Развод. Украденное счастье

Глава 43

Два месяца спустя

Софа

Достаю из-под подушки звонящий телефон, смотрю на номер и настроение сразу взлетает до небес. Захар звонит. Мне не терпится услышать его голос.

— Алло?

— Привет, родная. Как слышно?

— Приве-е-ет, — протягиваю с улыбкой. — Слышно отлично. Как ты? Как дела?

Мурашки бегут от слова «Родная». Он так ласкового его произнес.

— Ты так долго не звонил. Я уже вся извелась.

— Я не на курорте, зай, сама понимаешь. Как только появляется возможность, сразу звоню тебе. Как там наш сын? Сильно пинается?

«Зая», «Наш сын», — повторяю про себя его слова, и по венам разливается сахарный сироп.

Еще совсем недавно я и не надеялась на то, что он выйдет на связь. Захар не отвечал на мои письма, игнорировал новость о моей беременности. Я уже успела накрутить себя по полной программе. А оказывается, он просто не знал, как начать со мной разговор после всего, что произошло. Чувствовал вину. Думал, что я на него сильно сержусь.

Я сказала, что простила его, и что забыла все плохое. Предложила начать все с чистого листа, и он с радостью согласился.

— Сынок так пинается, что, чувствую, будет футболистом, — смеюсь я. — С ним все хорошо. Анализы в норме, мое самочувствие тоже. И оно улучшается каждый раз, когда нам звонит наш папочка, — кладу руку на живот.

— Я рад, что у вас все хорошо. Слушай, а ты мне еще можешь деньжат закинуть?

— Еще? — хмурюсь я. — Куда ты их там тратишь?

— Я ж говорил тебе, что невозможно есть баланду, которую нам дают. Скидываемся с пацанами на нормальную еду, и нам поставляют из местного магазина. У парней есть связи.

— Баланда, — вздыхаю я. — Скоро ты будешь разговаривать исключительно на тюремном языке.

— С кем поведешься, как говорится, — усмехается он. — Прости. Постараюсь выражаться культурно.

— Да ладно, не страшно, — смеюсь я. — Денежку перевести на тот же номер?

— Нет, пришлю другой. Сегодня переведешь?

— Да, как поговорим, сразу и переведу. Захар, а ты не спрашивал там насчет свидания? Ты говорил, что узнаешь.

— Не хотел расстраивать тебя, солнце, — тяжело вздыхает.

— Что, не разрешили? — мое настроение резко падает. Безумно хочется увидеться с ним, прям не терпится.

— Я тебе говорил, что начальник колонии тот еще перец. С ним хрен договоришься. Свидания разрешены только с родственниками. Вот если бы ты была моей женой, то не возникло бы никаких проблем.

У меня аж сердце начинает стучать быстрее. Это что, предложение?

— На что это ты намекаешь? — расцветаю я. — Хочешь, чтобы я стала твоей официальной женой?

— Конечно хочу! — заявляет Захар. Я едва успеваю обрадоваться, как он снова все омрачает. — Но только когда выйду отсюда. У моей невесты должна быть самая лучшая свадьба. И белое платье, и лимузин, и все остальное. Или ты хочешь расписаться в серых стенах колонии? Лично я против этого. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, малыш. И я обещаю тебе, что у нас будет охренительная свадьба.

— Просто… — тереблю край одеяла, закусываю губу, — просто я не хочу жить так почти пять лет. Неужели будем только по телефону общаться? Вот если я стану твоей женой, то смогу приезжать к тебе на длительные свидания, а потом и ребенка буду привозить к тебе. Ты же совсем недалеко от Москвы, всего полтора часа на автобусе. Может, все-таки подадим заявление?

— Я не могу так поступить с тобой, зай. Что мы потом будем рассказывать нашему ребенку? Что мама с папой поженились в колонии? А свадебные фотографии? А друзья и родственники? Разве тебе не хочется сыграть нормальную свадьбу? Да и наш сын тоже будет присутствовать на ней. Соф, родная моя, пойми, — тихо произносит он, — я очень хочу, чтобы ты стала моей женой, но не таким образом.

Ну вот… настроение упало.

Эх, а я уж размечталась, что мы распишемся и я буду ездить к нему на свидания… Но любимый так заботится обо мне, хочет, чтобы у меня было красивое платье, мечтает сыграть пышную свадьбу.

— А передачки хотя бы могу тебе привозить?

— Да не нужно, Соф. У меня тут все есть. Ты же деньги переводишь. Лучше береги себя и ребенка, ладно? Зачем тебе беременной переться сюда? Лучше я буду звонить тебе чаще. Постараюсь все для этого сделать. Малыш, мне нужно телефон следующему челу передать. У нас тут очередь на него, — усмехается Захар. — Целую, зай. И не забудь перевести денежку, ладно? Номер карты сейчас скину.

— И я тебя целую, — чмокаю в трубку. — Хорошо, сейчас все переведу. Буду ждать твоего звонка. Пока-пока.

Утро следующего дня

Невыносимо думать о том, что я так долго не увижу его. Я читала в интернете, что свидания в колониях возможны даже и не с родственниками, но только с разрешения начальника. Почему их начальник не идет навстречу? Ему что, жалко?

Захар сам из-за этого очень переживает. Я слышала вчера его расстроенный голос.

Все заботится обо мне, любимый. Не надо, говорит, ехать сюда беременной, лучше побереги себя и ребенка. Но ему же, наверное, хочется чего-нибудь домашнего, верно? Просто решил меня не напрягать.

Я вчера посмотрела в интернете, что можно передавать заключенным: печенье там, конфеты, кофе, плюс могу положить ему теплые носки, ведь там, наверное, холодно. Хоть он и говорит, что не надо, но ему все равно будет приятно знать, что я о нем забочусь. Пусть рядом с ним будет хоть какая-то частичка меня. Те же теплые носки на ногах согреют его немного. Сразу почувствует мою заботу, поддержку.

Захожу на сайт колонии и изучаю график приема передач.

— Отлично! — скидываю с себя одело и встаю с кровати. — Сейчас схожу в магазин, соберу сумку и сразу на автовокзал.

Спустя три часа

— Здравствуйте! А здесь можно передать продукты для заключенного? — спрашиваю у девушки, стоящей на улице в очереди.

— Да. За мной будете.

— Спасибо! — ставлю на землю сумку, и отвечаю на звонок от мамы. — Алло?

— Соф, привет! Посмотри, пожалуйста, в спальне лежат мои очки? Не могу найти в сумке. Если дома их нет, значит, потеряла.

— А… э-э… А я не дома.

— А где ты?

— Поехала к подруге, — вру я. — Устала уже сидеть в четырех стенах. Решила немного развеяться.

— Вот и правильно. Очень рада, что ты наконец-то вышла прогуляться. Что ж, ладно, тогда как приедешь домой, поищи очки, хорошо? Я сегодня приеду поздно. У меня много дел на работе.

Мама не знает о том, что я общаюсь с Захаром. Она его ненавидит, как и все остальные члены моей семьи, и только одна я верю, что люди способны меняться. Любовь вообще творит чудеса, я убедилась в этом на наших отношениях с Захаром. Он стал очень хорошим, честное слово. И я уверена, что мы с ним построим крепкую семью, когда он освободится. К тому времени я смогу убедить родителей и брата в том, что Захар давно все осознал и исправился.

— Привет! — раздается голос девушки, стоящей передо мной. — Нет, я не в городе, — говорит она в трубку. — К Захару приехала. Нет, в этот раз не на свидание. Продукты привезла и еще кое-что по мелочи. Мам, да хватит тебе причитать, а! — сердится девушка. — Какая разница кто он? Заладила: уголовник, уголовник! Он такой же человек, как и все остальные. Не за убийство и сидит. Подумаешь, машину поджег.

Я во все глаза смотрю на нее.

Имя Захар.

Машину поджег.

Разве могут быть такие совпадения?

— Все, мам, не нуди. Давай, пока.

Убирает телефон от уха и глубоко вздыхает.

— Все настроение как обычно испортила. Заключенных за людей не считает.

— У вас здесь молодой человек? — спрашиваю я.

— Да. В интернете с ним познакомилась месяц назад.

— Захар зовут? — в упор смотрю на нее.

— Ага.

— За поджег машины сидит, я правильно понимаю?

— Да, но это случайно получилось. Он вообще не виноват. Машина сама загорелась, а от нее пламя перекинулось на другие. Но у нас же за все сажают, — закатывает карие глаза. — Лишь бы кого-нибудь обвинить, честное слово. Жаль, что мы с ним раньше не встретились, — мечтательно улыбается. — Такой классный парень. Теперь придется ждать его почти пять лет. А как выйдет, сразу поженимся.

— Пять?.. — вниз живота падает булыжник.

Срок тоже совпадает.

Нет, этого не может быть. Я не хочу в это верить.

Разве он может так поступить со мной? Я же… я же жду от него ребенка.

Да нет, речь идет о разных людях, уверена в этом. Мой Захар не такой. Он только вчера мне признавался в любви по телефону и говорил о свадьбе.

Но на всякий случай решаю проверить.

Достаю из кармана куртки телефон, ищу наше с ним фото и показываю его девушке.

— А Захар случайно не этот?

Смотрит на фото и удивленно вытягивает лицо.

— Да, он… — заторможенно произносит. — А ты его откуда знаешь?

Как же это?

Она сейчас серьезно?

Мы говорим о моем Захаре?

— Я тоже его девушка, — чувствую, как глаза жгут слезы, внутри все переворачивается, подбородок дрожит. — А еще я беременна от него. И замуж меня он тоже зовет.

Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга.

— Капец… — в шоке выдыхает она. — Он ничего о тебе не говорил. Мы же с ним каждый день созваниваемся, и он ни разу не обмолвился о том, что у него скоро будет ребенок.

Я даже слово вымолвить не могу.

Так больно…

Мне так больно, господи, что аж хочется разрыдаться.

— Вот козел, а! — злобно выплевывает девушка. — Он нам обеим по ушам ездит! А ты еще и беременна от такого урода, — переводит взгляд на мой живот.

Я словно в замедленной съемке беру сумку, разворачиваюсь, иду обратно на ослабленных ногах. Сердце кровью обливается, изо рта вырывается всхлип, еще один, еще, по щекам текут слезы.

«Как он мог так поступить со мной? — задыхаюсь от обиды и боли. — Он же жениться на мне собирался. Говорил, что любит, а сам что? Просто деньги из меня выкачивал?..»

— Ты в Москву? — догоняет меня девушка.

— Да, — вытираю рукавом мокрое лицо.

— Не реви, — берет у меня тяжелую сумку. — Пошли к машине. Я тоже в город. Подброшу. А этот придурок пусть дальше девкам лапшу на уши вешает. Уверена, что мы с тобой у него не одни. Ты ведь тоже деньги ему переводишь, да? — прищурившись, смотрит на меня. Я киваю. — Понятно, — усмехается. — Мать была права, когда говорила мне, что с уголовниками лучше не связываться. Все они одинаковые.

«Такие не меняются», — вспоминаю слова родителей.

И теперь я вынуждена с ними согласиться…