Рыбки в синем аквариуме

4

Около восьми часов вечера Георгий вошел в один из нарядных ресторанов на набережной Ялты, где его уже ждали.

Четырехдневная поездка к морю наконец завершилась. Он надеялся приехать раньше, но старался не переусердствовать: спать, когда уставал; останавливаться на перекус, если чувствовал голод, и в обязательном порядке разминать затекшие ноги, потому что, если вовремя не встать с сидения, адская боль на всю ночь гарантирована. Сейчас он уже не мог точно вспомнить, почему решил ехать в Крым на машине. Чтобы испытать себя или оправдать покупку «утёнка» несколько лет назад, а может быть, чтобы побыть наедине с собой во время этого путешествия. Столько всего нужно было обдумать, о многом помолчать в одиночестве.

«Мерседес», купленный им четыре года назад и названный «утёнком», не мог набирать высокую скорость, но Геше этого и не хотелось. Скорость он больше не любил. А вот своего синего старого друга — очень. Это была любовь с первого взгляда. Однажды он увидел обшарпанный проржавевший фургон со спущенными колесами в одном из дворов, за лобовым стеклом лежало объявление о продаже. Геша позвонил, хозяин тут же вышел, чтобы показать автомобиль. И едва Георгий поднялся в салон, ощущение, что этот бус принадлежит ему, заполнило сознание. С ним раньше не бывало такого, но он точно знал, что игнорировать подобное чувство сродни предательству. Покупка состоялась на следующий день. А за последующие несколько месяцев Геша истратил большую часть своих сбережений на то, чтобы привести «утёнка» в порядок. Столько всего требовало замены, но это не было для него сюрпризом.

Геша обожал свой синий фургон. Разъезжал в нём по городу, часто помогал друзьям в перевозке вещей, иногда откликался на объявления. Эта поездка в Крым была по личным причинам, но по пути он также доставил несколько грузов.

Въехав в Ялту, Георгий первым делом отправился на квартиру, которую забронировал заранее. Нужно было привести себя в порядок. Жара всю дорогу раскаляла и асфальт, и автомобиль, и голову, а в старом «утёнке» с его огромными окнами не было ни кондиционера, ни тени, чтобы укрыться. Вдобавок несколько часов в Алуште довели его физическое состояние до крайности.

Приняв душ и переодевшись в свежее белье, снова став цивилизованным человеком, Геша почти бегом отправился на набережную. С самого утра у него во рту было только несколько чашек американо, голода он не ощущал, а волнение мешало критически оценить собственное состояние. Но вот он на месте, входит в ресторан, приветствуя хостес и выискивая глазами знакомые лица.

— Папа! — раздаётся хриплый голос откуда-то слева, и Геша видит, как из-за столика в глубине у окна поднимается высокий худой парень в белой футболке и, обходя столики, почти бежит к нему.

С широкой улыбкой Георгий принимает в крепкие объятия 14-летнего сына, которого не видел больше пяти лет. Они регулярно общались по видеосвязи, но никакой гаджет не сможет передать, как ребенок вырос, и те ощущения, которые накрывают с головой, когда он прижимается к тебе после долгой разлуки.

Обнимая отца за плечи, Саша ведёт его обратно к столику, где сидел до его прихода и где их ждёт Зоя, Гешина бывшая жена. Её большие добрые зелёные глаза на мгновение парализуют его, одним взмахом ресниц отправляя в прошлое на десятилетие назад, но затем она встает со стула, открывая взору округлившийся живот, и Геша за долю секунды понимает две вещи: прошлого не существует (в настоящем), и жизнь продолжается (без него).

Зоя с улыбкой приветствует его, тоже приглашая обняться, и Геша, не задумываясь, прижимает её к себе. Чужой ребёнок не сделал эту женщину менее красивой, в его объятиях она по-прежнему ощущается как своя, хотя лёгкая волна неопределенного чувства достигает сознания.

— Ты не меняешься, — почти ласково произносит Георгий, поглаживая тонкие женские плечи. Руки ещё помнили эту кожу, с удивлением обнаружил он, оказывается, тактильные ощущения живут дольше сердечных чувств.

— Спасибо, Гоша, — улыбнулась Зоя.

Только два человека называли его «Гоша»: мама и бывшая жена. Маме он не мог указывать, а Зоя делала это, наслушавшись свекровь. Сначала её смешило и умиляло такое обращение, но не прошло и месяца, как она тоже «загошила». Не сказать, что ему не нравилось, но всё-таки чаще люди звали его полным именем, и лишь редкие близкие друзья говорили «Геша», остальные вариации считались единичными случаями.

Все сели за небольшой круглый столик. Из окон задувал приятный ветерок, приносящий облегчение после изнурительного жаркого дня. Беседа потекла почти легко, как только Саша включился в полноценный разговор, объединяя маму и папу, которые однажды попрощались друг с другом навсегда. Георгий ужинал, с удовольствием слушал рассказы сына, с интересом следил за поведением Зои и часто смотрел на темную водную гладь. Почему-то вспомнились слова рассерженной кудрявой девочки с наушниками на тонкой шее из серой машины в Алуште, которая почти прошипела сегодня своей матери «ненавижу море», узнав, что придется еще задержаться. Мысленно хмыкнув, Геша посмотрел на собственного подростка.

Рослый и худой, словно кузнечик, Санька всегда был копией своей матери. Те же распахнутые зеленые глаза, тот же крупный рот с прямой и широкой нижней губой, прямые темные брови и густые тёмно-русые волосы. В детстве именно Геша водил сына в парикмахерскую и выбирал стрижки, это всегда были максимально короткие прически, как у отца. Сейчас у парня в волосах можно было спрятать небольшую птицу или позволить ей свить гнездо. Он выглядел здоровым, опрятным, современным. Молодым. И совершенным.

Саша всегда был разговорчив, с живым лицом, каждая часть которого двигалась с той же интенсивностью, что и губы. Несколько лет за границей сделали его более сдержанным, потому что окружение уже говорило на другом языке, который еще только предстояло выучить. Но прямо сейчас, как и во время любого телефонного разговора с отцом, Саша произносил слова со скоростью хорошо выученной скороговорки. Глаза горели, улыбка освещала прекрасное загорелое лицо. Он едва успевал жевать свой куриный шашлык. Вероятно, по большей части заглатывал его кусками.

— Поешь спокойно, успеем еще поговорить, — наконец произнес Геша с улыбкой. Переведя глаза на Зою, спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — улыбнулась она, вытирая рот салфеткой. — Мы рады, что ты смог приехать.

— Я не мог не приехать.

Он не мог не поехать. Пять дней назад Саша рассказал, что они с мамой уже неделю живут у бабушки с дедушкой в Крыму. Геша сначала растерялся, но вскоре осознал: он обязан увидеть сына, даже если его мама против. Но была ли она действительно против?

Пять лет назад, вскоре после развода, Зоя объявила о своем переезде в Черногорию на постоянное место жительства. Георгий воспринял это спокойно, не пытаясь ее отговорить или остановить. В глубине души он даже почувствовал облегчение. Отношения давно закончились, а это было лишь эхо финала. Словно пепел после извержения вулкана. Если Зоя считала, что в Черногории им будет лучше, пусть будет так. Он тихо отпустил их, но это не означало, что ему было все равно.

Расходились они тоже тихо.

Геша, оглушенный собственными травмами, и Зоя, которая ничего не могла сделать с каменной скалой, в которую превратился её любимый муж. Она почти не плакала рядом с ним. Тихо ушла, а он тихо её отпустил. Это был его долг. Потому что любви он больше не чувствовал, а они (и Зоя, и Санька) заслуживали любви, и свободы, и счастья. А когда у тебя внутри только черный едкий дым, ты не чувствуешь вообще ничего, кроме этой гари во рту.

Теперь Зоя снова была замужем и ждала ребёнка. У её мужа тоже был маленький сын, и Геша регулярно наблюдал, как Санька возится с ним во время видеозвонков. Они выглядели как счастливая семья, которая планировала стать больше и ещё счастливее. Однако гнетущее чувство вины до сих пор лежало чёрным грузом на сердце у Геши. Вот его сын, который растёт без него. А это его жена, которую он обожал ещё шесть лет назад, а потом в одно мгновенье её выбросило из его сердца взрывной волной, и теперь она нашла счастье с кем-то другим. Но сегодня одного взгляда её ласковых глаз достаточно, чтобы поверить, что этих лет разлуки не было. Может, ему всё это приснилось?

— Сколько вы еще пробудете в России?

— У нас самолет через два дня рано утром.

— Пап, ты ведь на «утёнке» приехал? — радостно заговорил Саша. — А мы поедем по побережью, как собирались?

— Да, я готов, — ответил Геша, — если мама не возражает.

— Весь завтрашний день в вашем распоряжении, но послезавтра ты с полудня будешь занят, не забывай, — напомнила Зоя сыну.

— Я помню, помню, — пробухтел Санёк в стиле «ненавижу море».

Через некоторое время они покинули ресторан. Проводив маму до дома её родителей, мужчины отправились прогуляться по набережной вдвоём. Саша оживлённо рассказывал о школе, друзьях, отчиме и его сыне, о путешествии по Франции в июне. Геша внимательно слушал, стараясь скрыть равнодушие и не скатываться в нравоучительный тон. Он не выносил, когда другие родители отвергали откровенность детей бесконечными наставлениями или снисходительностью. В его жизни этого тоже было предостаточно, но сегодня он просто хотел наслаждаться обществом сына, слушать его голос, смотреть в глаза, находясь рядом без всяких гаджетов.

Они погуляли, сделали несколько селфи, поиграли в аэрохоккей на площади, съели по мороженому, а потом Геша вернул сына к дому бабушки и дедушки, договорившись, что приедет за ним к 8 утра завтра.

Весь следующий день, вплоть до маминого звонка Саше поздно вечером, ребята катались по побережью, останавливаясь в местах, где им нравился вид или площадка для ныряния. Санька обожал «утёнка»! Только увидев его на улице живьём после многочисленных папиных снимков и рассказов, он, чуть не пища от восторга, заскочил на пассажирское сидение и начал с восторгом разглядывать панель и всё, что попадалось на глаза. Они ели в дороге, громко слушали музыку, Санёк сделал массу фотографий для соцсетей с разных ракурсов. Геша, кажется, устал в этот день больше, чем в предыдущий, настолько он был эмоционально насыщенным.

Следующим утром Георгий снова забрал сына, чтобы понырять пару часов и вместе позавтракать, потому что потом его увозили на какое-то семейное празднование.

— Ты завтра приедешь за нами? — спросил сын, прощаясь.

— Конечно, — легко ответил Геша, видя на лице своего взрослеющего ребенка новые эмоции, которые явно его тревожили. — Мы с мамой уже договорились.

Мальчик кивнул и вышел из фургона.

Ложась спать в безликой постели маленькой арендованной комнаты, Георгий на мгновенье снова вспомнил тоскливый взгляд, с которым сын уходил от него сегодня. Омерзительное чувство вины не умолкало: за то, что когда-то бросил его; за то, что не смог справиться с эмоциями; за то, что даже много лет спустя так и не перестал причинять людям боль своими поступками и бездействием.

В памяти всплыл и телефонный разговор с Зоей. Это был один из немногих разговоров за последние годы. Они договорились, что утром Георгий отвезет их в аэропорт Симферополя. Потом он спросил, как дела у Саши. Зоя вздохнула и осторожно ответила, что, несмотря на улыбку и радость от встречи, сын переживает.

— Он любит тебя. Уже думает об отъезде. Сам понимаешь… — почти перейдя на шёпот, добавила она.

Геша понимал, да. Очень хорошо всё понимал.

Пройдёт ли когда-нибудь эта боль?

Должен ли он пытаться что-то изменить?

Есть ли хоть один шанс, что такой отец, как он, не сделает реальность своего сына мрачной тенью жизни счастливого человека?

Геша устал от ненависти и боли. Эти чувства уже не походили на едкий запах, который сопровождал его повсеместно последние шесть лет, но ощущение, что ты гниешь изнутри, никогда не проходило. Время не лечит, он уже знал. Оно лишь притупляет боль. Как грубеет кожа там, где раньше была мозоль. Человек ко всему привыкает. Но это не значит, что больше не болит.

— Папа, — улыбнулся Саша, обнимая отца на прощанье в Симферопольском аэропорту, — тачка у тебя самая крутая!

Геша почти рассмеялся, похлопав сына по тонкой спине. Два часа, что они потратили на дорогу в его неспешном фургоне, протекли незаметно. Ценный груз, который Георгий сегодня вёз в аэропорт, нуждался в бережном отношении, поэтому ехать пришлось ещё медленнее. Но, поскольку Зоя знала об этих особенностях автомобиля, всё было по плану.

— Рад, что увиделись, — ответил Геша, — мы отлично провели время, по-моему.

— И по-моему, тоже! — поддержал Саша.

— Позаботься о маме за меня. — Зоя улыбнулась, услышав эти слова.

— Хорошо, но у неё дома достаточно людей, чтобы позаботиться и без меня!

— Я доверяю только тебе.

Геша оставил свою бывшую семью возле стойки регистрации, не дожидаясь длинной очереди. Было ощущение, что он с минуты на минуту просто взорвётся, его трясло изнутри. Прощальные объятия для обоих, и он вышел на стоячий густой воздух. Расстояние до «утёнка» Геша почти пробежал, чувствуя острое желание сесть и закрыться от всех.

Он словно вновь переживал расставание с Зоей. Снова их прощание. Как и сейчас, тогда он сам отвёз её. Её, вещи и их сына.

Пройдёт ли когда-нибудь эта боль?

То, как оно есть сейчас, — это лучший путь для всех. Но почему нет ни капли удовлетворения? Как будто оторвало ногу, но от тебя требуют быть счастливым, что ты просто остался жив.

Эмоциональный перегрев.