Развод. Любовь на перекрёстке судьбы (СИ)

Глава 7

Что?! Мой муж, с которым мы прожили шесть лет, мужчина, с которым я делила хлеб и постель угрожал мне? Совсем дурак?

Я поднималась на второй этаж, не нашлась, что ответить на такие страшные слова. Стояла, прижавшись спиной к двери Машиной комнаты.

Смотрела вниз на ступени, где металась любовница мужа собирая своё барахлишко. Лестница была довольно крутая, проект дома мне вообще не нравился, но я же приличная женщина. Мужу не перечила, когда он одобрял всю эту тесноту экономя на каждом метре.

Вот и осталось в огромном доме с идиотской тесной лестницей и малюсенькой прихожей.

И вот тут, вместо того, чтоб закончится этому поганому спектаклю, на лестничном пролёте объявилась Марина:

— Давайте поговорим как нормальные люди. Как мы дальше будем жить? Втроём?

Я смотрела на неё и у меня холодок пополз по спине. Бессмертная она какая то. Руки непроизвольно снова сжались в кулаки. Загрызу её сейчас.

— Хватит нести чушь, — Виктор исподлобья смотрел на меня: — Всё остаётся как было. Лена моя жена, я её муж. Всё как прежде. А ты на выход, — он подхватил свою милую и потащил к дверям.

По дороге обернулся:

— Так, я скоро приеду. Надеюсь, ты успокоишься и меня нормально встретишь.

— Патологоанатом тебя встретит.

Марина упиралась, повизгивала что то. Виктор рыкнул, смерил меня взглядом, помчался со своей Мариной прочь из дома.

Наконец, за ними захлопнулась дверь.

Я сама себе не верила. То есть, я стою тут зареванной дурой, смотрю вслед собственному мужу, отправившимся отвозить любовницу и жду. Чего?

Я оглянулась на спальню и поняла, что больше не смогу в ней оставаться. Мелькнула мысль, что Виктор не раз приводил сюда баб. Эту Марину, в частности. А я потом приходила и ложилась на те же самые простыни, не подозревая, что тут чужая задница елозила на моей кровати.

Надо провериться в женской консультации на хламидии и на что покрепче. Мало ли чего, оказывается, можно подцепить на собственных простынях.

Схватилась за голову. Вот же позорище!

Оглушающая тишина безжалостно сжала сердце. Это что такое только что произошло в моём доме?

Я никогда не думала, что мне может изменить муж. Слушала девчат, читала, смотрела фильмы про это. Но чтоб эта грязь коснулась меня...

И вот этот разговор. Нищая, лысая, узнаешь… Наконец, вылезла сущность мужа. Жадность, о которой я всегда знала и которую мой муж так пытался спрятать.

В какой-то момент меня охватил страх. Ледяной пятернёй сцапал сердце. Ноги онемели, я схватилась за горло.

До меня вдруг дошло, что я осталась одна. С маленькой дочкой, с барахлом, которое придётся делить. С разводом, который случится тоже не в один момент. Это месяцы на примирение, тягомотина с адвокатами. Надо найти где то деньги.

Отправилась на кухню… и замерла рассматривая место недавнего побоища. Перевёрнутый стул, чайник на полу.

За что… Слёзы катились, я не успевала стирать их ладошкой с лица.

На автомате, дрожащими пальцами включила кофемашину. Смотрела на неё, как на вражину. Эта кофемашина бесила меня с самого своего появления у нас дома. Виктор хвастал, что купил её где то по суперскидке, неделю рассказывал какой это великолепный бренд.

Эта чёртова кофе-машина грохотала, как трактор. А я, дура, помалкивала, как всегда, и слушала этот грохот в кухне. Раньше я не ленилась сварить кофе в турке, так почему же сейчас снова потянулась нажать кнопку. Привычка ущемлять себя, чтоб не спорить с мужем?

Я вынула штепсель из розетки, машинка от неожиданности булькнула и, наконец, заткнулась. Открыла окно и выбросила эту железяку на улицу. Довольная на коленках полезла в нижний кухонный шкаф, разыскивая свою старую турку.

Пока варился кофе, я тупо смотрела на огонь, облизывающий бока турки. Навалилась такая усталость. Саднило ладони. Я с удивлением рассматривала свои руки. Пальцы дрожали, костяшки я умудрилась поцарапать. Сегодня я в первый раз в своей жизни подралась.

Сама не знала что со мной. Я обычно была тихая и забитая. Толком никогда не могла постоять за себя. А тут… Вероятно, услышав угрозу своему ребёнку в голосе твой твари я себя не помнила.

Стояла у плиты, смотрела в чёрное окно. Ветер шумел ветками, бил в стекло, а у меня в душе была плотная вязкая, как кисель, тишина.

На автомате навела порядок. На кухне всё стало как обычно. Всё на своих местах. Только почему то тяжёлое, чужое и ненужное. На минуту меня прям параличом сковало. Всё, моё прошлое умерло. Назад возврата нет.

А раз так, надо собираться и ехать к тётушке. Подавать на развод. А дальше жить разведёнкой. Одиночкой.

Выключила турку.

Зашла в ванную, надо было собрать Машины принадлежности. Она без своих уточек и шампуней не обойдётся.

По привычке в ванной закрыла дверь на шпингалет, открыла корзину со стиркой. Как на змеюку уставилась на Витькины трусы, скомканные в куче белья. Таким омерзением передёрнуло!

Двумя пальцами вытащила все его тряпки из кучи нестираных шмоток — пусть несёт стирать любовнице.

Услышала, как вернулся мой муженёк. Что то быстро он.

Из кухни донеслось:

— Блять! Где кофемашина?!

Села на бортик ванны, закрыла лицо руками.

Представила, как эта сволочь тискал ту дрянь на моей кровати. Ох, какая лютая ярость закипела во мне.

И надо было, чтоб за дверью муж проявил участие:

— Лена, ты чего там заперлась? Что ты там делаешь?

Первым желанием было открыть дверь, схватить его за шиворот и засунуть башкой в стиралку! Тварь!

Зарёванными глазами уставилась на дверь ванной. Смотрела и молчала не в силах справиться с бешенством.

Вскочила, одним махом смела с его полки всё, что на ней стояло. Грохот свалившихся бутыльков в ванную оглушительным треском наполнил малюсенькое помещение. Вонь его расколовшихся духов заполнил лёгкие. Я закашлялась.

— Открой, Елена!

За дверями колотился мой муж, а меня раздирала истерика. Я рычала, топтала кучу с его грязными шмотками, тянула за рукав рубашку, слышала треск ткани.

— Елена!

Чтоб не прибежали люди с улицы на его ор, решила открыть дверь. Стоило мне повернуть щеколду, муж, вероятно, как раз в этот момент навалился плечом на дверь. Она с треском поддалась. Виктор кубарем влетел в неожиданно открывшуюся дверь, грохнулся на унитаз. Я успела прижаться к стене.

— Не убился, Ромео?