командировку. Но внутренние приличия сдерживали. Рано звонить. Хотя бы восьми утра дождаться.

И всё таки где мой муж.

И вдруг меня как током ударило. Он в загородном доме. В смысле они там. Недаром Виктор вчера про камин вспомнил.

Дальше я ни о чём не думала.

С прокрутами колёс сорвалась с места. Вцепилась в руль, неслась в сторону трассы, что называется, со свистом за ушами.

Машина не слушалась руля. Ночью был дождь, мокрый асфальт опасно скользил сливочным маслом под колёсами. Из-за слёз, то и дело застилающих глаза, ничего не было видно, приходилось тереть лицо ладонью.

Представляю, на кого я была похожа после бессонной ночи с зарёванным опухшим лицом.

Мне надо было сейчас, немедленно поставить заключительную точку в моих подозрениях. Дура, какие уж там подозрения, это уже убеждения.

Тот посадочный квиточек на имя Латышевой Марины сложил картину из обрывков. Я, правда, не знала какая фамилия у теннисистки, может она и не Латышева. Но и сотрудниц Марин у моего мужа не было.

Надо же, скотина. В Китай её возил, а я с марта деньги на сумочку выпрашивала. Так мне и надо. Сама себя зарыла вечными своими уступками мужу. Всё стеснялась зубы показать. Неудобно было просить на себя.

Уже через двадцать минут сворачивала с трассы. У меня пульс зашкаливал. Сердце колотилось где то в горле. Пробираясь на нашу улицу вползала медленно, кралась лисой.

Давно я тут не была. Забор наполовину из рабицы, строительный мусор вокруг дома, весь свежепостроенный дом как на ладони. И машина Виктора. Во всей блистательной красе!

Я поняла, что они там. Не он, а ОНИ!

Ощущения были сродни путешествию по знойной пустыне. Иссушенное сердце захлебнулось в кипящей крови. Стало сухо во рту, нечем было дышать. Розовые очки рухнули в никуда.

У мужа любовница. Измена.

Машина Виктора стояла перед ступенями.

Не в гараже, не под навесом, а перед ступенями. С чего бы вдруг. Первое, что делал мой муж возвращаясь домой или сюда, на дачу, это ставил свою ненаглядную тачку в гараж. Любовно оглаживал, сдувал пылинки и чуть ли не рукавом протирал фары. Трясся над ней как над хрустальной…

Это мой убитый Матисс мог оставаться не то, что во дворе, он и за воротами был никому не нужен.

Я подошла к машине, смотрела на переливающееся бордовыми и золотистыми звёздочками чудо. Плавные изгибы машины сияли изяществом.

На пассажирском переднем лежал клатч. Чужой. Чёрный, бархатный дешёвый клатч никак не вязался с дорогущей машиной Виктора.

Собственно, почему я называла эту дорогостоящую четырёхколёсную шикарную красавицу-Ауди Витиной? Она также его, как и моя. Ведь так?

Я огляделась. На глаза попался прекрасный красно-оранжевый кирпич. Это подруга-судьба приготовила его специально для меня.

Подняла кирпич, ох тяжеленный. Как раз то, что надо.

Размахнулась и со всей силы влепила кирпичом по вылизанной морде машины. Удар пришёлся прям по центру капота.

Звук сначала был такой, будто упал огромный термос. Глухо так, — бум! — а потом треск со скрежетом. Ровно через секунду разорвалось небо, зашлось сиреной. Сигнализация выла как раненый бронепоезд.

Я от ужаса отступила, попятилась.

Из дома вылетел Виктор. Голый. В намотаной простыне на бёдрах. Сначала он увидел меня.

Я, как Наполеон, стояла сложив руки на груди бесстрашно смотрела ему в лицо.

А вот лицо моего мужа стало страшным, когда он уставился на захлёбывающуюся сигнализацией машину.

Взгляд мужа был непередаваем: вселенское горе. Его взгляд скользил по капоту, ощупывая каждый сантиметр моего хулиганства.

Хороший такой, мощный скол до самого металла. Покарёженный, с рваными зазубринами. С трещинами, извивающимися кривыми линиями через весь капот. Я молодец — отличный удар.

— Витенька, что случилось? — следом за моим мужем выскочила “его вишенка” на торте — Марина. В халатике, всклокоченная и перепуганная. Заметив меня сразу спряталась в нору.

Мой муж поднял на меня белые от бешенства глаза, схватился обеими руками за голову. Прошипел:

— Что ты наделала!

Простыня соскользнула с его бёдер. Абсолютно голый мужчина на фоне крыльца выглядел жалко.

Я смотрела на мужа. Каким же он мерзким показался мне в эту минуту. Голый, жалкий, какой то растерянный с серо-бежевым комком между ногами. И вот то самое, серое и вислое, из за чего началось сражение вызывало отвращение. Какая жалкая гадость!

Муж впопыхах ухватился за соскользнувшую простыню, ко мне тоже вернулся дар речи:

— Штаны надень, Ромео.

Развернулась и пошла к своей машине.

— А ну, стой, ведьма!

Виктор неуклюже бросился меня догонять. Я испугалась. Припустила к машине, успела спрятаться в салоне, закрылась изнутри.

Муж стучал пятернёй по стеклу, по двери:

— Лена, дура, что ты наделала!

Не стала ждать марлезонского балета. Завела свой верный матисс, тронулась, показав в окно средний палец.

Теперь я никуда не спешила. Надо было хорошенько обдумать, что делать. Съехала на обочину, стала гуглить порядок подачи документов в ЗАГС на развод.

Оказывается, мне надо не в ЗАГС, а в суд. У нас дочурка, имущество, это только через суд разведут. По-хорошему сначала надо найти адвоката. Смахивала в телефоне страницу за страницей. Перелистывая объявления от адвокатов, обалдела сколько их — и все один другого лучше.

Ну, и как среди них найти своего. Отложила телефон. Расплакалась.

Перед глазами всплывала обозлённая рожа мужа, его красавица в халатике. В ушах до сих пор стоял вой сигнализации.

Вытерла кулаком злые слёзы. Нечего откладывать. Надо ехать домой, взять паспорт и вперёд в суд. Для начала хотя бы написать заявление.

Подъезжала к нашему посёлку. Ну надо же, дорога перед моим поворотом оказалась перекрыта. Что то рыли, как всегда перегородив дорогу техникой. Причём один трактор ползал туда-сюда, а куча мужиков в спецовках стояли в сторонке, ржали. Работнички- бездельники.

Поставила машину, ничего, тут всего два дома, пешком быстрее, чем объезжать два квартала.

Примчалась домой. Как то по-другому посмотрела на стены. Дом, который построил предатель. В котором я слепой дурой пыталась построить своё счастье.

Дверь за мной захлопнулась от сквозняка, я вздрогнула, как от выстрела. Не разуваясь, как была отправилась вверх по лестнице. Мне только паспорт взять.

Только где его искать этот паспорт. У меня, в отличие от мужа, всё вечно было вперемешку. Зашла в спальню, сердце кольнуло. Когда то в этой комнате я была счастлива.

Отвернулась от кровати, рылась в тумбочке, соображала, куда я могла засунуть паспорт, как вдруг…

В дверях на первом этаже щёлкнул замок. Я выглянула в окно.

Машина Виктора стояла под дверями, а я и не слышала, как он приехал. Хотела спуститься со ступенек и вцепиться ему в рожу, даже сделала пару шагов к ступеням и замерла.

Муж был не один. Он приволок в дом свою стерву!