Рыбки в синем аквариуме

21

Тем временем Вика взбиралась на личные эвересты выносливости. Эти несколько недель, прошедшие с их последней встречи с Гешей, трепали её, как одинокий пододеяльник, оставленный на сушильной верёвке во время урагана. Она упахивалась на работе, пытаясь увеличить доход, но скорее пряталась от мыслей. Она крутилась, как юла, с детьми, чтобы никто не подумал, что её дочерям чего-то не хватает, особенно материнского внимания. В мыслях она снова ругалась с Гешей, представляя, как даёт ему пощечины, отказывает во встречах и просит больше никогда ей не звонить. А он как будто уходил на эмоциях, потом спустя вечер или ночь снова пытался с ней увидеться, звонил и писал, и ждал у подъезда с цветами и грустными глазами под козырьком любимой бейсболки.

Да, она уже понимала:

что влюблена (сколько можно прятаться от правды?);

что это бессмысленно (ведь это не взаимно, иначе всё, что она себе представляла, уже происходило бы);

и что вместо того, чтобы снять с себя хотя бы какую-то часть нагрузки, прекратив, например, трепать себе нервы отсутствующими отношениями с отсутствующим мужчиной, она наоборот подкидывает дров (мечтая о нем).

К середине третьего воскресенья без него силы окончательно иссякли. Машина снова сломалась и не заводилась. Мастер не отвечал, а Коля отдыхал в сотне километров от города. Вика вдоволь поревела, повиснув руками на руле и сложив на них голову.

Чуть позже в этот день я получила голосовое сообщение от неё:

— Я так устала! Мне кажется, я уже дошла до границ своих возможностей. Почему мне все время что-то мешает? Может быть, я многого хочу? Я многого хочу, да? Уже порыдала. Как успокоиться и перестать играть в догонялки со всем этим? Дети, деньги, мужики. Вечно я как на норовистой лошади: мне надо быстрее, а она меня скидывает. Заколебалась. Просто за-ко-ле-ба-лась. Меня даже лес больше не радует.

После непродолжительной переписки было принято решение сменить обстановку и сделать это в одиночестве. Оставить лошадь в покое.

Не прошло и часа, как Вика договорилась с подругой в Москве о своем приезде на пару дней. Большего и не нужно, решила она. Немного времени наедине с собой — лучшее лекарство от всего, а долгая дорога позволит насладиться одиночеством. И в среду вечером Виктория уже ждала поезд на железнодорожном вокзале в тридцати километрах от города. Билеты на нужные даты удалось купить только с соседней станции, куда она добралась на электричке. Девочки остались под присмотром бабушки, работа на паузе, а Георгий в стоп-листе.

Вокзал был небольшой, но красивый. Удивительно, но он оказался переполнен людьми. Вика нашла свободное место в зале ожидания и устроилась поудобнее. Впереди был еще целый час. Время летело незаметно, пока она листала ленту в соцсетях.

Неожиданно рядом раздался мужской голос:

— Вот ты где, извини, что задержался.

Вика перевела взгляд на серые кроссовки соседа и поняла, что не ошиблась: это был Геша. Он сидел рядом, сдвинув кепку на лоб, в лёгкой расстёгнутой куртке и синих джинсах. Вика пару раз моргнула, пытаясь оценить ситуацию, но это, кажется, не помогло.

Когда Георгий, выбираясь из своего «горящего дома», наконец осознал необходимость откровенного разговора с Викой, оказалось, что она уехала в Москву. Это был болезненный удар, напомнивший о недавнем разговоре с Мишей. Благо, Геша знал, что поезд отправляется только через час с небольшим, но с другой станции. Чисто технически он мог успеть перехватить Викторию до посадки в поезд. Но если не успеет, значит, не успеет уже никуда, потому что ехать параллельно с поездом на своем «аквариуме» — точно не вариант.

Он сильно нервничал, пока гнал. Ну как гнал... учитывая, что фургон не мог разогнаться больше восьмидесяти километров в час даже на хорошей дороге, которой в области не было, он просто ехал на пределе своих возможностей. В голове крутились одни и те же мысли и фразы, которые Геша собирался сказать. «Надо было записывать», — в ужасе подумал он.

Итак, поздним вечером Геша наконец прошел через турникет вокзала. В фойе было много людей, и это усложняло задачу, особенно учитывая, что они могли в любой момент устремиться на перрон. Обойдя зал и иногда выглядывая из-за толпы, Геша заметил Вику в одном из кресел. Рядом встала женщина с плачущим ребенком, и это привлекло его внимание. Он подошел и сел рядом.

— Вот ты где, — произнёс он, едва сдерживая волнение в голосе. — Извини, что задержался.

Вика медленно подняла глаза, будто сканируя пространство, и удивленно моргнула.

— У тебя только рюкзак? — уточнил Геша, не дождавшись её ответа и пытаясь вывести её из состояния ступора и получить хоть какую-то реакцию на своё присутствие, кроме прекрасных распахнутых глаз. — Ну что ты так смотришь? Если готова, то поехали?

— Куда? Поезд еще не пришел, — задумчиво ответила Вика.

— Не нужен поезд, я на «аквариуме».

— У меня билет на поезд.

— Сдашь.

Виктория прищурилась и внимательно рассмотрела лицо Геши. Он едва сдержал смех.

— С чего бы это? — неожиданно спросила она.

— Потому что ты никуда не поедешь на поезде.

— Это ты решил?

— Я решил, — уверенно произнес Геша, не открывая от неё взгляда. Их противостояние напоминало игру в гляделки, где целью было продержаться дольше другого и не отвести глаз.

— С какой это стати?

И вдруг Геша как будто обмяк: плечи расслабились, он хмыкнул и улыбнулся.

— Потому что никуда ты с Вадькой Палтусом не поедешь, поняла?

— Он Вова, а не Вадя.

— Вот именно. Поехали, у нас мало времени.

— Мало до чего?

— До того, как я начну прилюдно на вокзале признаваться в чувствах.

Лицо Вики на долю секунды вытянулось от удивления.

— Это, кстати, интересно было бы послушать, — ответила она.

— И послушаешь, просто не здесь.

— А где?

Геша притянул её к себе и нежно поцеловал. Его взгляд был полон тепла, которого Вика раньше не видела. Он поднял с пола Викин рюкзак, взял её за руку и повёл за собой на улицу. Подойдя к фургону, открыл пассажирскую дверь, положил сумку и повернулся к Виктории. Геша молча обнял её лицо ладонями, и их губы снова встретились.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — также ответила Вика.

— Поедешь со мной?

— Куда?

— Как всегда. Я отвожу только домой.

Вика кивнула, и после еще одного поцелуя Геша помог ей сесть в машину и пристегнул ремень. Она ждала, что он закроет дверь, но Георгий обвил руками ее талию и заглянул в глаза снизу вверх. Это был новый взгляд, полный чувств, которые человек больше не скрывал.

— Я соскучился, — едва слышно произнес он, прижимаясь к её коленям практически в жесте преклонения. Вика сняла с Геши кепку и нежно провела пальцами по его коротким темным волосам. — Скажи, я не слишком опоздал? У меня еще есть шанс?

— Шанс на что?

— Попасть вот туда, — ответил он, указав пальцем на её сердце.

— Грандиозные планы, — улыбнулась Виктория, — у тебя мания величия?

— Это еще мягко сказано, — целуя, добавил он.

Геша завел машину, и как только они выехали с парковки, Вика спросила у него:

— И как давно вы с Розой на связи?

— С первого дня, — спокойно сказал он, не пытаясь уклониться от ответа. — Она записала мой номер, когда я диктовал его тебе на первой встрече, при буксировке. А что такое?

— Некоторое время назад я поняла, что ты получаешь информацию от кого-то. Особенно это стало очевидно, когда ты очень вовремя пришел к нам домой. Сначала я думала, что это могла быть Лиля, но сегодня ты ясно указал на Розу.

— Я не указывал, это ты сказала про Розу первой.

— Да, но дело в том, что я всем рассказала разные версии о том, куда и зачем поехала, — Геша ухмыльнулся, и Вика, наконец, улыбнулась ему в ответ. — Только Роза знала, что я поехала с Палтусом. Она даже не поняла, что это за палтус, и наверняка решила, что речь о рыбе, — рассмеялась Вика.

— А куда ты реально собиралась? От чего я тебя отвлек?

— Я собиралась к подруге на пару дней, чтобы развеяться. — После нескольких минут тишины, когда Вика смотрела то на дорогу, то на водителя, она вдруг сказала: — Ты сегодня другой.

— В чем? — удивился Геша.

На темной областной дороге его лицо едва освещалось тусклым светом от приборной панели. Эмоции было сложно распознать, но Вике и не нужно было их видеть. Она чувствовала, что он другой.

— Это энергетика в большей степени, но ты и смотришь иначе сегодня.

— Как я смотрю?

— С теплотой, — спокойно ответила Вика. — Как будто кто-то включил свет, или, может быть, затопил печь, или поднял рубильник. — Геша улыбнулся, и она тут же воскликнула: — И ты улыбаешься уже в который раз за вечер!

— Разве это плохо?

— Я не говорила, что это плохо. Всего лишь наблюдение, и я в растерянности. Только я привыкла к твоей перманентной суровости, поняла, чего от тебя ждать. Вернее, что не нужно ничего ждать.

— В смысле «ничего не ждать»? — возмутился он, насупив брови.

— А что тут непонятного? — удивилась Вика, которой тоже не понравилась его реакция. — Когда мы впервые поцеловались летом на парковке, и ты сказал, что у тебя всё сломано внутри, я поняла. Честно! Я не просила внимания, даже если и хотела его. Потом ты снова поцеловал меня на набережной. Зачем? Весь вечер ты вел себя так, словно мы пара, словно ты уже выбрал меня. Но потом ты пропал на неделю, а потом вернулся и снова как ни в чем не бывало. Ты говоришь при моем бывшем о браке, целуешься… И я думаю, что бой окончен, но на следующий день тебя опять нет, и мы начинаем сначала. Так вот, ты можешь возмущаться сколько угодно, но я уже поняла: если я собираюсь остаться в здравом уме, правильнее ничего от тебя не ждать.

Закончив речь, Вика вздернула подбородок и посмотрела на дорогу. И тут же чуть не ударилась носом о приборную панель: Геша резко нажал на тормоза и съехал на обочину. Она уже собиралась закричать от испуга, решив, что на дорогу выбежало животное или из темноты появился человек, но, повернувшись к водителю, увидела, что он сидит вполоборота и внимательно смотрит на неё.

— Что случилось?!

Геша включил освещение над головой и снял бейсболку.

— Ты хотела меня починить, помнишь? — Вика кивнула, потому что нет никаких шансов забыть этот отказ со стороны мужчины, с которым ты целовалась. — Починила, — выразительно проговорил он, сделав драматическую паузу. — Я теперь тоже хочу ещё: целоваться и обнимать, видеть тебя каждый день и много всего другого. Что теперь делать будешь? Бери ответственность! Я без тебя спокойно жил, а теперь что ты мне тут устроила? Призываю тебя к ответу!

— Не поняла... - едва слышно произнесла она.

Мысли путались в голове, но не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Однако той секретной частью сознания, где главной была малышка Вика, папина любимица и дедушкина зазнобушка, она всё поняла.

Геша молча изучал её лицо.

— Я бы очень хотел, — заговорил он, аккуратно и вдумчиво подбирая слова, — чтобы ты ждала меня. Ждала от меня всего. Понимаешь? Мне сложно открываться. Я отвык говорить о чувствах. Но я бы очень хотел, чтобы ты проявила снисходительность к моей душевной ущербности и дала мне чуть больше времени, понимая, что где-то там за поворотом есть еще один паралимпиец, который стремится к финишу марафона, буквально превозмогая себя.

Вика улыбнулась его сравнению и самоиронии, которой не замечала раньше.

— Если он участвует в марафоне, я подожду, — ласково проговорила она.

— Участвует еще как! А последний участок испытания самый сложный.

Геша выключил свет в салоне, завёл фургон и вывел его на дорогу.