Следственная некромантия

Глава семнадцатая

Многие, испытывая неудачи в личной жизни, предпочитали утопать в работе. Лилиан это не нравилось, в первую очередь потому, что в её собственной работе утопать было очень опасно. Каждый раз, когда она, отмахиваясь от глупых мыслей, пыталась погрузиться в какую-нибудь активную деятельность, девушка тут же вспоминала, что и источник-то всех её проблем в жизни – некромантия.

Иметь такой дар было равно проклятию.

Наверное, именно потому она с сочувствием относилась ко всем коллегам по дару, старалась никогда не осуждать тех, кто сбивался с тяжёлого пути праведности и была способна поддержать даже ненавидевшего её некроманта в трудную для того минуту.

Но сегодня раздражение было слишком сильным, чтобы Лили испытывала хоть малейший пиетет к четверым малолетним некромантам, считающим, что их магия – это отличный повод для того, чтобы глупо гоготать и посматривать на Лили, дожидаясь, как же она всё-таки отреагирует на очередную попытку сорвать занятие.

Когда она пришла, ещё никого не было. За короткие пятнадцать минут занятие успел посетить Сагрон, прихватить с собой мертвеца и, не особенно уточняя, как себя чувствует Лилиан, уйти, Они были неплохо знакомы, хотя и, к счастью, отнюдь не настолько тесно, чтобы считать себя друзьями или по меньшей мере товарищами, не особенно ладили, и Сагрон не навязывался.

Куда труднее сейчас было бы перенести кого-нибудь участливого, доброго и милого, улыбающегося ей и твердившего, что всё будет хорошо. Вот, сейчас Ирвин придёт в норму…

Лили вздрогнула. Ей не хотелось задумываться о том, что она была тем ещё источником энергии – и отлично подходила под характеристику взрывоопасной, ядовитой и чего-нибудь в том же духе. Девушка ненавидела себя за это. Причинять вред Ирвину? Единственному мужчине, который видел в ней нечто большее, чем просто некромантку?

Лили сжала зубы. Она проклинала себя за то, что не могла сдерживать дар, не умела сжимать его в своих руках так крепко, чтобы тот даже не сдвигался с места, с огромным трудом преодолевала множество неурядиц, связанных с её собственной магией. Она… Она не жила почти, если честно, всю жизнь пыталась загнать некромантию куда-то в глубины своего тела, и стоило только кому-то принять её вместе с даром, с естественными способностями, как этот кто-то оказывался в лапах энергетического вампира и не имел теперь права находиться рядом с некроманткой!

А ведь, тренируйся Лилиан, она могла бы, наверное, достигнуть уровня Танмора. А если превзойти его? Вдруг?

- Что, нет, паршивцев?

Лили оглянулась. Котэсса – так, кажется, звали коллегу Ирвина, - смотрела на Лили отнюдь без сочувствия, скорее с плохо скрываемым раздражением. А эта-то почему? Считает, что Сияющий мог найти себе жену получше? Так он и не искал-то особенно, и супругами они стали случайно.

- Кого?

- Да детей, - пожала плечами Тэсси. – Прогуливают? Мерзопакостные существа.

- А. Да, - кивнула Лили. – Есть такое.

- Терпеть не могу детей, - легко заявила Котэсса, и Лили почему-то показалось, что она лукавила. – А мой муж прямо-таки на этом помешался. Роди наследника, роди наследника…

- Это Сагрон-то?

- Ну да, - фыркнула Котэсса. – А кто ж ещё? Не Ирвин же.

- Что-то не похоже на него – такое страстное желание иметь детей…

- Вы плохо знакомы.

Они и вправду были плохо знакомы, но Лили как-то не верилось, что доцент Дэрри прямо-таки принуждал свою супругу рожать.

- А я вот думаю, не сбежать ли мне от своего мужа? А что? Тиран? Тиран.

- Он…

- Не-а, - покачала головой Котэсса. – Руку он на меня не поднимает. А лучше б поднимал! Что ж это за брак такой, когда супруги любят друг друга? Когда ссорятся только ради того, чтобы особенно бурно помириться в постели? Смешно! Просто смешно! А что за семья, когда муж и жена хотят друг от друга детей? Ты представляешь, что может выродиться? А если вдруг некромант?!

- Издеваешься, - прошипела Лили.

- Разумеется, - кивнула Тэсси. – А что мне ещё остаётся делать, если ты собираешься бросить Ирвина и убежать от него куда подальше, потому что считаешь, что у вас в семье не всё в порядке? Он, конечно, придурок, что полюбил некромантку, не спорю. Но и ты не лучше. Целитель? Это ж надо так понизить процент рождаемости некроманта в семье!

Лилиан оживилась.

- В каком смысле, понизить процент рождаемости?

Она услышала за спиной шевеление, но не стала оборачиваться. Кто там ещё мог быть, за исключением вездесущих детей? Никто.

- Да в прямом, - усмехнулась Котэсса. – вы ж целитель и некромантка. Все прекрасно знают, что эта магия не терпит смеси с чем-нибудь равным по силе. А тут собрались. Двое! В итоге, в лучшем случае, шанс родить некроманта, а не целителя, пятьдесят процентов! А я подозреваю, что каких-нибудь двадцать на тех и на других. А в шестидесяти оставшихся у вас родятся обыкновенные маги. Боевики, проклятийники, бытовики. В общем, банальщина. Это ж надо так попортить родословную! От Ромерика – и то меньше вреда бы было. Между прочим, - она таинственно улыбнулась, - это его теория. Он мне доказывал как-то, что мой проклятийный дар с классической боевой магией Сагрона, замаскированной под проклятия, смешивать нельзя. Небось, даже на кафедре поинтересовался, какие у нас ауры. Этот может…

- Ты хочешь сказать, - прищурилась Лили, - что у нас будут нормальные дети? Впрочем, какая разница! Я всё равно не смогу жить с Ирвином. Не отравлять же мне его окружение своей некромантией.

- Сомнений нет, эта мера излишне радикальна, - подтвердила Котэсса. – Кстати. У твоих подопечных к тебе, кажется, несколько вопросов?

Лили обернулась.

Подопечных оказалось вдвое больше ожидаемого.

И если часть из них была порядочно живой, то другие, явно пытаясь отличиться, позвякивали косточками, демонстрировали Лилиан голые рёбра, а кто-то – даже металлические украшения с тех незапамятных времён, когда на этой равнине проходила древняя битва, а потом на её месте какой-то дурак ещё и вздумал построить кладбище и свозить сюда дворянство средней руки.

Скелеты зарычали.

Лилиан посмотрела на Котэссу. Разумеется, та совершенно ничего не могла сделать с надвигающимися живыми мертвецами – это был вопрос отнюдь не её компетенции. Как максимум, Тэсса способна была телепортировать куда подальше или, спасаясь, попытаться сжечь или расщепить их кости. Это помогло бы, хотя было грубым способом.

Но никто и не ждал, что она бросится расщеплять чужую плоть и кость. Удивляло другое. Тэсса не визжала, не пугалась, не пыталась спрятаться. Она совершенно спокойно, вменяемо смотрела на живых мертвецов и, что было очевидно, нисколечко их не боялась.

Лилиан это поразило, причём в хорошем смысле этого слова. Она ожидала от девушки как минимум испуга. Но та даже не дрогнула.

- Молодые люди, - это было обращено отнюдь не к скелетам, а к четвёрке молодых некромантов, пробудивших костлявую братию, - вам не кажется, что это несколько незаконная деятельность?

Среди учеников было трое мальчишек и одна девушка, которую Лилиан про себя пометила как больше всего заслуживающую сочувствия. Женщины-некроманты в их обществе приживались очень плохо, их пытались отторгнуть, словно те сами загнивали вместе с оживляемыми ими существами.

Но, когда девушка – а ей на вид было лет шестнадцать, пора бы контролировать свой дар и как минимум свой язык, - заговорила, Лили моментально распрощалась со всеми зачатками зарождающейся к ней симпатии.

- Между прочим, - с вызовом произнесла девчонка, - мы ещё не имеем возможности контролировать свой дар. Оно само встало. А если вы не отпустите нас погулять и не извинитесь за свой длинный язык, так оно ещё и само нападёт!

Котэсса с интересом посмотрела на предводительницу будущей некромантской банды и участливо поинтересовалась к Лили:

- Мне помогать?

- Не стоит, - уверенно отозвалась та. – Сама справлюсь. И это будет очень интересное представление.

Она с уверенностью шагнула вперёд.

- Дорогие мои, прекрасные, лишённые родительской заботы дети, - почти пропела Лили, чувствуя, как в ней просыпается многим известная некромантская мстительность. - Известно ли вам, насколько опасным бывает бросать вызов женщине, которая, в отличие от вас всех, является дипломированным специалистом в области общения с мертвецами?

- Спирит, что ли? – гоготнул самый старший из присутствующих, почти сформировавшийся уже парень, высокий, но тощий и не обретший столь желанную для мужчины умеренную мускулатуру.

- Не-а, - ухмыльнувшись, ответила Лили. – Некромант.

Скелеты зарычали.

Девчонка сделала ещё один шаг вперёд и посмотрела на своих взрослых противниц – в первую очередь на Лилиан, потому что о существовании Котэссы она уже успела позабыть, - как на пустое место. А потом махнула рукой. Очевидно, в ответ на этот знак скелеты должны были сойти с места и с тем же утробным рыком напасть на взрослых колдуний.

К сожалению или к счастью, способности у девушки оказались не столь впечатляющими. Только один скелет, вяло пощёлкивая зубами, подошёл к Лилиан, осмотрел её с поразительной внимательностью, кажется, даже обнюхал, насколько мертвецы вообще способны выполнять такие действия, тряхнул рёбрами, между которыми забилась земля, и вдруг утробным голосом заявил:

- Я на это не подписывался! Мне свои кости дороже!

И, пощёлкивая зубами, направился в сторону некромантки.

Самые младшие попятились, но не успели сделать ни единого шага, потому что их тут же схватили под руки их собственные скелеты. Дети, как существа осторожные, наученные, вероятно, родителями, что не стоит рисковать, если вдруг что-то идёт не так, притихли.

Их предводительница попыталась повернуть скелеты обратно, но её потуги всё равно не увенчались успехом. Тот оживленец, который раньше подчинялся, очевидно, ей самой, теперь был полностью во власти Лилиан.

- У вас всё ещё есть настроение со мной спорить? – гневно произнесла Лилиан. – Скелет! – обычно она предпочитала давать оживленцам имена. – Диктовать им первую главу основ некромантии! – она швырнула книжку, и тот успешно поймал её, сжимая костями-пальцами. – Следить, чтобы записывали. Два часа не с места, - и она повернулась к Котэссе. – Что ты там говорила о детях?

Тэссу совершенно не смущал подход Лили к воспитанию студентов. Напротив, она, судя по всему, поддерживала подобные методы, потому что с уст девушки не сорвалось ни одно кривое слово.

- Я говорила лишь о том, что не стоит себя ограничивать. Уверена, Ирвин уже восстановился. Подумаешь, один вечер вам нельзя было провести вместе? Ну, да, сорвались какие-то романтичные планы, я понимаю. Но это жизнь. Когда я задерживаюсь на работе, впрочем, Сагрон рвёт и мечет.

- А когда он – вдруг вырвалось у Лили.

Она обернулась на детей, подумала, что всё-таки не стоит оглашать такие интимные подробности при них и отвела Котэссу немного в сторону. С этого расстояния было слышно, как чётко, с выражением, читал первую главу о собственном же уничтожении скелет, нисколечко не стесняясь содержания произносимых фраз. Со стороны могло показаться, будто он даже осознаёт их смысл, просто не боится, но Лили чётко знала, что на такую умственную деятельность способны только с толком сделанные оживленцы, а не случайные кости, вытащенные из-под земли. А этот ещё и весь в глине….

- Когда он, - удостоверившись в том, что их никто не ищет, протянула Котэсса, - и это не совпадает с очередной моей задержкой, то рву и мечу я. Потому что мы любим друг друга, а хорошая ссора отлично подогревает семейную жизнь, когда у вас обоих вспыльчивый характер.

Лили кивнула и тут же вздрогнула. Запястье обожгло жаром, и она даже посмотрела на браслет, подозревая, что с Ирвином что-то случилось. Но нет. На коже медленно проступал магический след призыва, и, хотя браслет блокировал его, знак всё равно жёг и вызывал крайне неприятные ощущения.

- Что произошло? – участливо поинтересовалась Котэсса. – Призыв?

- Да, - кивнула Лилиан. – Мерзость какая… Терпеть не могу, когда меня так зовут, говорила же, что только в крайних случаях. И знак для него оставила в своей комнате, у Доры. Она обещала, что только если вдруг будет рушиться мир…

Лили запнулась.

- Если это Дора, то мне стоит поспешить.

- А это Дора?

- Ирвин не стал бы использовать этот знак, - с уверенностью произнесла девушка. – Я не сомневаюсь в том, что он нашёл бы куда более приятный способ. Тогда остаётся только Дора? Она вроде как бытовик и не до конца осознаёт некоторые последствия своего колдовства… в общем, хочу я того или нет, а идти надо.

Спорить и заявлять, что знак призыва – это ничего не означающая ерунда, Котэсса не стала. Очевидно, она и сама отлично понимала, что всё это может значить и насколько опасным оказаться, только не слишком-то спешила признавать вслух. Вполне возможно, просто на работе не привыкла сеять панику, и такая особенность её восприятия сохранилась и в обыкновенной, так сказать, гражданской жизни?

- Присмотреть за этими? – уточнила Котэсса. – Или пойти с тобой?

Лили вздохнула. В том, что скелет будет вести себя порядочно, она не сомневалась. Юные некроманты тоже вряд ли посмеют сбежать, да и кто б их пустил? К тому же, Лили внезапно стало стыдно за то, что она так легко, так бездумно применила собственный дар, да ещё и направила его ученикам во вред. Может быть, профессор Куоки и был прав, когда говорил, что некромантов нельзя подпускать к учащимся? С другой стороны, Лили несколько раз читала лекции в НУМе, и у неё всё отлично получалось. Да и наука влекла к себе. Дело, наверное, в аудитории и её возрасте, хотя и оправдывать себя…

Чтобы избавиться от дурных мыслей, нагло лезущих в голову, пришлось тряхнуть волосами и даже легонько ударить себя ладонью по лбу. Это помогло, и Лилиан наконец-то приняла решение относительно учеников. Тем более, тянуть было нельзя. Запястье болезненно жгло, а браслет нагло пытался погасить призыв, не пропустить его сквозь магическую защиту. С чего бы это?

- Я пойду. А ты поищи Танмора, пожалуйста, - попросила она. – Ирвин его в чём-то там подозревает, конечно, но в первую очередь надо ставить под сомнение исполнение профессиональных обязанностей. Ну, право слово, я ж только ассистентка! Пусть сам преподаёт. Найдёшь?

- Найду, - кивнула Котэсса. – по ауре… Какой-то его предмет есть?

- Да, это его учебник. Сам мне его всунул. А я пойду, наверное… К себе. Там что-то не то происходит.

Знак на запястье стал жечь сильнее. Заклинание призыва обычно действовало очень просто – надо было дотронуться до руны и держать руку несколько секунд, чтобы вызов добрался до адресата. Но на сей раз Дора – ведь начертанная Лили руна хранилась именно у неё! – всё никак не хотела снимать ладонь с знака. Неужели происходило что-то настолько плохое, что надо было посылать столь громкий сигнал о вызове? К тому же, Нимфадора, как любой маг, прекрасно знала, какие последствия у такого рода вызовов, кричащих, буквально требущих… Да и просто больно!

Лили тряхнула головой. Нет, думать о плохом – определённо то, что она отлично умеет делать. Позитивное мышление вообще не о некромантах, а она ещё и пытается побить все рекорды собственной мнительностью. Ведь это ж надо было за такой короткий срок предположить всё самое плохое, что только могло прийти в голову обыкновенному человеку?

Она сначала думала выстроить портал прямо к Нимфадоре, но потом поняла, что понятия не имеет, не откроет ли телепорт прямо посреди Доры, где-нибудь в районе её живота, и не убьёт ли таким образом соседку. В спешке и не такое можно сделать! Потому пришлось быстро шагать к преподавательскому общежитию и почти бежать по ступенькам в направлении своей комнаты.

Последние метры Лилиан, можно сказать, пролетела – толкнула дверь, шипя от боли в запястье, заскочила в комнату и уже начала было говорить – но запнулась, осознав, что Доры в комнате нет.

Вызовом воспользовалась не она.

…За спиной подозрительно громко хлопнула дверь.

Лили не обернулась. Что б ни творилось за спиной, её интересовало только то, что она видела перед собой.

На стуле, обычно остававшемся свободным, как ненужный предмет мебели, или занимаемом сыном Нимфадоры, восседал Ромерик. В руках он крутил принадлежавший Лилиан альбом.

- А что тут? – поинтересовался рыцарь. – Портреты? Рисовала своих возлюбленных?

Лили хмыкнула. С этим альбомом у неё были связаны не самые приятные воспоминания. Ни одного намёка на чей-либо портрет там не наблюдалось. Лили, как каждый нормальный некромант, изучала сложение человеческого тела, и в альбоме можно было найти множество рисунков, иллюстрирующих ту или иную кость или мышцу, а ещё скелеты – в анфас, в профиль, в разрезе…

В общем, ничего такого, что могло бы порадовать Ромерика.

- Жаждешь попасть в этот альбом в качестве модели? – поинтересовалась она. – Это ты нажимал на руну?

- На какую руну? – удивился Ромерик. – Нет! Я ничего не трогал. Альбом только. Меня сюда позвали.

Лили оглянулась. Дверь была плотно закрыта – хотя, и она прекрасно об этом помнила, сама девушка её за собой не прикрывала. Запястье всё ещё ныло, показывая, что цели она так и не достигла. А значит, руной воспользовались не прямо в комнате, но очень близко к ней, а она, не подумав головой, так легко проскочила точку назначения.

- Нимфадора меня звала? – осторожно уточнила Лилиан, стараясь не выдавать неожиданно нахлынувший на неё страх.

- У Доры ж занятие, - улыбнулся Ромерик. – Я видел её сегодня утром, она ещё спешила к своим детям. Наверное, даже из окна будет видно, как они там тренируются.

Лили подошла к окну. И вправду, вдалеке виднелись маленькие, с палец, человеческие фигурки – но даже с такого расстояния зоркая некромантка легко могла рассмотреть Нимфадору. И та явно не напоминала женщину, минуту назад использовавшую формулу призыва. Ведь руна действует и на того, кто призывает, и если это пустой зов, то обязательно обжигает руку и оставляет не слишком приятные ощущения. Лили ведь предупреждала, что из-за этого не стоит пользоваться таким способом вызова без толку, только в крайнем случае.

Теперь у неё складывалось ощущение, что кто-то – и этим кем-то была не Дора, - нарочно позвал её сюда. И Ромерик...

- Ты чего пришёл?

Рыцарь каким-то образом оказался прямо за спиной Лили. Он крепко обнял её за плечи и вдохновенно прошептал на ухо:

- Я так рад, что ты наконец-то решила ответить мне взаимностью!

- Что?! – вспылила Лили.

- Ну как же, - трепетно продолжил он. – Ты прислала мне письмо, к которому вместо подписи приложила платок, которого касались твои губы. И в письме было написано, что ты всё поняла и больше не хочешь мучить Ирвина. Что я – твоя судьба! Ведь мне не плохо от твоих прикосновений…

- Убери свои лапы!

- И что ты наконец-то хочешь воссоединиться со мной, - гордо отчитался Ромерик, укладывая руки туда, куда порядочным молодым людям их совать вообще было нельзя – на женскую грудь.

Лили взвизгнула, спешно стряхнула руки рыцаря со своего тела и отскочила от него в сторону. Но, к сожалению, отскакивать она могла только на подоконник, а рыцарь принял это за призыв к действию и настойчиво повторил попытку поцеловать девушку.

- Руки убери! – взвизгнула она, призывая самое лёгкое из всех проклятий, которые могла вспомнить на скорую руку – чтобы не убить Ромерика, но оттолкнуть его от себя.

Вот только магия не сработала.

Лили пробормотала формулу себе под нос, раз, второй, третий, даже обратилась к внутреннему источнику – магия была в ней, плескалась, билась, но не выходила на свободу.

Заблокирована!

Лили захлестнула паника. Она вдруг вспомнила это ощущение – в последний раз она была без магии, когда профессор Куоки закрыл её с одним отвратительным воздыхателем и куда-то ушёл. Тогда Лили едва не убила пристававшего к ней мужчину, но сама пережила такой ужас…

Она метнулась к двери. Ромерик не стал препятствовать, словно сам не понимал, что происходит.

Лилиан дёрнула дверную ручку, но та не поддавалась.

Закрыто.

- Ты, - она повернулась к рыцарю. – Не смей ко мне подходить! Не смей ко мне прикасаться, иначе ты больше никогда ни о ком не подумаешь! Я умею защищаться и без магии!

- Защищаться? Но разве ты не мечтаешь о ночи со мной? – совершенно безобидно и как-то жалобно удивился Ромерик.

- Конечно, нет! Кто тебе вообще сказал эту ерунду? Кто тебя позвал?

- Да ты ж позвала! – возопил Ромерик. – И свекровь твоя, когда я пришёл, так рада была, что я откликнулся, так нас поздравляла!

Лили обмерла.

Ну, разумеется. Кто, как не семейство Куоки?

- Не подходи, - с угрозой прошептала она. – Иначе я за себя не ручаюсь!..