Рыбки в синем аквариуме

20

В тот же вечер Георгий вернулся домой в непонятном раздрае, чувствуя себя порванным на части. Бросив ключи от машины на полку в прихожей и освободив карманы шорт от телефона, бумажника и прочих мелочей, он снял кроссовки, наступая самому себе на пятки, стащил носки и бросил их в корзину для белья. Следом, закинув руки за голову, стянул футболку. Нужен был душ, срочно.

Эта женщина действовала на него удивительным образом, провоцируя эмоции и мысли, к которым он не был готов. Прямо сейчас он был зол, но не понимал, на кого конкретно. То ли на её бывшего — рослого и пучеглазого, похожего на всех девочек одновременно, кричащего на Вику в спальне. Геша был готов выбить дверь, если бы она не вышла к тому моменту, как он снял обувь. То ли дело в ней самой — необъяснимо притягательной для него, — которая не просто терпела нападки, а пыталась оправдывать бывшего мужа, как будто для его подобного отношения была объяснимая причина. А может быть, причина злости крылась в самом Геше: он целовал Вику на глазах у её детей, сказал, что собирается жениться на ней, и некоторые девочки тоже слышали это. И наконец то, что он ощущает всем своим нутром: потребность быть рядом с этой женщиной. Но как он может быть с ней, если не доверяет самому себе? С ним небезопасно. А тут еще и девочки — в три раза больше ответственности! Он не справился рядом с Санькой, а теперь вместо одного ребенка целых три. Проблема назревала, и от неё уже было трудно скрыться.

Нужно отойти и взглянуть на всё со стороны, издалека, как когда-то советовал дед. Если его подозрения верны, потребуется план.

Несколько дней спустя в дождливый сентябрьский вечер, уложив Дашу спать, я вышла из спальни и услышала мужские голоса на кухне. Мальчики уже спали, Нинель гуляла, поэтому очевидно, у Миши были гости. К моему удивлению, за столом сидел Геша. Увидев меня, он улыбнулся и поднялся для приветственного поцелуя в щеку.

— Как ты? — вежливо спросил он, присаживаясь обратно.

— Спасибо, всё в порядке, — я ответила, собирая волосы в пучок на затылке.

Мишка устроился на привычном месте у окна, закинув ногу на ногу, и что-то изучал в телефоне. Я поставила чайник, достала жестяную коробку с пряниками и печеньем и банку клубничного варенья. Вытерла стол, в том числе и рядом с гостем, и уселась напротив него на стул, прижав согнутую ногу к груди. Когда я подняла на Гешу глаза, он смотрел на меня, но мгновение спустя отвернулся. Я знала, что они целовались. Я знала, что он явился во время визита Павла. И я знала, что моя подруга влюблена, хоть и не говорит об этом открыто и, возможно, даже не осознает этого сама. А что же Георгий? — думала я. И тот факт, что он изучал мои реакции на него, сказал мне кое-о-чём.

— Будешь чай? — спросила я, продолжая рассматривать гостя. Он кивнул. — Мышка, чай будешь?

В ответ он посмотрел на меня исподлобья, затем обе русые брови возмущенно поднялись. Я рассмеялась. Просто он не считал правильным, когда я ласково называла его «Мышка» в присутствии посторонних, а я иногда не могла себя сдержать.

Пару минут спустя стол был накрыт для небольшого полуночного чаепития, мужчины вполголоса обсуждали механика Валеру, а я ела варенье прямо из банки.

— Как там Вика? — спросил Миша у друга. — Говорят, ты ездил к ним на дачу? Валентиныч показал тебе свою беседку?

— Ездил, да. Красиво у них там. Беседка отличная, и мангал, — сказал Геша с одобрением. — Погуляли по лесу. Валентиныч «утёнка» моего рассмотрел снизу доверху, всё расспросил.

— А с Викой что? — напрямую спросил Миша, уж что-что, а все эти подковерные игрища он не выносил: если было что спросить, спрашивал.

Геша снова посмотрел на меня, а я как раз отправила в рот очередную ложку варенья.

— Я ещё не решил.

На этих словах я чуть не подавилась, осознав, что готова выплюнуть всё съеденное. Быстро глотнула чай, но он оказался настолько горячим, что я почувствовала каждый сантиметр, который он прошёл по моему пищеводу. Он не решил?

— А что ты еще не решил, я прошу прощения? — уточнила я, больше извиняясь за свой саркастический тон, нежели за то, что влезаю в чужую жизнь. Миша положил руку мне на голову и притянул для усмиряющего поцелуя в висок.

— Я еще многое не решил, — спокойно ответил Геша, не пытаясь заменить неудачные слова более подходящими для чужих ушей. — У меня всё по-другому устроено.

— Чем у кого? — снова встряла я.

— Чем у вас или у Вики.

— Как бы у тебя не было устроено, — вмешался Миша, — если ты еще что-то не решил, лучше поторопиться, потому что я вчера видел Вовку Палтуса. Помнишь его, учился в нашей школе? — Геша кивнул. — Так вот, Палтус уже несколько лет вокруг Вики нашей вьется. Между вахтами своими то в лес с ней ездит, то на рыбалку, а раньше они еще и соседями были по даче через родителей, поэтому — точно знаю — часто видятся.

Крепко сжав губы, чтобы контролировать выражение лица, я молча слушала, как мой муж накручивает своего друга, дорисовывая над небольшой мухой здоровенного слона. Но это, кажется, работало, потому что Георгий, и без того весьма суровый на вид, каменел на моих глазах и становился всё более напряженным. Он, не произнося ни слова, смотрел на Мишу и в какой-то момент даже перестал моргать.

— Я, конечно, не в курсе, что у них происходит, — продолжил мой муж, — но Палтус мне вчера рассказывал, что планирует путешествие на север и, говорит, осталось только договориться с компаньоном. И так ухмыльнулся мне, что стало очевидно: речь о женщине. А какая рядом с ним женщина? Явно же о Вике речь, — и Мишка драматично отпил из кружки, словно задумываясь о сложности бытия.

Геша молчал.

— Палтус так-то хороший мужик, — добавил муж.

— Хороший, да? — подключилась я с преувеличенным сомнением. — Я его лично не знаю. Вика, конечно, рассказывала кое-что, но я так и не поняла, какой он.

— Не, он нормальный, не переживай. — Я снова прикусила щеку, глядя в чашку. — Я просто подумал, Гех, если ты заинтересован, сейчас самое...

— Заинтересован, — сухо перебил Геша.

-...время переходить к действиям.

Гость отставил кружку, положил в неё чайную ложку и перевел взгляд с Миши на меня. Честно, я чуть не расплакалась в этот момент, потому что на его лице была написана боль. Он выглядел как затравленное животное, загнанное в угол, которое не понимает, что его ловят, чтобы спасти. По крайней мере, мы искренне считали, что помогаем ему преодолеть страхи и перейти к действиям. Да, поднакрутили слегка, добавили домыслов.

— Я тебя понял, — только и произнес Геша до того, как попрощался и ушёл.

Когда за гостем закрылась дверь, Миша обнял меня за плечи. Я с улыбкой подняла к нему лицо и сказала:

— Какой ты, однако, мастер по накручиванию!

— Не только же тебе сводничеством заниматься, — довольно усмехнулся муж.

Через два дня, общаясь с Сашей по видеосвязи, Георгий увидел в кадре на заднем плане Зою. Они помахали друг другу издалека, но Геша обратил внимание на её большой живот. Он совсем забыл, что она беременна и, должно быть, родит уже со дня на день. Санька, красивый, как всегда, счастливый, говорил с ним, лежа на животе, а на его спине, ухватившись за шею, сидел младший брат. Мальчишки хихикали, наслаждаясь компанией друг друга.

Закончив разговор с сыном, Георгий набрал Зою. Этот звонок был спонтанным решением, которому он поддался. После обмена вежливыми приветствиями и обсуждения самочувствия глубоко беременной женщины, он прервал её рассказ о жаркой погоде и произнёс:

— Я должен извиниться перед тобой.

— За что? — удивилась его бывшая жена.

— За то, что не оправдал твоих ожиданий как муж, как мужчина. Я выбросил тебя из своей жизни, и тебя, и нашего сына. Это тревожит меня до сих пор. Но, честно, я просто не думал, что могу иначе.

— Ты и не мог, Гоша, — спокойно ответила она. — Ты же спасатель, был и есть.

— Я мог, — упрямо противостоял Геша.

— Ты вынес нас с Сашей из зоны бедствия в безопасность. Разве не так?

— Что? — он не понимал, о чем Зоя говорит ему.

— Гоша, ты пережил трагедию: погибли дети, твои коллеги и твой друг. Твоя жизнь сама превратилась в горящий дом. Просто представь! Ты сам как горящий дом, а в нем мы с Саней. Что бы сделал любой пожарный на твоем месте?

— Спасал людей.

— Да, ты сделал всё по инструкции — сначала спас остальных. — После минутного молчания Зоя добавила: — А сам остался гореть. — Геша услышал, как дрогнул голос, и она шмыгнула носом. — Ты так и не вышел ко мне, когда всё закончилось. Ты меня спас, а я тебя — нет.

— Не плачь, — едва произнес он, по лицу текли слезы и те, что проскакивали через щетину, капали с подбородка.

— Это не ты должен просить о прощении, а я.

— Нет! — торопливо вставил он. — Нет!

— Я оставила тебя в одиночестве. Я так виновата перед тобой, — плакала Зоя, — прости меня.

— Просто остановись, прошу тебя.

— Я молилась, чтобы ты выжил. Чтобы смог выйти из этого пекла, Гоша. Я так переживала за тебя, — она продолжала всхлипывать, пока позади не раздался тихий мужской голос. Зоя чуть слышно произнесла за трубкой, что всё в порядке, и вернулась к звонку: — Иногда мне кажется, ты всё еще там, в этом огне. Слушаю, как вы говорите с Сашей, и кажется, что для тебя еще ничего не закончилось.

— Ты права, — ответил Геша, — ещё не закончилось. Но сейчас значительно лучше. Не переживай, пожалуйста, в этом нет твоей вины.

— Лучше стало после Крыма, правда? Я слышала по твоему голосу, ты изменился после встречи в Крыму. Даже ещё там был не таким, а когда мы уже вернулись, и ты звонил, я слышала перемены.

— Да? — ухмыльнулся он, подумав обо всех рыбках в своем аквариуме.

— Угу, — согласилась Зоя без слов, шмыгнув носом в последний раз. — Встретил кого-то?

— Встретил, — подтвердил Геша.

— Тогда слушай меня внимательно, — серьезно сказала она, — ты хороший человек, Гоша, я была счастлива с тобой до трагедии. И где-то посреди того, что осталось от тебя после, все еще существует мужчина, по-настоящему способный любить. Выводи его из руин. Пусть падает и ошибается, разбивает коленки и собственное сердце, но выходит на свет и живёт. Помни, что наш сын смотрит на тебя. Он обожает тебя, если ты не понимаешь этого. Рассказывает всем взахлеб об отце в России, мечтает о своём фургоне и собирается быть пожарным.

Геша слушал Зою, закрывая ладонью лицо. Боль от эмоций скапливалась между бровями на переносице.

— Ты услышал меня?

— Услышал, — проведя рукой по лицу, произнес он, глядя на отсветы машинных фар на стене. — Спасибо, Зоя.

— Хочу, чтобы ты знал: я счастлива сейчас. Тебе, наверное, надо это услышать. У меня есть муж, и, как бы банально это ни звучало, мы живем душа в душу с ним. Не думай, что сломал мне жизнь разводом.

— Спасибо. И ты не вини себя, пожалуйста.

— Женишься снова, и я успокоюсь, — улыбнулась Зоя, а Геша хрипло рассмеялся.

Наутро, несмотря на продолжавшийся всю ночь дождь, Георгий принял решение снова навестить могилу друга. Появляться на кладбище в такие дни без спецодежды было не самым разумным, потому что земля превращалась в кашу, а очищать ее потом с подошвы — дело не увлекательное, уж не говоря о том, как скользко становилось на грунтовых дорожках. Но Геша чувствовал, что должен туда пойти. И каково же было его удивление, когда у могилы Вити он встретил Игоря Потапова, своего бывшего сослуживца.

Мужчина в тёмно-синей ветровке с капюшоном курил, задумчиво глядя на портрет на гранитной плите. Геша встал рядом, снимая кепку с головы.

— О, — удивился Игорь, — Горыныч, привет!

Он пожал протянутую руку и слегка притянул Гешу для дружеского объятия, похлопав его по спине. Прошло больше пяти лет с тех пор, как Георгий, обожженный и морально раздавленный, подписывал приказ об увольнении. С тех пор они не встречались.

— Как ты, дружище? — спросил Игорь. — Совсем ничего не слышно от тебя. Восстановился? Ноги как?

— Ноги по-разному, но в целом восстановился, да, — ответил Геша, заваленный вопросами.

После несчастного случая на правой стороне тела осталось несколько крупных шрамов. Потребовалось четыре операции, чтобы вернуть руке и ноге способность нормально сгибаться. Кожа обезображена навсегда, но это Гешу не беспокоило. Служить он больше не мог, и причиной было не только эмоциональное состояние, но и травмы.

— Как сам, как наши ребята?

— Сам в норме, — по-свойски ответил Игорь, — командир отделения теперь. Из тех, кого ты знал, Вадик и Серый в нашей части. Слон и Петрович перевелись в новый район. Русаков на пенсию ушёл почти сразу после тебя.

Слушая, как бывший коллега называет эти имена, Геша почувствовал, что улыбается. Отличные ребята, они были настоящей командой на работе и близкими друзьями в редкие свободные минуты. Почти братья.

Однажды он перестал отвечать на их звонки и сообщения.

— А ты чем сейчас занимаешься?

— Так, по мелочи: машины, грузоперевозки, — уклончиво ответил Геша.

— Выглядишь хорошо, — Игорь окинул Гешу беглым взглядом и ухмыльнулся. — Вижу, что не спился. Здоровый. На службу не хочешь вернуться? — Геша удивленно повернулся к нему. — Не в огонь, я помню про твои травмы. У нас Сергей Сергеич на покой собирается, в профилактике место освобождается. Мне кажется, ты бы отлично справился.

— Это на Луначарского?

— Да-да, — кивнул Игорь, закуривая новую сигарету. — Не отвечай сейчас ничего. Я позвоню тебе через пару дней.

— Спасибо, — произнес Геша, глядя на улыбающееся лицо Вити на памятнике. — На самом деле мне нравится эта идея.

Игорь Потапов был старше Геши на три года. Он перевелся в их часть из другого города, когда Геша уже работал несколько лет. Всегда спокойный и рассудительный, много курящий и умеющий слушать, Игорь вспылил лишь однажды за всё время их совместной работы, когда Слон пытался пьяным сесть за руль, узнав об аборте жены. А когда погиб Витя, Игорь не стал утешать Гешу, как это делали остальные. Он не говорил слов поддержки, только пожелал скорейшего выздоровления. Все эти годы Геша думал, что Игорь винит его в смерти друга: характерное равнодушие невозможно было спутать ни с чем.

— Присядем? — предложил Игорь, опускаясь на скамью между могилами. Геша сел, мужчины помолчали пару минут. — Я тебе рассказывал, почему стал пожарным? У меня и отец, и дед служили в пожарной охране. Батя сам несколько раз горел. Вероятно, у меня просто не было другого выбора. Это казалось самым естественным решением. Но я о другом хотел тебе сказать, Горыныч.

Геша слушал внимательно, глядя на каменный город вокруг. Его взгляд скользил по лицам на портретах: счастливым и задумчивым, серьезным и смеющимся. Одна мысль о том, сколько людей покоится в этой земле, поражала. Игорь тем временем снова закурил.

— Когда мне было лет семнадцать, отец попал в больницу с ожогами после серьезного ЧП. Людей тогда много погибло, и товарищи его тоже. Я приходил к нему в больницу почти каждый день и однажды услышал, как батя говорит деду о смерти. Что-то о том, что после всего ему наплевать на себя, на свои травмы и прочее. Уверен, ты понимаешь, что еще он мог тогда сказать. — Геша кивнул. — А дед ответил ему: «Это просто жизнь, парень. Живи её за каждого, кто ушел. Это лучшая благодарность».

Геша надел на голову кепку и поскреб ногтями жесткую щетину, сунул руки в карманы толстовки и поглубже втянул голову в плечи.

— Я же читал рапорты. Ты всё сделал правильно в тот день, и Витя тоже. Ты винишь себя в его гибели. Знаю, у тебя масса аргументов на этот счет, но я предлагаю тебе посмотреть на ситуацию иначе: сконцентрируйся не на чувстве вины, а на благодарности. Витя — герой, мы все это знаем. Добавь к его подвигам еще и свою жизнь и благодари за это каждый день. Знаешь, как? Живи. Живи за себя и за него, и за каждого из наших парней, кто остался в том огне.

— Кажется, это самое сложное испытание.

— Я даже думаю, тебе не кажется. И на все свои «почему» просто отвечай словами моего деда Потапова Василия Федоровича: «Это просто жизнь, парень».