Развод. Украденное счастье

Глава 4

Аня

— Ну давай, удиви меня, — жалю взглядом мужа. Обхожу его и сажусь за стол. — Очень интересно послушать, почему ты мне изменял. Мало времени тебе уделяла? — прищуриваюсь я, а внутри всю разрывает. — Была плохой женой? Недостаточно заботилась о тебе? Неряха, у которой дома всегда бардак, а в холодильнике мышь повесилась? Или, может, не так хороша в постели, как молодые девицы?

— Ты прекрасная жена и мать. Я тебе всегда говорю об этом, — садится напротив. — У меня никогда не было к тебе претензий по воспитанию детей, и по ведению домашнего хозяйства.

Сцепив пальцы в замок, молча смотрит на меня несколько секунд.

— Помнишь, когда мы с детьми сидели в кафе, и ты позвала за наш столик Марину с ее братом?

— Помню. В тот день вы и познакомились. Получается, я сама лично свела тебя с твоей будущей любовницей.

— Тогда я не обратил на нее никакого внимания. Обычная девушка, ничем не выделялась из сотни других. Но она обронила одну фразу, которая меня зацепила. Когда мы вышли из кафе и направились к парковке, она тихо сказала тебе: «Стас неродной сын Владислава, но он на него чем-то похож».

— И что тебя зацепило? — удивленно вскидываю брови. — Ни для кого не секрет, что Стас не твой ребенок. Все наши родственники и друзья знают об этом. Стас тоже знает, кто его родной отец. Он с рождения носит его отчество. Мы ни от кого это не скрываем. Поэтому я искренне не понимаю, чем тебя так сильно зацепила эта фраза?

— Начнем с того, что ты очень болезненно переживала уход Дианы, — говорит о моей погибшей сестре-близняшке, которая была моей второй половинкой. — И Марина помогла тебе в тот очень сложный период.

— Да, я этого не отрицаю. Марина мне тогда очень помогла справиться с горем, — киваю я, не понимая, к чему он ведет.

Зачем он затрагивает тему, от которой у меня до сих пор сердце кровью обливается?

Мы с сестрой с самого рождения были как одно целое, и когда ее не стало, я думала, что сойду с ума от боли. Как будто от меня оторвали частичку. Мне очень ее не хватало, и я до сих пор не могу без слез думать о ней.

Да, я действительно очень болезненно переживала ее уход. Не могла работать. Не могла спать, есть. Марине удалось немного залечить мои раны. Она умеет находить подходящие слова поддержки, и делает это весьма профессионально, поскольку ей часто приходится общаться с женщинами, которые не смогли выносить ребенка.

Она действительно оказала мне психологическую помощь, после которой мне стало легче.

— Ты общалась с Мариной на тему гибели сестры, но потом стала обсуждать с ней нашу семью, раз она узнала о том, что Стас не мой сын.

— Да, мы говорили с ней на разные темы, — подтверждаю я.

— На темы, которые тебя волновали больше всего, верно? — подозрительно смотрит на меня. — Ты искала у нее поддержки, как у психолога. Ты проговаривала с ней свои проблемы. Рассказывала ей о том, что много лет не дает тебе покоя. Я правильно понимаю?

— Твою Марину нужно уволить за такие вещи, — цежу сквозь зубы. — Она не имела никакого права разглаша…

— Ты говорила ей о том, что до сих пор любишь Артема? — перебивает Влад.

— Нет.

— Говорила, — протягивает он пугающим голосом — низким, хриплым.

Сжимает губы в тонкую линию, передергивает грудными мышцами, его глаза наливаются кровью. Сильнее сцепляет пальцы в замок, словно направляет в них всю свою ярость.

— Ты рассказывала ей о том, что до сих пор не можешь его забыть, и что видишь его в сыне, — он не спрашивает, а утверждает.

Лицо супруга становится красным от злости, челюсть напряжена, взгляд пронзительный, тяжелый, от него хочется спрятаться.

Впервые при разговоре с мужем мое сердце бьется так ритмично — как у пойманного за уши кролика. Я никогда не видела его в таком состоянии. Такое чувство, что у него внутри бушует ураган, разметающий все на своем пути, но он держится из последних сил. Его глаза метают молнии, лицо напряжено — оно словно каменное. Вижу, что у него уже руки чешутся выместить на чем-нибудь весь свой гнев.

Но что именно его так вывело из себя?

Быстро прокручиваю в памяти наши разговоры с Мариной.

«У вас ревнивый супруг?» — спросила она.

«Да. Очень. Влад жуткий собственник, но я ни разу не давала ему повода для ревности, — ответила честно, и со вздохом добавила: — Он может ревновать меня только к прошлому».

«К прошлому?» — удивилась Марина.

«У меня был мужчина, которого я очень любила. Он погиб в автомобильной аварии, когда я носила под сердцем Стаса. Его звали Артем. И он был лучшим другом Влада».

Больше я ничего ей не рассказывала. Ни слова на эту тему.

— Ты сказала Марине, что будешь любить Артема до конца жизни. Что он всегда был и будет твоим самым родным и единственным мужчиной. Что я никогда не смогу его заменить, — произносит он ледяным тоном. — Как я должен на это реагировать? Смириться с тем, что я всегда буду у тебя на втором месте? Что все твои мысли заняты им? Что ты до сих пор не можешь его отпустить?

— Влад, я…

— Замолчи! — ударяет кулаком по столу с такой силой, что сахарница подпрыгивает. — Я всю жизнь ждал, когда ты его отпустишь. Надеялся, что однажды ты посмотришь на меня так же, как смотрела на него. Я вижу в твоем взгляде уважение ко мне, благодарность за то, что я сделал для нашей семьи, но на него ты смотрела другими глазами. Этот взгляд я до сих пор вижу, когда ты смотришь на его памятник, и понимаю, что никогда не смогу заменить его.

— Ты ревнуешь меня к человеку, который умер много лет назад. Да, я любила Артема, ты прекрасно это знаешь. И мне было очень сложно его отпустить. Но потом в моей жизни появился ты. Если бы я тебя не любила, то не позволила бы тебе воспитывать моего сына, не родила бы от тебя дочь, не вышла бы за тебя. Я…

— Ты вышла за меня, когда забеременела Софией, — перебивает он. — Только появление на свет общей дочери подтолкнуло тебя принять мое предложение.

— А что ты хотел? — прищуриваюсь я. — Чтобы я сразу после смерти Артема выскочила замуж? Да, мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после его смерти. Ты всегда был рядом, ты помогал мне с сыном, на тот момент ты был единственным, кто нас поддерживал, и я благодарна тебе за это. Через несколько лет после смерти Артема я стала подпускать тебя ближе, я стала смотреть на тебя не как на друга Артема, который всегда и во всем меня выручает, а как на мужчину, рядом с которым я снова могу стать счастливой. Который относится к Стасу как к родному сыну, заботится о нем. Я поняла, что хочу связать с тобой свою жизнь, и ни разу за эти годы не пожелала об этом.

Чувствую, как глаза жгут слезы, подбородок дрожит.

— Ты же помнишь, как наши дружеские отношения переросли в нечто большее. Как я впервые позволила тебе остаться у себя на ночь, как ответила взаимностью на твои чувства, как мы переехали в твой дом, — обвожу мокрым взглядом кухню. — Как начали жить здесь одной семьей. Как радовались тесту с двумя полосками, как сыграли свадьбу. Потом родилась Софа. Я думала, что ты никогда в жизни не предашь меня. Что рядом с тобой я как за каменной стеной. Что мы проживем в счастливом браке до конца наших дн…

— Я тоже так думал, — обрывает он. — Но мне всю жизнь приходилось делить тебя с Артемом, которого ты не можешь отпустить.

— Это неправда! — повышаю голос. — Не знаю, что там тебе напела Марина, но я ни разу не говорила ей о том, что ты пытаешься мне предъявить.

— Она это с потолка взяла? — злобно усмехается. — Это же твои слова. Ты говорила ей, что я никогда не смогу его заменить. Я устал был на втором месте. Устал из кожи вон лезть, чтобы ты полюбила меня так же, как любила его.

— Послушай меня! — прикрикиваю я, пытаясь до него достучаться. — Я давно отпустила Артема! Он навсегда останется в моей памяти, но мой муж ты. Все эти годы я любила тебя, и…

— Вспоминала его, — продолжает за меня. — Все. Замолчи. Мне уже давно все ясно. Ты можешь продолжать любить его, вспоминать о нем, видеть его во снах. Так и будем жить дальше: ты — мысленно с ним, я — на две семьи. И тебе придется с этим смириться. Как и я смирился с тем, что ты всю жизнь любишь другого.

Я смотрю на него и не могу понять: как Марине удалось его так обработать? Я знаю, что он жутко ревнивый, что он умудрялся ревновать меня даже к мертвому человеку, но разве за все эти годы я не дала ему понять, что люблю его? Он поверил этой дряни, которая нашла у него самое уязвимое место и расковыряла его, для того чтобы увести его из семьи?

Она внушила Владу, что я люблю только Артема, и что он никогда его не заменит.

— Она сама прибежала к тебе? — спрашиваю, в упор глядя на него.

— Неважно, — пилит меня грозным взглядом.

— Или ты побежал к ней, чтобы выяснить, чем я с ней делилась? Она наговорила тебе всякой ерунды, ты поверил, и решил переспать с ней мне в отместку? Потом еще раз переспать, еще, еще, и в итоге она забеременела. Так было?

— Мои отношения с ней — это не месть. Для нее я — единственный мужчина. И она смотрит на меня так же, как ты всегда смотрела на Артема. Это называется любовь. Самая настоящая. Неподдельная.

— Взаимная? — спрашиваю едва слышно.

— Да, — ответил сразу, даже не сомневаясь. — Тебя я тоже люблю. И останусь с тобой. Ты знаешь, что я тебя никуда не отпущу.

— Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения. Сам факт, что ты изменил мне, это уже развод. А то, что ты собираешься жить на две семьи — полнейший бред. Этого никогда не будет. У тебя теперь только одна семья — Марина с сыном. Завтра я подам заявление на развод. И это не обсуждается.

Выхожу из-за стола и выпрямляюсь.

— Ты, наверное, захочешь выставить меня из своего дома. Будешь создавать для меня такие условия, чтобы я сто раз пожалела о том, что ушла от тебя, но сразу предупреждаю, что зря потратишь силы. Даже если придется ночевать в картонной коробке, то я готова буду пойти на это, но к тебе не вернусь. Мое решение окончательное. Предлагаю разойтись без нервотрепки. Оставь силы на сына, которого придется долго выхаживать.

Иду к двери, но резко застываю.

— Да, кстати… — смотрю на него через плечо, — на кого ты оформил квартиру в Сочи?

— Всем привет! — раздается в коридоре бодрый голос Стаса.

Сын входит на кухню и смотрит на нас веселыми глазами.

— Вы купили квартиру в Сочи?

Я набираю полную грудь воздуха и впиваюсь взглядом в мужа.

— Папа купил. Только не для нас, а для своей любовницы и их новорожденного сына.