Рыбки в синем аквариуме

18

На следующее утро, ровно в десять, у подъезда Васильевых уже стоял синий микроавтобус. Правда, он подъехал на двенадцать минут раньше, и это не ускользнуло от внимания девятилетней Ириски. Она кричала так громко, что её наверняка услышали и на улице. Девочки собрались, Жуля уже ждала в прихожей, Вика быстро уточнила, все ли взяли вещи, и женская команда вышла из дома.

Геша встретил их, распахивая двери в салон автомобиля. Жуля радостно гавкала и виляла хвостом, узнав старого друга.

— Сегодня все в сборе, — сказал он, наклоняясь к собаке, чтобы потрепать её за длинными ушами. — Привет, привет.

— Дядя Геша, бабушка сказала, что сама покажет тебе и лес, и дом, и даже погреб с заготовками, если ты привезешь нас к ней сегодня! Представляешь?! — восторженно произнесла Ира, пристегивая ремень безопасности.

Геша тихо ответил:

— Ух ты.

Он внимательно посмотрел на Вику.

«О да», — подумала Виктория. Вчера вечером с мамой состоялся весьма интересный разговор! Конечно, родители знали, что девочек с юга вывозил некий мужчина, друг Михаила Суворова (кто не знает Мишу?), и они были в курсе, что внучки отлично провели время в дороге. Однако, когда младшая, перебивая мать и сестер, в очередной раз закричала в трубку про «дядю Гешу, который…», бабушка Валя попросила маму выключить громкую связь и ответить на пару вопросов наедине.

— Ну-ка, ну-ка, — весело сказала мама, — поведай мне эту интересную историю?

— Нет никакой истории! — ответила Виктория в интонациях Ириски. — Просто на днях увиделись случайно, когда я забирала Иру, решили прокатиться. Ты же слышишь, как девочки о нём говорят. А потом они позвали его отвезти нас на дачу.

— Понятно.

Казалось бы, простое слово, но Вика по маминой интонации без труда догадалась, что той не просто понятно, что именно она сказала, но и весь подтекст тоже. Но о чем она могла рассказать? О ночном поцелуе на придорожной парковке, который закончился вдребезги разбитым сердцем? Или об отсутствии каких-либо знаков внимания с его стороны после возвращения домой? О чём? Не о чем было говорить.

Дорога до дачи заняла всего около часа. Девочки весело болтали, подпевали радиоприемнику, который то и дело хрипел, и показывали Геше места, знакомые им.

Синий микроавтобус остановился напротив двухэтажной «дачи» на специально оборудованной перед домом площадке. Родители уже успели спуститься с крыльца и направлялись к калитке, чтобы встретить гостей.

— Напомни, почему вы называете это место дачей? — спросил Геша, облокотившись о руль и рассматривая через лобовое стекло красивый желто-оранжевый дом с белыми занавесками на открытом балкончике крыльца.

— Так с детства повелось, — поспешила ответить Вика, — раньше дом действительно был обычной дачей, как у всех, собранной из чего попало, а потом папа всё обновил и обустроил. Пойдем!

Девочки уже радостно выскочили из автобуса, обнимая бабушку и дедушку.

— Привет! — громко сказала Вика родителям, появившись на пороге.

— Привет-привет, — с улыбкой ответил папа, подходя и обнимая дочь.

Геша немного задержался в машине, выключая зажигание и собирая вещи. Но на самом деле ему требовалось чуть больше времени. Он еще не до конца понимал, в качестве кого приехал к этим людям и почему он вообще здесь. И вид их дома вызвал в нем отдельную череду чувств. Геша думал, что едет на дачу в лесу. Но он оказался перед двухэтажным теремом, отделанным тонированной вагонкой, с балконом над нарядным крыльцом и резным наличником прямоугольного чердачного окошка под темно-коричневой ломаной крышей. Даже из окна автомобиля на парковке было видно, что дом и сад любимы своими хозяевами. Он приехал в семью, и это необъяснимым образом пугало Георгия.

Наконец он вышел из «аквариума», поправил бейсболку и сделал первый шаг навстречу будущему. Отец Вики встретил Гешу крепким рукопожатием и внимательным взглядом серых глаз. Это был невысокий стройный мужчина в годах, о которых почти кричала его тотальная седина, но густые усы оставались темного цвета. Геша вспомнил, как Вика говорила, что мама часто в шутку называет отца «Боярский» из-за этих чёрных усов.

— Сергей Валентиныч, — сказал отец, пожимая руку и глядя прямо в глаза. Несмотря на очевидную разницу в росте, Геша почувствовал, что они на одном уровне, а может, даже он ниже хозяина дома.

— Георгий.

— Проходи, — добавил он, фактически передавая гостя в руки жены, которая уже стояла рядом, готовая принять эстафету знакомства.

— Здравствуйте, я — Георгий.

— Здравствуйте, — весело ответила она, — а я Валентина Сергеевна!

Вика и её мама были почти одного роста и внешне очень походили друг на друга, только Валентина красила волосы в блонд и обладала более пышной фигурой. Они стояли рядом, одинаково улыбаясь и озорно поглядывая на отца, который продолжал изучать «аквариум».

— Гоша, пойдёмте внутрь! Сергей Валентиныч может часами машину рассматривать, как пограничный пёс.

Геша взглянул на хозяйку, потом перевел глаза на её супруга. Удивительно было снова услышать адресованное ему «Гоша», как называли мама и первая жена. Ни той, ни другой уже не было рядом долгие годы: мама скончалась через день после Сашкиного трехлетия, а Зоя вот-вот родит от кого-то другого. Отбросив утопические мысли, Геша отвернулся от Сергея Валентиновича и последовал за женщинами в сад, начинавшийся сразу за калиткой.

Дорожку из округлых плоских камней сопровождало разноцветное буйство. Цветы росли, словно дикие, заполняя собой пространство на разных уровнях и создавая впечатление луга. Геша был поражен таким разнообразием, ведь обычно женщины на своих участках высаживали что-то одно, как ему казалось. Он не знал названий, потому что вообще не ориентировался в цветах, но понимал, что перед ним совершенно разные виды. У самой дорожки цвели незабудки, маленькие и голубые, а рядом с ними пестрели красные цветы покрупнее, тут же бледно-розовые и оранжевые.

Через несколько метров сад изменился: появились молодые туи и кустарники на участках земли, обложенных круглыми белыми камнями. У входа в дом сад имел более привычный культурный вид, а само крыльцо, в понимании Геши, являлось произведением женских рук, которые превратили результат мужского труда в искусство. Аккуратные широкие ступеньки вели наверх и давали возможность подняться на крыльцо с двух сторон. Белые угловые балки украшали легкие полупрозрачные шторы, подвязанные снизу, они колыхались от ветра и надувались, словно паруса. Между ними с крыши свисало кашпо, полное ярко-розовых цветов.

— Бабушка, а блинчики для нас? — раздался из дома голос Розы.

Бабушка всё это время обсуждала с дочерью прошедшее утро, звонок тёти Светы и дедушкины планы по изменению дровника, попутно показывая гостю свои владения.

Вскоре все собрались за столом, чтобы пообедать. С большим трудом удалось заманить отца в дом: сначала он работал в саду, а Ириска практически сидела у него подмышкой, потом он курил у крыльца, что-то ища в своем телефоне. Геша немного подсобил ему с дровами, побродил по саду, утопавшему в цветах, из вежливости поел ягод с куста смородины и оказался в окружении Лесовых-Васильевых. За столом царила теплая и душевная атмосфера: девочки с аппетитом уплетали бабушкины угощения — грибной суп, овощной салат, жареную картошку с куриными ножками и соленые огурчики со свежим зеленым луком. Сергей Валентинович на правах главного мужчины принимал ухаживания от всех женщин, окружавших его, и уделил внимание каждой. Особенно Геше понравилась его супруга, мама Вики. Она относилась к тому уютному типу взрослых женщин, с которым мужчине всегда будет хорошо: внимательная, деловитая, в меру самостоятельная, с ней любое дело спорится, и при этом, невозможно было не заметить, она была готова обшучивать любую ситуацию. Сама Вика в этой компании чувствовала себя раскованно и свободно. Видеть её улыбающейся и расслабленной было приятным дополнением. Геша вдруг подумал, что скучал по ней, и по девочкам тоже.

После обеда они повели Гешу в лес. Он был недалеко — густой ельник начинался прямо за площадкой перед домом, где припарковали фургон. Пока все двигались по тропинке, Ириска носилась среди деревьев, за ней с лаем бегала Жуля, не отстающая ни на шаг.

— Красивые места, — заметил Геша, идя рядом с Викой. Их руки иногда соприкасались, вызывая в обоих лёгкое чувство неловкости. — И дом у родителей красивый. Душевный, как ты.

Сраженная неожиданным признанием, ошеломлённая Вика повернулась к Георгию и наткнулась на его смущённую улыбку.

— Спасибо, наверное, — скромно ответила она. — Где твои родители?

— Мама умерла больше 10 лет назад, а отец где-то на Украине, я никогда не знал его.

— Дядя Геша, я гриб нашла! — крикнула из-за деревьев Ириска.

— Это поганка же, — остановила её Роза, встретив на полпути к взрослым, — выброси немедленно.

— Другие мужчины приезжали с тобой сюда?

— Кажется, нет, — задумалась Вика. В голове всплывали времена жизни с Пашей, его братья, а еще друзья Коли, перебрав все возможные варианты, она снова поняла, что некого вспомнить. — Нет, никто не приезжал. А вот раньше, еще в студенческое время, мы с друзьями часто собирались здесь без родителей. Весело было!

— Больше не дружите?

— Даже не знаю, как сказать. Мы дружим, но не со всеми одинаково близко. С кем-то общаемся редко. Если быть честной, осталась только одна подруга из той компании, с которой я готова и в огонь, и в воду.

— Почему?

— Жизнь развела, я думаю. А ты? Дружишь с кем-нибудь с детства?

— Только с Мишей. — А помолчав, Геша добавил: — И этого не было бы уже, если бы не его упрямство.

Виктория удивлённо посмотрела на собеседника, обдумывая возможные причины и события, которые он мог бы иметь в виду.

— Ты пытался с ним расстаться, как с остальными? — спросила она.

Минуту спустя Геша просто несколько раз качнул головой в согласии, словно задумавшись.

— А он не отпустил?

— Именно так. Послал меня к черту со всеми моими прощаньями, делал вид, что я не говорил всего того, что говорил, и не делал всего того, что делал.

— А зачем ты это делал? — удивилась Вика.

— Наказывал себя.

— За что?

— Мама, — крикнула издалека Акация, — идите сюда!

Больше на прогулке Вике не удалось вытянуть из Геши ничего личного и откровенного. Девочки уже не отходили ни на шаг, собирая грибы и постоянно втягивая взрослых в разговоры. За что можно было так наказывать себя, чтобы хотеть расстаться со всеми? Сначала первая жена, как помнила Виктория из более раннего рассказа во время поездки, теперь друзья. Он считал себя недостойным этих людей? Потому что сам разочаровался в себе? Мало похоже на правду. Потому что ей еще не приходилось встречать мужчин, которые бы искренне считали, что в чем-то неправы и готовы себя за это наказывать. Хотя, стоило признать, Георгий заметно отличался от всех, кто встречался ей ранее.

Когда компания вернулась из леса, в доме снова был накрыт стол, на этот раз для чаепития.

— У твоей мамы кто-то работает в подвале? — спросил Геша.

— Нет, почему?

— Когда она успевает готовить всё это и содержать хозяйство в идеальном состоянии?

— А, да, — весело согласилась Вика, — это она умеет!

Разливая чай по нарядным чашкам (а мама достала для такого случая особый сервиз), Валентина Сергеевна с широкой улыбкой произнесла, хитро глядя на дочь:

— Пожалуй, отдам тёте Тане свои фиалки.

Вика чуть не подавилась и прыснула от смеха.

— Преждевременное заявление, — ответила она, пряча глаза от гостя, который явно слышал каждое слово, — я никуда не собираюсь.

— Ты и в прошлый раз никуда не собиралась, — рассмеялась мама. — И вообще не спорь с мамой, Витёк! Маме виднее.

День пролетел как одно мгновенье, и около восьми вечера Геша отошёл от Сергея Валентиновича, которому некоторое время помогал во дворе, чтобы пообщаться с Викой.

— Ты в городе будешь ночевать или здесь?

— В городе, завтра на работу. Отвезешь меня?

На улице уже стемнело, и свет шёл только из окон дома, лишь частично освещая сад. В полутьме вечера позднего лета близко стоящий Георгий с его хмурыми бровями и серьезным взглядом, пусть даже Вика уже понимала, что это внешнее, казался особенно устрашающим и брутальным. Но она его не боялась.

— Собирайся, — прошептал он.

В салоне автомобиля во время обратной поездки тоже было темно. Вика видела лицо своего водителя, только когда мимо проезжали встречные машины. Радио едва слышно подавало слабый сигнал, а в воздухе ощущалось что-то новое. Необычным казалось уже даже то, что они ехали в «аквариуме» вдвоём и в темноте. Вика могла бы смущаться, но чувствовала легкое предвкушение чего-то долгожданного. И лишь на въезде в город Геша предложил прогуляться по набережной или посидеть у воды. Около десяти вечера они добрались до городской набережной. Георгий закрыл фургон, пристроился рядом с Викой, и они пошли. Сначала молчали, а потом он посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

— Мама называет тебя «Витёк»?

— Иногда, когда есть повод, — ответила Вика, а сама напряглась, потому что сегодня единственный раз, когда мама так обратилась к ней, был в самый неподходящий момент. — Как тебе сегодняшний день? Не слишком нас много было на тебя одного?

— Круто, — только и ответил Геша. — Зачем мама хочет отдать фиалки?

Чёрт!

— А можно не отвечать? — Мужчина отрицательно покачал головой. — А соврать?

— Нет.

— В общем, мама где-то услышала, что если женщина хочет выдать дочь замуж, в доме не должно быть фиалок, — было стыдно говорить это, очень, поэтому Вика смотрела под ноги, периодически прикусывая губу, ожидая гневной реакции.

— Т. е. она ожидает, что ты в ближайшее время можешь выйти замуж? — Без эмоций уточнил Геша.

— Скорее, она хотела бы, чтобы это произошло.

— Со мной?

— Угу, — смиренно прогудела Вика, а спустя пару секунд наигранно весело начала пояснять: — Не относись к этому серьезно, мамы они такие, вечно додумывают, а моя еще и романтичная та...

Вика не успела договорить, потому что Геша положил руку ей на плечи, развернул к себе и прижался к губам в крепком поцелуе, словно хотел сделать так, чтобы она не говорила всего остального, чем пыталась объяснить произошедшее. Вика неловко обняла его за талию, ощущая жар, исходящий от его тела сквозь синюю футболку. Приятный жар. Подняв лицо к мужчине, она впитывала каждую миллисекунду, стараясь не упустить ни мгновения. Когда поцелуй закончился, Геша продолжал стоять с закрытыми глазами, прижимаясь лбом, а Вика ждала конца. В прошлый раз был такой болезненный конец! Она готовилась услышать что-то, что снова причинит ей невыносимую боль.

Когда его суровые карие глаза открылись и сосредоточились на Виктории, ей захотелось смеяться от счастья. Она сжимала губы, с охотой и смелостью отвечая на каждую эмоцию, которую видела в его взгляде. А потом он снова поцеловал её.

— Дразнишь меня, — пробормотал Геша, возвращаясь на свою позицию сбоку, его левая рука всё ещё лежала на её плечах.

Он отпустил контроль. Удивительное чувство, которое не появлялось уже так долго. Откуда оно вообще взялось? Это была свобода? Чистота? Как будто он оказался в комнате, где нет темных углов, в которых может притаиться нечто, что он вовремя не увидит.

Вика нравилась ему как женщина. Пусть и сумасшедшая слегка, и похожая на ураган. Но когда она была рядом, у всего как будто появлялся смысл и свет.

— У тебя есть сейчас кто-нибудь? — Геша спросил после нескольких минут тишины. Он чувствовал себя как будто оглушенный.

— Нет, — повернувшись к нему лицом, ответила Вика. — А у тебя?

В её удивительных глазах он видел нежность, которой не ощущал уже так давно в отношении себя. Он отрицательно махнул головой и притянул ее для очередного поцелуя.

— Я видела, ты сидишь в приложениях для знакомств.

Геша усмехнулся. Они продолжали неспешную прогулку по набережной. Людей вокруг почти не было, хотя, когда они только приехали, было многолюдно. А потом все эти внезапно нахлынувшие нежности сделали вечер особенным, и лишние люди исчезли.

— Нашёл кого-нибудь дельного там? — снова задала вопрос Вика.

Неугомонная женщина, подумал Геша, улыбнувшись. Почему ей всегда нужно карабкаться на гору и преодолевать трудности, если можно просто отпустить всё это?

— Улыбаешься, значит, нашёл?

— Я улыбаюсь, потому что ты сумасшедшая.

— Это да, — довольно ответила Вика, а он крепче прижал её к себе.

— Никого дельного я там не нашёл. Вообще не понимаю, на что рассчитывал. Крутил, как рулетку. Пару раз общался с некоторыми.

— Не торкнуло?

Как оно могло торкнуть, если всё сломано? Когда при общении полное ощущение, что ты стоишь на входе в темный пустой тоннель, и, если бросить в него камень, он будет отскакивать с глухим звуком. Эти мысли и воспоминания вновь пробудили пожирающее всё кругом чувство, поднимающееся от груди к голове, как дым от пожара. Спасаясь от внутреннего огня в единственном светлом и чистом, что у него было, Георгий обнял Вику и прижал к себе так крепко, что на мгновенье задумался, может ли она дышать. Её руки сомкнулись у него на спине, и Геша понял, что тьма отступает. Прижимаясь щекой к её мягким ароматным волосам и глядя на темную воду, он подумал: «Откуда ты шла так долго?»