Самородок против алмазного короля Академии Сфер

Глава 7

— Эмма, пора вставать, — раздался голос Септимуса, вырывая меня из дрёмы.

Я растёрла веки и с трудом открыла глаза. На миг почудилось, обнаружу над собой пугающего чёрного бога, но, как и тогда, оказалась в полном одиночестве. Почему-то испытала и радость, и расстройство.

— Встаю, — сообщила своему духу и поднялась с кровати.

Взгляд невольно зацепился за непривычно яркие пряди. Я стала одной из множества, а не серым пятном, но и эта мысль не приносила радости. Наверное, потому, что теперь связь ощущалась ярче и обрела оттенки боли.

— Эмма, тебе писали Скай и Эмбер, спрашивали, как ты себя чувствуешь, — сообщил Септимус. — Виола предложила встретиться перед завтраком у фонтана.

— Ответь Виоле, что я буду.

— А Скай и Эмбер?

— Ничего не отвечай.

После возвращения несколько часов прошло за изучением плетения, следом на глаза попалась книга, которую меня просил прочитать Закари, и в итоге я легла в четвёртом часу утра, потому чувствовала себя разбитой.

Подруги поужасались над моим помятым обликом и отказались хоть куда-то идти с чучелом в моём лице, потому повытаскивали свои косметички, навели красоту и только потом потащили меня в столовую. Брайса не наблюдалось, потому мы сели втроём.

— Пишут, ночью побили дружков Белого, — сообщила Гвинет, просматривая сводки академических новостей по версо. — Им давно пора было что-то отбить.

— Это кто-то важный? — уточнила я.

— Шпана. Поговаривают, промышляют кражами, но их пока не ловили, — поморщилась обсидиановая, присматриваясь ко мне с интересом, и оценила взглядом ссадины на моих руках. — Понятно…

— Они на тебя напали? — удивилась Виола. — Как посмели?

— Они были в масках. Не знаю, что хотели сделать, я не спрашивала, отбилась и ушла.

— Расскажи Брайсу, пусть отрабатывает твою красоту, — сладко улыбнулась Гвинет, проведя пальцами по коротким чёрным волосам. — И это ведь с подачи Тристана. Вот же гадёныш. Интересно, он сам их надоумил?

— Сомневаюсь, — фыркнула Виола.

— Тристан мог их отправить? — переспросила я.

— Вполне, — кивнула Гвинет. — Будь осторожна, Эмма. От него можно ждать всяких гадостей.

— Не наговаривай на него, — прошипела Виола.

— Он весь зелёный, поэтому тебе нравится, — рассмеялась обсидиановая, и я тоже прыснула.

— Ничего подобного, хотя, да, он стильный, — расфыркалась Виола, но не выдержала и тоже начала смеяться.

После первой пары меня перехватил Брайс. Внезапно обнял за плечи и поцеловал в щёку. В иной ситуации я бы опешила, но от рубинового исходили такие жаркие волны ярости, что меня больше заинтересовали причины его состояния.

— Мне тут шепнули, что на тебя напали вчера. Это правда?

— Да, трое. Я отбилась.

— Про это я тоже слышал, — процедил он. — Всё отец со своим срочным разговором, — прорычал так гневно, что пламя заплясало в глубине его глаз.

Наверное, если бы не резонанс с рубином, мне было бы не комфортно в такой близости от огненного мага, но я, наоборот, будто напитывалась от него.

— Ты не виноват. И твой отец тоже.

— Не выгораживай его, он нам вечер испортил, — прорычал Брайс.

— Вы в плохих отношениях, да?

— Не в лучших, — поморщился он.

— Мне жаль.

Пылание вокруг Брайса поутихло, взгляд прояснился.

— Есть ещё одна плохая новость. Твои камни проданы в частную коллекцию. И мне не удалось выяснить, кому именно. Будем искать тебе новые.

— Мне постоянно не везёт, — расстроилась я.

— По-моему, наоборот. Сколько раз ты избегала смерти и похищений? За такую удачу надо иногда спотыкаться, — он щёлкнул меня по носу и отступил, выпуская из объятий. — Сегодня у меня дела, но завтра можно поискать тебе камни. Что думаешь?

— Сегодня и у меня дела. Занятие по литературе с Закари.

Раз прочитала заданное янтарным, решила ему об этом сообщить, и он сам предложил позаниматься вечером. Я была только рада отвлечься от своих проблем. Да и учёбу никто не отменял.

— И он согласился? — с недоверием уточнил Брайс. — Мне нужно ревновать?

— К Закари? — удивилась я.

— Значит, нет, — махнул он рукой. — Тогда до обеда.

— Пока, — улыбнулась я, провожая широкую спину Брайса взглядом.

А он не такой плохой, защищает, не пристаёт. То ли я ничему не учусь, то ли Скай преувеличивал масштаб беды.

— Эмма, их уход — аллегория смерти, почему ты решила, что они ушли к счастью? — прыснул Закари, когда я выдала ему свои умозаключения по повести.

Занятие проходило в жилом здании факультета огня в комнате янтарного. Здесь было светло, солнечно и пахло цветами. Стены украшали изображения с красивыми драконицами.

— Потому что они взялись за руки и улыбнулись, разве не понятно? Они ушли от своих бед, отыскали родственные души друг в друге и ушли на поиски счастья.

— Знаешь, можно интерпретировать и так, — махнул он рукой. — Правда, за такой ответ тебе не поставят высший балл. Принято считать, что автор говорил о смерти.

— Почему принято? Он сам не сказал, о чём говорил повестью?

— Нет, — хохотнул Закари. — Мы додумали.

— Значит, и я могу оказаться права.

— Эмма, повесть писалась во времена гибели цивилизации.

— Значит, он предсказал уход драконов в новый мир. Или перемещение всей расы ты тоже считаешь аллегорией смерти?

— Можно и так сказать, — щёлкнул он пальцами. — Мы преодолели время и пространство, обрели новую жизнь здесь. Можно сказать, мы переродились в новом мире.

— И наши грехи обнулились?

«Решила забыть прошлое? Себя? Свои грехи? Думаешь, так всех спасёшь?», — вспомнились слова незнакомца.

— По поводу отпущения грехов постоянно сталкиваются орден просветлённых и орден милосердия. Первые считают, что души — набор жизненных показателей и данных, грехи не стереть, и мы можем переродиться с ними. А в ордене милосердия уверены, что добрые дела спасают наши души.

— Ты во что веришь, Закари?

— Мне ближе второе, — лучезарно улыбнулся он. — Но сомневаюсь, что наши боги перешли с нами в новый мир.

— Здесь свои боги, — кивнула я, а перед мысленным взором на миг блеснули чёрные глаза.

— Ты про посещение древнего города? — озадачился он.

— Да, про него, — глупо усмехнулась я, растерев ссадины на костяшках пальцев.

— Ты как считаешь, Эмма? И почему вообще заговорила про грехи?

— Я ничего не помню о себе, но часто задумываюсь о себе прошлой. Будет ли иметь значение то, что происходит со мной сейчас, когда воспоминания вернутся?

— Уверен, что да, — без раздумий ответил он. — Если мы подружимся, ты всегда будешь относиться ко мне хорошо.

— Ты друг Тристана, моё отношение может поменяться из-за него.

— Тристан… — Закари наморщил нос. — Не злись на него, он хороший друг и беспокоится за Ская.

— Ская? Он здесь при чём?

— Скай наш друг, и мы тоже задумываемся о тебе прошлой. Вдруг ты злодейка, — заговорщицки поиграл он пальцами.

— Я не смогу навредить Скаю. Он столько раз меня спасал.

— Надеюсь на это, — солнечно улыбнулся Закари, и его золотые глаза заискрились. — Давай вернёмся к повести и поговорим об образах персонажей.

— Они странные, — выдала я.

— Тебе явно не светят высокие баллы по литературе, — подытожил он, и я даже не стала спорить.

После приятного занятия я вернулась к себе умиротворённой и довольной. Приняла душ и планировала позаниматься математикой, пока меня не сморил сон. Но стоило сунуть руку в сумку, как пальцы пронзило жуткой болью. Под кожу будто плеснули кислоту. Шипя и ругаясь, я распахнула сумку, и оттуда вытянулась голова хищного растения, принявшись хлопать начинённой колючками пастью. Сумка выпала из рук, но тварь поползла за мной по полу. Пришлось запрыгнуть на кровать.

— Септимус! Септимус! Как справляться с хищным растением?! — завопила, принявшись лупить чудище подушкой.

— Опиши мне растение, Эмма, — невозмутимо попросил Септимус.

Через полчаса криков и ругани мне удалось поджечь цветонос растения и убить тварь. Пальцы болели так, что на глаза наворачивались слёзы, но я решила сначала проверить сумку и только потом заняться укусами. На дне нашлась коробочка с раскрывшимся зёрнышком и записка.

«Хорошей ночки, Эмма. Тристан», — гласила краткая запись.

Вот же гадёныш!