Рыбки в синем аквариуме

11

День показался Геше длинным и насыщенным. Крепкий сон и утренний пляж задали отличное начало: сам он расслабился, а его попутчицы, измотанные дорогой и перевозбуждением, смогли отдохнуть. Удивительно, как хорошо вода действует на людей, причем на всех без исключения. Столько смеха и улыбок было на лицах детей, даже у Акации, которая явно не балует остальных. А как открыто смеялась Роза!

Видеть счастливые детские глаза неожиданно оказалось для Геши очень важным. Долгие годы, когда каждый его день был наполнен трагедией, всегда разной интенсивности, но всегда трагедией, он видел много детских глаз. Страх за жизнь, страх за возможное наказание, страх, что жизнь никогда не станет прежней, — то, что он обычно наблюдал в этих глазах, останавливая огонь. Затем были шесть лет темноты. И вот теперь перед ним они — три пары светлых девичьих глаз. Они смеялись, плакали от счастья, искрились радостью. Эти образы навсегда запечатлелись в сердце Геши.

А ещё была Вика. Женщина-ураган, как он уже понял. Иметь с такой дело было бы непросто, потому что никто не смог бы укротить стихию, она разнесет тебя в клочья, как только ты ослабишь бдительность. Но в это утро Виктория была тихой, как будто даже стеснялась. Иногда она отводила взгляд. Геша знал, что она заметила его шрамы. Да, они были страшными и пугали людей, тем более женщин. Поэтому он не обиделся, когда Вика не смогла смотреть на него так же, как на других мужчин.

Дорога сегодня тоже давалась легче: широкая трасса, хоть и оживленная. Легкие разговоры, детские шутки. Частые остановки, чтобы размять ноги или выгулять собаку, уже не раздражали так, как вчера. Они ехали неспешно, но атмосфера в фургоне была благоприятной. Не хотелось добавить газу во что бы то ни стало, лишь бы поскорее избавиться от попутчиков. А когда к восьми вечера машина добралась до знакомой Геше зоны отдыха в сотне километров от Воронежа, он решил, что пора остановиться на ночь. Ехать, как раньше, пока все спят, сегодня не хотелось, поэтому он въехал на парковку и велел своим пассажирам занять одну из беседок поблизости.

Девочки высыпали из фургона, радуясь и фыркая одновременно, потому что у одной затекли ноги, у другой ломило спину, волосатой собаке срочно требовалась трава, а мама с любопытством осматривала окрестности. Кажется, эту женщину интересовало всё вокруг. Она смотрела на мир с видом хозяйки, словно оценивала, как можно использовать этот участок: где разбить яблоневый сад, где выпустить коров, а где построить дом для всей семьи. «У неё был бы большой семейный дом», — подумал Геша, закрывая двери «утёнка».

— Сегодня ночуем здесь, — спокойно объявил он. — Поужинаем. Там есть нормальный туалет, — Геша указал направление, — здесь место для игр и прогулок, там горячее питание. Спим в машине, если никто не против.

— Мы за, — ответила за всех Вика, держа руки на бедрах.

Следующие два часа прошли за вечерней трапезой. Выставив на стол остатки продуктовых запасов, которые еще можно было употребить, добавив к ним по порции хот-догов из придорожного кафе и теплые напитки, все поужинали. Младшие девочки немного побегали по площадке, играя с собакой, Акация посидела на отдельной скамейке, занимаясь своими делами, а около десяти вечера начали устраиваться на сон. Вика поднялась с детьми в машину и о чем-то недолго разговаривала. Геша остался в беседке, периодически поглядывая в их сторону и проверяя обстановку. Сначала в окнах мелькали их фигуры, а потом на фоне темно-синего неба осталась только Вика. Она обустраивала собственное спальное место, затем долго смотрела в телефон, снова поправляла полотенца, которыми укрывала дочерей, и наконец вышла наружу.

Вика села на скамью рядом с Гешей, где провела последние часы. Откинулась на спинку и устремила взгляд на темное небо. Фонари на парковке освещали только отдельные зоны, создавая уютные уголки для отдыха в безопасности. Беседка, где ребята ужинали, не имела своего освещения, лишь фонарь со стороны подсвечивал вход. Геша тоже откинулся на спинку, вытягивая ноги, чтобы взгромоздить их на скамью напротив.

— Я уже говорила тебе «спасибо»? — чуть слышно спросила Виктория.

— Кажется, да.

— Я так мечтала об этом путешествии, если бы ты только знал. Я продумала всё: остановки, ночевки, кормежку, рассчитала бюджет, дни и собственную выносливость в качестве водителя. Но о чём я никак не могла подумать, так это о том, что всё просто рухнет, — запрокинув голову назад и мотая головой из стороны в сторону, сказала она, словно не понимала сама себя, перестала себе доверять.

— Разве что-то рухнуло? — спокойно спросил Геша.

— А разве нет?

— Нет.

— Наверное, я действительно сумасшедшая, правильно ты сказал вчера, — казалось, она закапывалась всё глубже в собственные обвинения.

— Успокойся.

Вика повернула к нему голову и уставилась, словно была недовольна чем-то. Геша повернулся в ответ, не сдавая позиций. Она могла управлять своим маленьким женским войском, спящим в его фургоне, или собакой, подающей голос при каждом громком звуке, или чем угодно другим в своей жизни. Но Геша не считал себя частью её жизни и не собирался поддаваться этим самоуничижительным речам, а также провокациям из серии «кто сильнее». Разумеется, он сильнее. Потому что сильнее тот, кто держит свои эмоции под контролем. И это явно не Вика.

— Не встречала еще ни одного человека, который бы успокоился после того, как ему предложили успокоиться, — важно произнесла она, буравя его глазами.

Геша продолжал смотреть на нее из-под козырька своей бейсболки, переводя взгляд с одного темного омута глаз на другой. При таком освещении эти большие глаза поглощали не только собственный цвет, но и часть его души. Геше казалось, он наступил в топкие воды, и они утягивали его всё глубже и глубже.

— Плохо искала, — раздался его хриплый голос во тьме, отчего её глаза, казалось, стали еще больше.

Невозможно было объяснить, почему вдруг атмосфера так изменилась, как будто кто-то нажал на выключатель и свет погас. Только что Геша вальяжно сидел, вытянув ноги и крутя свой мобильник между пальцами, так что он переворачивался с одного ребра на другое, постукивая о стол при каждом повороте, а в следующую секунду обе его руки оказались на лице у Вики, притягивая её рот к его губам.

Однажды в пожарные будни Георгий оказался в огненной ловушке в старом здании на окраине города. Когда они прибыли, огонь уже буйствовал, пожирая стены третьего этажа, но внутри еще оставалась жизнь. Дети ревели и просили спасти старого пса, который жил у мужчины, чья квартира горела. Сам хозяин уже был на улице, судорожно глотая воздух, на питомца сил у него уже не было. Геша рванул внутрь первым и успел найти толстую коротконогую болонку на площадке второго этажа, когда рёв огня усилился и раздался оглушающий треск. Это был тот случай, когда времени на обдумывание просто нет и ты должен действовать. Спрятав голову собаки подмышкой, крепко удерживая её, Геша рванул вниз. Он не слышал и не видел ничего, двигаясь по наитию. Просто действуй, говорило ему нутро, двигайся или проиграешь!

Вот и сейчас, целуя женщину, он чувствовал себя так же, как в том огне. Действуй, двигайся или проиграешь.

Вика не оттолкнула его. Наоборот, он чувствовал, как её руки сминают в кулаке ткань его футболки, притягивая ближе. Геша не понимал, на что рассчитывал, ожидал ли вообще чего-то, но когда поцелуй углубился и кто-то из них издал горловой стон (кто?), свет словно включили обратно, а он пришёл в себя.

Отстраниться сразу сил не хватило. Его руки всё ещё удерживали Викино лицо: большие пальцы прижимались к щекам, остальные утонули в её волосах за ушами. Геша прижался лбом к её лбу и наконец открыл глаза. Виктория смотрела на него в упор, тяжело дыша через рот, словно пыталась набраться воздуха для нового погружения. Но нового погружения не будет.

— А можно ещё? — прошептала она.

— Нет, — ответил Геша, не отводя взгляда.

Вдруг стало страшно потерять контроль над ситуацией. И если с огнём он мог справиться, то ураганы были неизвестной для него силой. Эта женщина перемелет его, не оставив ни единого шанса уцелеть, сохранить хоть малую толику себя, а там и так почти ничего не осталось.

— Жаль, — сказала Виктория, опустив взгляд на его губы, — мне понравилось.

Геша опустил руки и снова сел, как будто он отдельный человек и только что не собирался никого съесть.

— Сломано там всё внутри, понимаешь? — вдруг произнёс он, возвращая бейсболку на место после того, как она почти свалилась с его головы во время поцелуя.

— Починим, — легко ответила Вика, как будто речь шла об отвалившейся от дверцы шкафа ручке или разбитом экране телефона.

— Себя почини.

Грубо. Геша знал, что это было слишком резко, уже когда произносил последние слова, но никаких шансов, что он сможет взять их обратно, не было. Вика моментально изменилась в лице, превращаясь в ледяное изваяние. Из глаз исчезло тепло, и никакая темнота не помешала Геше это заметить.

Она поправила розовую толстовку, которую надела перед ужином, опустила вниз ноги, возвращая ступни в сандалии, и поднялась. Не произнеся больше ни единого слова, Вика направилась к туалетам на парковке, а потом молча вошла в фургон.

Когда полчаса спустя Геша вернулся к машине, чтобы устроиться на ночлег, его попутчица уже лежала на разложенном кресле, отвернувшись лицом к окну. Он, вероятно, должен был извиниться, но нечего было сказать. Честность почти всегда причиняет кому-то боль. Но честность для Геши была важнее вежливости. А боль забудется.

Однажды.

Возможно.