Рыбки в синем аквариуме

8

Удивительно, но последние несколько часов в его «утёнке» снова царила тишина, к которой он привык. Едва слышно звучало радио, и это были единственные звуки, которые улавливали его уши. После всплеска эмоций, которые он не смог удержать в себе, Геша обнаружил в фургоне совершенно спокойных девиц.

Первые минуты он был еще не в состоянии оценить тишину, казалось, он оглох и просто отключился от всей их какофонии звуков, однако спустя немного времени, когда слух начал возвращаться, ничего так и не появилось. Ни лая собачонки, ни песен светловолосой Розы (чего вдруг она решила петь?!), ни бубнежа кудрявой Констанции, ни бесконечной болтовни их матери по телефону (сколько раз за один день можно пересказать одну и ту же историю?!), и даже молчала маленькая Ириска (как это вообще возможно?).

В зеркале заднего вида Геша увидел, что девочки склонили головы, а Акация и вовсе лежала на заднем сидении. Его соседка тоже сидела неподвижно и молчала уже длительное время, что не могло не удивлять. Кажется, ей это дается также сложно, как младшей дочери. Ничто так не радовало, как молчаливая женщина.

Когда Геша все-таки повернул голову, проверяя, спит ли Виктория, он обнаружил, что она смотрит на дорогу. Глаза у неё были такие же большие, как у девочек, но имели другой оттенок. Геша ничего в этом не понимал, но ему казалось, что глаза конкретной женщины скорее походили на грозовое небо за секунду до появления молнии. А дочери её больше напоминали о ясном летнем дне, разве что Роза была ближе к дождю.

— Ты можешь разложить сидение и поспать, — спокойно произнес он. — И у девочек можно разложить.

— Для этого надо остановиться? — тихо спросила Вика, поворачиваясь к мужчине.

— Нет, ты можешь встать и сделать всё, что нужно.

Вика отстегнула ремень и прошла в салон, где слегка посапывали её дочери, а между Розой и Ирой на спине, задрав лапы вверх, лежала счастливая Жулька. Геша объяснил, где располагается рычаг и как его использовать. На разложенных сидениях три девочки оказались почти голова к голове. Вика накрыла их большими пляжными полотенцами, которые отлично заменяли одеяла в жаркие летние ночи.

Геша планировал ехать столько, сколько позволит ему усталость. Он понимал, что надолго его не хватит, но, по крайней мере, нужно пересечь мост, чтобы завершить хоть эту короткую часть пути. Перед проливом они долго стояли в очереди, а когда фургон пересекал крымский мост, часы показывали 3:40 утра. Вика спала, завернувшись в нежно-голубую рубашку. Девочки тоже спали. В какой-то момент Геша заметил, что Ириска сидит на своем месте, глядя огромными заспанными глазами в лобовое стекло, но спустя пару минут она исчезла из виду. И только их собака иногда попискивала во сне.

В тот момент Геша чувствовал себя отвратительно. Его эмоциональный взрыв больно ударил по нему же самому. Дети есть дети: они хотят шуметь, им быстро надоедает однообразие, а женщины обожают говорить по телефону. Чего он ждал от них? Зачем так вспылил? Но тогда он совсем не мог это контролировать. Просто понял, что граница осталась позади и дальше обрыв, поэтому всё, что мог сделать, — это остановить машину и обезопасить пассажиров от беса, живущего в нем и готового вырваться наружу.

Геша не считал себя плохим и не чувствовал, что желает кому-то зла, но рядом с ним нельзя было ощущать себя в безопасности. Да, он крупный мужчина. Да, знал, как можно помочь в критической ситуации. Но проблема заключалась в том, что именно он мог стать причиной такой ситуации. Он больше не доверял себе чужие жизни. Уже так давно.

Около пяти часов утра синий фургон въехал на территорию автокемпинга в поселке Пересыпь на берегу Азовского моря. Девочки спали, но едва Геша решил выйти из машины, чтобы дойти до хозяйского дома и оплатить стоянку, засуетилась Жуля. Мужчина ловким движением перехватил её до того, как собака начала гавкать, и вышел. Спустя пару минут они прогуливались по небольшому участку травы, на который указал ему хозяин, чтобы снова забраться в фургон и отъехать на несколько метров для длительной парковки, включающей сон водителя.