Следственная некромантия

Глава тринадцатая

Ирвин осторожно постучал в дверь, втайне надеясь на то, что Лили будет одна. Но его надежды не оправдались – уже спустя мгновение комната открылась, и на пороге застыла Нимфадора.

- Здравствуй! – приветливо улыбнулась она и тут же посторонилась. – Проходи. Чаю? Я испекла пирог. Лили говорит, что вкусный. Правда, Лили!

- Опасно такое печь, это вредит фигуре! – возмущённо воскликнула Лилиан, но тут же рассмеялась.

Толстый некромант – это куда больший разрыв шаблона, чем некромант светловолосый, светлоглазый и весь такой из себя невинный и напоминающий ангелочка. И, в отличие от цвета волос и глаз, даже в отличие от характера, полнота и вправду ну никак не подходила обладателям этого дара – тёмная магия просто не позволяла прижиться лишним килограммам.

В этом плане Лилиан можно было только позавидовать.

Ирвин наконец-то переступил порог; признаться, хотя Дора вроде бы не давала никаких поводов для опасения, он не рискнул бы оставаться с женщиной наедине. Наверное, общение с его матерью в глазах Сияющего было таким себе особенным клеймом, от которого избавиться было не так уж и просто.

- Так что насчёт пирога? – поинтересовалась Нимфадора. – Будешь?

- Спасибо, я как-то не очень голоден, - осторожно ответил Ирвин. – Как дела?

Вопрос по большей мере предназначался Лилиан, но ответила на него болтливая Дора.

- Да неплохо, - усмехнулась она. – Три раза твоей жене присылали цветы. Принесли живого кота…

Ирвин удивлённо изогнул брови. Лили, всё ещё смирно сидевшая на стуле у рабочего стола и смотревшая на мужа, как полностью отрицающая свою вину в поедании сметаны кошка, наконец-то изволила подняться и шагнуть ему навстречу.

- Дети, - поспешила пояснить Дора, по-своему истолковав паузу. – Кота принесли дети. Он к ним в комнату залез, не знали, куда девать, притащили преподавательнице. Твоя супруга пользуется у них популярностью, сразу видно, что человек хотел работать в системе образования, даже если с людьми чуть постарше школьного возраста…

Лили наконец-то шагнула в объятия мужа и прижалась к нему.

Нимфадора не замолкала. Она стояла спиной к ним, всё кружилась у небольшой магической плиты, явно противозаконно притащенной в комнату общежития, потому что пользоваться приборами, заряженными бытовой магией, тут строго воспрещалось, а есть предлагалось в столовой.

- И пятерых мёртвых, - продолжала она. – В букете. Хвостами воспользовались вместо стеблей, перемотали розовой ленточной, чтобы было понятно, что букет для девочек. Лапы в разные стороны торчат, коты уже давно мёртвые, причём разной свежести, одному уже не первый год пошёл… Мерзкое зрелище!

Ирвин закашлялся. Он мог себе представить, как выглядел этот букет, и зрелище ни малейшего удовольствия не доставляло.

- Я… кхм, не буду спрашивать, какой придурок этот букет принёс… - вкрадчиво промолвил он, справедливо полагая, что без благородного рыцарского порыва не обошлось. – Но опасаюсь предположить, что подтолкнуло его к такому решению.

Лили только крепче прижалась к Ирвину, ткнулась лбом ему в плечо и хрипловатым, уставшим голосом произнесла раньше, чем Дора вновь успела влезть в разговор:

- Ему Танмор подсказал. Пошутил, наверное. Кто ж знал, что этот идиот вздумает пройтись по кладбищам, откопать мёртвых котов, собрать их в букет и мне притащить… Зато будет что детям показывать. Эти коты ещё и ожили… Стресс у некромантов, знаешь ли, очень плохо сказывается на контроле над магией. Один до сих пор под кроватью сидит, мы его оттуда вытащить не можем. Самый старый…

- Ирвин, так ты не будешь пирог?

Сияющий вздрогнул. Под аккомпанемент грустного голоса Лили пирог вообще прозвучал неуместно. Он почти забыл о том, что Дора всё ещё находилась здесь, но женщина не преминула о себе напомнить. Пришлось оглянуться.

Она уже стояла спиной к плите, с подносом в руках, и на том красовался пирог – приятно пахнущий и действительно шикарно выглядевший, аж захотелось откусить кусочек. Но, судя по тому, как напряглась Лилиан, ужасной ошибкой было бы согласиться на предложение Доры.

- Нет, спасибо. Не люблю сладкое, - осторожно произнёс Ирвин, на всякий случай крепче обнимая жену.

- А мой придурок в комнате сейчас?

- Какой придурок? – уточнил Сияющий, не зная, не подразумевает ли Дора случайно кого-то из своих детей. У неё ведь старший сын вроде как среди учеников?

- Ну, как какой? Этот некролюб недоделанный, - усмехнулась она. – А то он в рот всё тащит, надо хоть иногда нормальной пищей кормить…

- Должен быть в комнате, - кивнул Ирвин.

Признаться, он с трудом убежал от Ромерика, всё ещё страстно мечтающего о том, чтобы пробраться к Лилиан где-нибудь среди ночи и сообщить ей о своей великой любви. Кажется, рыцарь искренне был уверен, что Ирвин обязан в этом ему помочь и выманить Дору.

Сияющий все предложения просто игнорировал. Разговаривать с Ромериком было так же бесполезно, как и с Дженой – их, одинаково сумасшедших, надо было запереть в какой-то камере вдвоём и уйти. А через недельку заглянуть и проверить, кто выжил…

- Тогда я пошла. Приятного вечера, голубки. Буду поздно! – Нимфадора выразительно подмигнула, наверное, всё-таки Лилиан, а не Ирвину, и, покачивая бёдрами, даже не вышла, а выплыла из комнаты. Пирог тоже унесла, но за её спиной оказался ещё один такой же, только уже наполовину съеденный – должно быть, Дора ела сама и угощала Лили. – Проведите время с пользой! – донеслось уже из коридора, и Ирвин усмехнулся.

Всё-таки, подозревать в чём-либо Дору было глупо – она казалась искренней и очень простой, тёплой женщиной. Наверное, не поженись Ирвин с Лили, он бы даже признал попытки своей матери свести их с Нимфадорой единственным разумным её поступком. Правда, то, какими методами Джена осуществляла задуманное, вызывало отвращение, но ведь Нимфадора не виновата, что ей так везёт на больных на всю голову людей? Соседка, муж – как на подбор!

- Думаешь, - хмыкнула Лили, - что всё-таки поспешил с женитьбой? Я, между прочим, препаршиво готовлю!

- Разве прелесть жены в готовке? – Ирвин устроился на краю кровати и потянул вывернувшуюся было из рук Лили к себе.

- Это пока ты молодой, - рассмеялась Лилиан, отталкивая его, - прелесть жены не в готовке. А вот как станешь постарше, будешь ворчать – соблазняла-соблазняла, а потом оказалась отвратительной безрукой хозяйкой! И как с такой жить? С ней только спать и можно.

- Я ж женился до тридцати четырёх? Женился, - Ирвин всё-таки усадил жену к себе на колени. – Так в чём проблема? Стареть быстро не буду, а, как каждый нормальный маг, ещё лет тридцать буду чувствовать себя не старше тридцати пяти. Ну, ладно, сорока… - он покрепче обнял Лили за талию и прошептал ей на ухо: - Но ты ж не по этому поводу грустишь, правда?

Осторожно, будто бы опасаясь, что Лилиан вот-вот оттолкнёт его, мужчина прикоснулся губами к пульсирующей на шее артерии – почти как заправский вампир, хотя Сияющий ни разу не видел представителей этого вида на территории Рангорна, на этом континенте, славившемся прежде своим плохим отношением к магии, они почти не водились. Некромантка усмехнулась, но всё равно грустно.

- Тебя раздражает Дора? Или ты ревнуешь?

- Меня раздражает Ромерик, - призналась Лили. – Не нравится, как ведёт себя Танмор. И у некромантов очень сильно развитое чутьё. Моё подсказывает мне, что четыре дня без происшествий – это слишком. А с той поры, как мы побывали в "Вольном", не случалось ничего. Ни хорошего, ни плохого!

Больше всего хотелось сказать, что Лили просто забивает ерундой свою хорошенькую головку и разубедить её в том, что есть повод для беспокойства, но профессиональное чутьё тоже не давало Ирвину покоя. Воображение, конечно, не рисовало картины диких убийств, но всё, что происходило вокруг, не вызывало ни малейшего доверия. В лагере было слишком спокойно.

Слишком, как для такого количества плохо контролирующих себя молодых магов, не слишком-то хорошо поддающихся обучению.

- И дети достали, - прошептала Лили. – Мне казалось, что преподавать всё-таки немного легче. Должно быть, ошиблась. Наверное, это вообще не для меня.

- Не забивай голову ерундой, - хмыкнул Ирвин. – Это не студенты, а малолетние неконтролируемые маги – всегда противная аудитория.

- Но тебя-то они слушают.

Его губы мазнули по её щеке, оставили невидимые следы на скуле, и Лили усмехнулась, но – грустно, с трудом, будто вынуждая себя реагировать на мужа.

- Меня много кто слушает, - протянул Ирвин. – Преступники, например. Сама понимаешь, трудно спорить с главой Следственного Бюро. Опасное дело.

- Я – некромантка. Эти дети ничуть меня не боятся. Ну, почти, - Лилиан хмыкнула. – Потому что если ещё раз посреди занятия зайдёт Ромерик с каким-нибудь букетиком из могильных цветочков или котов… Даже твоя мама уже успокоилась! И что хочешь, то с этим и делай. Они и Танмора-то не слушают, не то что меня. Зато за Ромериком бегают хвостом. И за каким-то ещё преподавателем, никак не запомню, как его зовут. Говорят, он им фокусы показывает.

Ирвин закатил глаза.

- Я уж думал, что фокусы вместе с Его Высочеством покинули наш лагерь ещё в первый день, - протянул он. – Расслабься. Что тебе до этих детей?

- Но мы ведь здесь потому, что я того захотела.

- Считай, что мы тут только для того, чтобы вычислить Танмора и разобраться с моими проблемами на основной работе, - предложил Ирвин. – Уверен, от этого тебе станет легче. Я вот тоже не слишком успешен в профессии, уже который год не могу поймать эту дурацкую банду.

Лили вроде бы даже расслабилась, по крайней мере, улыбка, заигравшая на её губах, была куда более искренней, чем предыдущая. Она сама потянулась к Ирвину и нашла его губы своими, вкладывая в поцелуй куда больше страсти, чем нежности, невольно выплескивая собственный гнев. Сияющий только позволил себе сжать Лили в объятиях крепче, чем следовало – чтобы она едва слышно вскрикнула, прощаясь с накопившимся внутри напряжением. Он впитывал её эмоции добровольно, отдавая взамен собственную магию, чистую, светлую и способную излечить не только физические, но и душевные раны. Лили заметно расслабилась, и поцелуй стал мягче, жарче, она уже не пыталась выместить свою ненависть, а делилась куда более глубокими и сильными чувствами…

- Ми-а-а-ау!

От неожиданности девушка аж подпрыгнула и буквально слетела с колен Ирвина.

- Сволочь! – недовольно выругался Сияющий. – Ну-ка вылезай из-под кровати, костлявая дрянь!

- Он даже меня не слушает, - устало промолвила Лилиан. – Некромантку-то. Такое впечатление, что на них нацепили оживляющее заклинание, а на меня оно сработало, как триггер. Никогда не теряла контроль над оживленцами. Томас вот…

- Томас – человек.

- Да, шеф-повар, между прочим, - кивнула девушка. – С противным характером. Ты знаешь, сколько пришлось выплетать заклинание, чтобы не блокировать его жизненный опыт и одновременно держать в узде? И ты серьёзно полагаешь, что я не справлюсь с каким-то кошачьим скелетом, если сама его оживляла?

Ирвин не стал спорить, его познания в области некромантии были не настолько сильны. Вместо этого он опустился на колени на ковёр и сунул руку под кровать. Не прошло и нескольких секунд, как костистая кошачья морда ткнулась в протянутую ладонь, и он сгрёб его за рёбра и вытащил наружу.

- Тебя слушает, - разочарованно протянула Лили.

Мужчина собирался сказать, что на целительскую магию все некросущества ведутся куда лучше, чем даже на хозяйский зов, что он, Ирвин, для этого кота прекрасная еда, потому и попытался подпитаться, но не успел проронить ни слова.

Дверь распахнулась настежь, и на пороге застыла Дора. Она была без пирога, растрёпанная и испуганная.

- Там… Там… - выдохнула женщина, не в силах собраться с мыслями. – Там такое!.. Скорее!..

- Что? – растерялась Лилиан. – Дора, что случилось? Что-то с детьми? С иди… Ромериком?

Но Дора только замахала руками.

Ирвин не стал мешкать. Не задавая лишних вопросов, он бросился следом за помчавшейся по путанным коридорам Нимфадорой. Лили заспешила за мужем, тоже почувствовав что-то неладное, и её сила, разбуженная дурацкими мёртвыми котами, то и дело против воли самой девушки дотягивалась до Ирвина, перебивая все остальные ощущения от окружающего мира.

Они были не единственными, кто взволновался. Преподаватели, реагируя на поднятый Нимфадорой крик, выскакивали из своих комнат, и Ирвина, потянувшегося ментально к неизведанной проблеме, окатывало, словно холодной водой, чужими эмоциями, вложенными в их магические вспышки.

Но снаружи тянуло чем-то куда более сильным. Ирвин ещё даже не успел выскочить наружу, как почувствовал могущественную, но плохо контролируемую магию, состоявшую из множества мелких частиц. И когда выбежал наружу, уже понял, что именно произошло.

На поляне, той самой, предназначенной для массовых телепортаций, полукругом стояли дети. Даже человек, никогда в жизни не видевший, как выглядит ведьмин круг, понял бы, что малолетние маги составили именно его – а Ирвин не просто видел, он не раз такие разгонял и помнил, какова на вкус стихийная магия, смешавшаяся в единое целое и состоящая из множества разномастных компонентов. То, что сложили дети, было уму непостижимо. Они так легко отдавали свою силу, вливая её в какое-то мудрёное, непонятное заклинание, так просто делились силой, даже не задумываясь о последствиях, что Сияющего аж самого потянуло в общий круг.

Когда-то, будучи совсем маленьким ребёнком, он принимал участие в подобной затее. Соседские дети играли в магов, только не в благородных светлых, а в тёмных. Они собрались в подворотне, тринадцать человек, как и сейчас, зачитали сворованное кем-то из родительской книги заклинание и едва не взорвали всю улицу.

Одарённых среди них было четверо, включая самого Ирвина, в столь юном возрасте не способного ни на что разрушительное и периодически увлекающегося исцелением пострадавших муравьёв.

Сейчас одарёнными были все. И заклинание, которое они бормотали себе под нос, всячески коверкая звуки, Ирвину совершенно не понравилось.

Он дёрнул одного из мальчишек за плечо и заглянул в его остекленевшие глаза. Мальчик даже не отреагировал, его губы всё ещё шевелились, выговаривая одно слово за другим, а остальные маги метнулись к детям, пытаясь вытащить их из круга.

- Назад! – закричал Ирвин, но было уже поздно. Волна отката отшвырнула прочь какого-то незнакомого мага, тоже из преподавателей. – Назад! Пусть заканчивают сами!

Подойти сейчас к детям означало совершить изощрённую попытку самоубийства. Ирвин поражался, что его собственных целительских способностей хватало на то, чтобы спокойно стоять рядом. Магия, плохо контролируемая и направленная в нескладное, с ошибками произнесённое заклинание, грозилась пролиться на поляну неконтролируемым морем, и трудно было предположить, какое вредоносное излучение будет исходить от леса в ближайшие три сотни лет, если всё не исправить.

Ирвин чётко знал: остановить он сейчас никого не сможет. Потому, вместо того, чтобы препятствовать колдовству и закрывать детям рты, повторял за ними заклинание, исправляя каждый ошибочный звук и вкладывая собственную магию – светлую, созидательную и, что самое главное, хорошо сформированную. Следуя за его силой, как за путеводным маяком, другие чары тоже укладывались в правильные формулировки, и Ирвин чувствовал, что чернота ведьминого круга, так испугавшего Дору, начинала утихать. Это не отменяло того, что что-то дети всё-таки наколдовали, но, по крайней мере, весь лагерь теперь не собирался уйти под землю.

Когда Ирвин вновь в глаза одного из участников круга, те были уже ясными. Дети постепенно возвращались в сознание, заклинание было зачитано до конца.

- Кто с вами это сделал? – взволнованно спросил Ирвин, присаживаясь на корточки. – Вы…

- Лилиан! Леди де Кан! – раздался громогласный вопль откуда-то со стороны леса. – Я так счастлив, что свидетелем моего рыцарского подвига станут все преподаватели этого распрекраснейшего летнего лагеря!

- Господин профессор, - тут же наябедничал мальчишка, - попросил помочь ему совершить подвиг. Потому что он не колдует. А мы решили помочь!

Ирвин сглотнул. Он не стал даже уточнять, почему Ромерик представился детям профессором, если у него даже нет высшего магического образования – да у этого придурка и среднего-то образования, судя по действиям, нет, или оно хромает на все ноги и на голову!

Смотрелся Ромерик просто потрясающе.

Бы.

Веке эдак в позапрошлом. Хотя, где там… Носить такую кольчугу следовало ещё при Дарнаэле Завоевателе, а жил он, уж увольте, больше шести сотен лет назад. Славный был король… Вот только, к сожалению, Ромерик не был современником ни одного Дарнаэла, даже того, который правил сто лет назад, а жил и совершал свои подвиги сейчас.

Он был верхом на какой-то убитой горем лошади – ещё бы, волочить на себе такую махину, облачённую в доспехи, да ещё и с шлемом в виде ведра. Или ведром в виде шлема? Меча не нашёл, потому вооружился сверхдлинным копьём, и, когда лошадь особенно уставала, опирался им о землю, помогая ей передвигаться. Вид у Ромерика был безгранично довольным, он то и дело встряхивал головой, чтобы красные перья, воткнутые в то самое ведро, торчали под нужным углом, и поглядывал на Лилиан, словно надеялся увидеть одобрение, пылающее в её глазах.

- Ну как? – гордо поинтересовался он. – Ты довольна подарком?

- Каким подарком? – поразилась Лили.

- А? Сейчас доставят! – гордо сообщил Ромерик.

И в тот же момент раздался гром, и земля под ногами задрожала, предупреждая о, очевидно, массивности подарка.

Ирвин с трудом успел отшвырнуть в сторону мальчишку, из-под которого выстрелила в воздух средних размеров туя, и отпрыгнул сам. Под его ногами, и спасибо, что хоть не вместо них, проявлялись высокие ступеньки.

Другие дети сориентировались сами и с визгом бросились в разные стороны. Заклинание сдерживало их, выжимало все силы, подпитывалось, чтобы не прекратить свою работу раньше необходимого, и вокруг поляны засияло – яркий ореол бытовой магии, солнечно-жёлтой, слепил и заставлял жмуриться.

Перед скопившимися на поляне магами медленно проявлялось огромное здание. Из воздуха появилась красивая вывеска, резная дверь, к которой и вели те самые ступеньки, обвитые дикими растениями перила…

- "Сердцем наречённые", - прочла Лили вслух. – "Подари своей любви несколько дней тишины и покоя"… Это что такое?!

Следом за вывеской проявлялись и другие части здания. Оно оказалось высоким и напоминало замок, разве что было не таким массивным, а архитектура всё равно оставалась современной, даже если и сделанной под старину. В слепых окнах трепетали шторы, изнутри доносился тихий, неизвестного происхождения гул.

- Замок! – гордо сообщил Ромерик, пытаясь слезть с коня. – Любимая! – он всё-таки сполз со спины несчастной лошади, и скакун, облегчённо фыркнув, на всякий случай отошёл подальше от сумасшедшего хозяина.

Ромерик попытался поклониться. Шлем, ничем не закреплённый, тут же слетел с головы, и оказалось, что он был с приличной дырой в дне, а перья были привязаны к голове рыцаря широкой лентой. Решив, что идея с поклоном – идея плохая, Ромерик плюхнулся на одно колено. Доспехи, неправильно закреплённые, загремели громче, чем выстраивающийся из воздуха дом, но рыцарь этот факт проигнорировал.

- Моя любимая Лилиан! – выпалил он. – Я хотел поднести к твоим ногам!..

Обнаружив, что ноги любимой Лилиан всё же немного дальше, чем на то рассчитывал Ромерик, он попытался подползти к ней. Ползать, опираясь на одно колено, было некомфортно, и Ромерик, воровато оглянувшись, опустился на четвереньки, стремительно преодолел разделявшее его и Лили расстояние и схватил её за руку.

- Этот замок – свидетельство моей любви к тебе! – выпалил он. – Я дарю тебе его, любимая, и надеюсь, что наши чувства будут такими же прочными, как и он!

Красовавшийся на высоком шпиле флюгер в форме петуха, поняв, что прочность отношений надо опровергать, свалился вниз и почему-то испуганно закукарекал, хотя был сделан из дерева и какого-то сверкающего материала. Ромерик его проигнорировал, переучивать патетические выражения было уже поздно, а импровизировать он умел только в строго ограниченных рамках.

- Прими ж этот дар от меня, возлюбленная, а вместе с ним мою руку и сердце! – гордо продолжил Ромерик. – Ты станешь моей женой?

Весь преподавательский состав повернулся к Лили, словно её ответ был важнее огромного здания, уже полностью появившегося на территории летнего выездного лагеря при НУМе.

- Нет, - пожала плечами Лилиан. – Я замужем.

- Ирвин даст тебе развод! – воскликнул Ромерик, решив, что интересоваться мнением самого Ирвина в данном случае – редкостное излишество.

- Нет, - повторила Лили. – Даже если ты будешь единственным мужчиной, оставшимся в этом мире – всё равно нет! – она попятилась. – И перестань на меня так смотреть. Ты сумасшедший!

- Как? – ахнул Ромерик. – После того, что я сделал?

Он попытался двинуться следом за Лилиан, но, поднимаясь на ноги, запутался в собственных доспехах и вынужден был вновь принять прежнее положение.

- Как?! – повторил он ещё раз, словно Лили была похожа на женщину, так стремительно меняющую своё мнение, что сейчас ответила б ему согласием. – Неужели ты не понимаешь, какие труды были вложены во всё это? Сколько всего я пережил, чтобы сделать тебе действительно красивое предложение руки и сердца? Ведь я люблю тебя! Я даже готов взять твою фамилию! Да что там, я буду счастлив стать герцогом де Каном!

Лилиан не сомневалась, что Ромерик с удовольствием стал бы герцогом, а де Каном или каким-нибудь другим – это уже не имело особенного значения.

- И после того, как я телепортировал тебе огромный замок, ты ещё говоришь мне нет?! – возопил Ромерик.

- А вот с момента телепортации огромного замка, пожалуйста, поподробнее.

Рыцарь вздрогнул и оглянулся на знакомый голос.

- Я прямо жажду подробностей. Должны же быть какие-то причины, по которым ты до сих пор не мёртв, благородный рыцарь.

На пороге телепортированного здания, скрестив руки на груди, стоял Сагрон. И, судя по всему, о своём преподавательском статусе он напрочь забыл, отлично вжившись в роль проклятийника со стажем.