Развод. Украденное счастье

Глава 20

Анна

— Алло? — выйдя из операционной, отвечаю на звонок от мастера из автосервиса.

— Анна, здравствуйте! Машину можно будет забрать вечером.

— Отлично! Спасибо огромное! Вечером за ней приеду.

Как хорошо, что поломка оказалась не очень серьезной. Без машины, как без рук, честное слово.

Вхожу в ординаторскую, и, пока есть свободная минутка, открываю свою страничку в соцсети. Вижу, что Евгений Смирнов пригласил меня в чат: «Встреча выпускников 2025».

Раньше меня тоже добавляли в подобные чаты, затем, видимо, и одноклассники, и однокурсники поняли, что мне некогда посещать мероприятия, и перестали звать. Но на этот раз Женя обо мне вспомнил.

«И когда же состоится встреча? — читаю переписку выше. — Уже в эту субботу? То есть завтра? Так, я как раз не работаю. И в воскресенье тоже отдыхаю. Хм… так может, сходить? Хоть развеюсь немного».

А не то кроме медицинского центра я вообще нигде не бываю.

«Всем привет! — пишу в чате. — Очень рада вас видеть, дорогие одноклассники. Я с удовольствием приду на встречу с вами:) Жень, спасибо, что пригласил».

«О, Анечка, привет, дорогая! Буду ждать встречи!» — отвечает одноклассница.

Сообщения приходят одно за другим, и в каждом чувствуется большое желание увидеться со мной.

Читаю и улыбаюсь.

Так хорошо стало на душе.

Думаю, мне пора менять образ жизни. Брать больше выходных, ходить на такие теплые встречи с друзьями, больше времени проводить с детьми, и про культурный отдых тоже не стоит забывать. Давно я не была в театрах, музеях. Нужно это исправить.

Разведусь и начну новую жизнь! Яркую и насыщенную!

Выхожу из ординаторской и, идя по коридору, размышляю:

«Так, а в чем пойти? Может, в синем платье? О! У меня же есть новый брючный костюм, точно!»

Из размышлений выводит выходящая из лифта медсестра. Она держит в руке пакет, из которого торчит до боли знакомый красный халат.

Понимаю, что медсестра принесла на отделение вещи Марины, а это значит, что и сама Марина сейчас переедет сюда из ВИП-отделения.

Отлично!

Медсестра подходит к посту и спрашивает:

— Рит, Марину Викторовну в какую палату определили?

— В седьмую.

— Ее уже подготовили, верно? Можно нести туда ее вещи?

— Да, конечно, неси. А сама она где?

— К сыну пошла.

«Так, Марина пошла к сыну. Потом сразу сюда, — чувствую, как у меня быстро застучало сердце. — Надо бежать за прослушкой!».

Я понимаю, что другой возможности может и не быть. Марина сейчас опасается меня. В детском отделении всему персоналу велела, чтобы меня не подпускали к ее сыну, из-за чего на меня странно смотрят коллеги. Она попыталась сбежать от меня в ВИП-отделение, где я не появляюсь. Сделала это для того, чтобы я не маячила у ее палаты, пока она шушукается с Зуевым, и чтобы я ничего лишнего не сказала про нее Владу.

Но сейчас ей придется вернуться, а это значит, что она будет вести себя максимально осторожно до тех пор, пока я не уволюсь.

Марина умна и хитра. И знает, что я тоже неглупая. Она вполне может предположить, что я захочу установить жучок, поэтому постарается не покидать палату, а когда будет уходить на процедуры, то, скорее всего, попросит Дарью Борисовну следить за мной.

Значит, жучок нужно установить сейчас!

Бегу обратно в ординаторскую, достаю из сумки жучок, сую его в карман халата, беру со своего стола первую попавшуюся историю болезни, выхожу из ординаторской и, с умным видом глядя в карту, иду по коридору.

— Анна Александровна, Толмачева из четвертой палаты просила вас зайти, — сообщает медсестра. — Ее шов беспокоит.

— Хорошо, зайду. Но сначала к Прокофьевой в шестую, — вру я, чтобы у них не возникло вопросов, зачем я пошла в ту сторону.

Где шестая, там и седьмая. Обе за углом — далеко от поста.

«Надеюсь этой гадине не придет в голову просмотреть у охранника видеозаписи, чтобы убедиться в том, что я не входила в ее палату, — переживаю я. — Думаю, до этого не дойдет. Но если все же решит проверить, то я что-нибудь придумаю».

Вхожу в седьмую, с колотящимся сердцем бегу к картине с изображением мамочки, кормящей ребенка, снимаю ее, прикрепляю на заднюю сторону маленькое устройство, включаю его, возвращаю картину на место, и, глядя на изображение мамочки, прикладываю палец к губам.

— Т-с-с-с!

Выхожу из палаты и иду в соседнюю.

— Людмила, здравствуйте! — переведя дыхание, здороваюсь с пациенткой, затем обрабатываю руки. — Давайте посмотрим ваш шов.

Через десять минут возвращаюсь в ординаторскую, открываю приложение на телефоне и вставляю в уши наушники.

Пока тишина.

Ладно, подождем, когда она придет в палату.

В ординаторскую входят коллеги, здесь становится шумно, и мне приходится выйти в коридор.

— Располагайтесь, Марина Викторовна, — раздается в наушниках голос медсестры. — Ваши вещи положила на тумбочку.

— Спасибо! Анна Александровна сюда не приходила случайно? — спрашивает она. — Не замечали ее здесь?

— Не видела. Она все утро была на операциях. Вам ее позвать?

— А… нет-нет, не нужно.

— Тогда отдыхайте.

— Спасибо!

Слышу какой-то шорох, затем Марина устало протягивает.

— Отдыхайте, ага… Да я тут каждый день как на войне! Как будто на прицеле у этой сучки. Она, наверное, спит и видит, как подставить меня перед Владом.

— Привет еще раз! — раздается голос Зуева.

— Илья, ты либо глухой, либо тупой! — рявкает Марина. — Я тебе русским языком сказала, чтобы ты не приходил ко мне! Разве не понимаешь, что здесь везде уши?! Что тебе нужно?! Если по делу, то давай быстро!

— Сама сказала, что у тебя сломалось зарядное для телефона, попросила мое, а теперь орешь на меня?

— А, точно, совсем забыла, — вздыхает она. — Давай его сюда. Вечером Влад привезет мне новую зарядку, я тебе эту верну.

— Всё, я ушел, — недовольно бросает Зуев. — А то к тебе как не зайди, ты вечно все настроение испортишь.

— Ну извини, извини, — раздраженно произносит она. — Ты же понимаешь, что я вся на нервах. Из-за ребенка переживаю. Мне сейчас опять кучу всего неонатолог наговорил, сил уже нет. А еще Карепина тут ошивается. Она специально сделала так, чтобы я вернулась в это отделение. Чтобы я была у нее на виду.

— Она скоро уволится, не переживай.

— Через две недели! — возмущается Марина. — А это целая вечность, Илья! Но пусть хотя бы так. Пусть добровольно отсюда свалит, чем нам с тобой сидеть тут и голову ломать, как ее убрать.

«О-о, — сидя на диване в холле, качаю головой, — вот и полезла из ''ангелочка'' вся чернота. Если я дам это послушать Владу, то он уже сделает о ней выводы, но этого мало. Мне нужен компромат на нее. Да такой, чтобы у Влада челюсть до пола отвисла».

Дальше снова воцаряется тишина.

Проходит минут пять, и Марина отвечает на телефонный звонок.

— Алло? Кто? У тебя что новый номер? А-а, — протягивает, усмехаясь, — раз с твоего я не беру трубку, так решил позвонить мне с левого? Нормальный у меня тон! — гаркает она. — Зачем звонишь? Нотации читать? Так я уже взрослая девочка, поздно меня воспитывать. О, ничего себе, — произносит с издевкой, — решил поздравить с рождением сына. Ну, спасибо, спасибо, отец. Хоть с чем-то поздравляешь. Даже не припомню, когда ты в последний раз меня с праздниками поздравлял. Стоп! Не смей! Я сказала не смей меня так называть, ясно?! И вообще забудь это имя, у меня уже давным-давно другое. Да плевать я хотела на то, что вы мне дали его при рождении. Лучше вспомни, что вы мне НЕ дали, когда я была ребенком, особенно ты!

«Я что-то не поняла, — удивленно вытягиваю лицо. — У Марины было другое имя?»

— Так, все, поздравил, а теперь до свидания! — изрекает деловым голосом. — Не знаю, посмотрим. Если я захочу, чтобы ты увидел внука, значит, увидишь, а если нет, то нет. Пока что я не намерена с тобой общаться. Да, я до сих пор не простила. И никогда это не прощу, как бы ты сейчас не старался и не извинялся. Все, мне нужно отдыхать. И не звони мне больше с чужих номеров, хватит устраивать детский сад!

— Значит, у Марины раньше было другое имя… — в шоке шепчу я.

Вопрос, зачем она его поменяла?

Быстро пишу адвокату.

«Максим Константинович, здравствуйте! Когда приедете в медцентр к дочери, позвоните мне, пожалуйста. Нужно встретиться. У меня к вам есть еще одна просьба. Лучше не по телефону».

Попрошу его узнать о ней подробности.

Надо срочно оградить Софу от ее брата, если он вообще является ее братом. Эта Марина, которая не Марина вовсе — темная лошадка. И я должна знать о ней все.