Следственная некромантия

Глава двадцать седьмая

Ирвин застыл и закрыл глаза. На какое-то мгновение мир вокруг него вновь перестал существовать – он чувствовал только клокотавшую в воздухе магию. Перенасыщенные силой облака грозились обрушиться потоками мелких искр им на головы, и Ирвин знал, насколько болезненными будут мелкие ожоги, как чужеродная энергия переплавит своих жертв, испепелит их, превратит в пыль…

Он крепче сжал ладони Лили и, стараясь не задумываться о том, что будет дальше, потянулся к магии. Да, она была чужая. Да, она была не свойственна ему, как целителю. Да, она могла его убить.

Ирвин заставил почувствовать себя не магом, обладающим неким конкретным даром, а абстрактным существом, чем-то эфемерным, способным только вдыхать и выдыхать энергию. Он знал, что Лили не сможет позвать к себе чужую силу, ведь некроманты не склонны подпитываться из внешних источников – за редким исключением.

Облако, уже почти добравшееся до своих создателей, внезапно застыло. Оно будто ощутило громкий призыв Ирвина, затормозило, можно сказать – почти что задумалось. Магия вывернулась, словно дикий кот, не позволяющий, чтобы его погладили Призванная для того, чтобы кому-нибудь принадлежать, на свободе сила тоже чувствовала себя чужеродной и мечтала воссоединиться с кем-либо.

Ирвин услышал крик – возможно, прозвучавший на подсознательном уровне. Некроманты звали вытекающую из них силу. Объединившись в круг для того, чтобы вновь соединиться с утерянным, они теперь раскрыли все свои резервы, и магия вытекала на свободу, пытаясь приобрести какую-нибудь форму.

Самое удивительное, что магия действительно тянулась к чему-то, что порывалась оживить. Сияющего поражало то, что, сколько б сил ни теряли некроманты, этого всё равно было слишком мало для совершения задуманного. Но пока эта дюжина могла бороться, что б ни ожило с помощью отпущенной на свободу магии, принадлежало бы им, было бы в их плену.

Ирвин попытался рвануть магию на себя, но та не поддавалась. Она была слишком умной, подвижной, живой, чтобы так легко сдаться, опять стать частью человека. Возможно, неуёмная сила обрела что-то вроде гибридного сознания, и именно оно без конца то рвалось в небеса, то стелилось по земле, просачиваясь сквозь чужие сети, расставленные едва ли не повсюду.

Сияющий попытался окутать поток силы мелкими нитками собственной, заключить её в плен, втянуть в себя, но та не сдавалась. Она рвалась на свободу с такой силой, что спустя несколько мгновений тонкие нити лопнули, выпуская всё то, что таилось внутри. С каждым мгновением энергии становилось всё больше, и нельзя было разглядеть небеса за сплошной завесой из полыхающей искристой пелены.

Некроманты тоже выплетали сеть, куда более действенную, подтягивающую клубящуюся силу с каждой секундой всё ближе и ближе. Ирвин понимал, что ещё несколько мгновений – и битва будет проиграна окончательно. Пострадают не только они, а и все вокруг – дети, жители столицы, может быть, вообще все на континенте. Магическая волна способна покрыть собой огромные площади в поисках предмета, в который могла бы влиться – и пока не найдёт, не остановится. Хорошо, если она вольётся в какое-то кладбище… а если помчится по океану и, не сыскав вреди глубинных вод нужные кости, выпрыгнет на берег Объединённой Державы?

Тогда он сменил тактику. Некроманты пытались захватить свою же магию силой, а Ирвин расслабился и, всё ещё крепко сжимая руки Лили, скорее мысленно, чем физически позволил себе потянуться к некромантскому волшебству.

Он звал силу. Не приказывал ей, не велел вновь потерять свободу – предлагал очиститься, избавиться от уз, наброшенных бывшими хозяевами, сбросить с себя эфемерные цепи. Он предлагал магии себя как сосуд, некое универсальное вместилище, способное не просто впустить чары глубже, а и дать им свободу действия.

Ирвин будто жертвовал своей плотью и кровью ради спокойствия чужого дара, и тот оказался на удивление податлив. Магия вновь была кошкой, ластящейся к ногам того, кто её кормит, кто готов почесать за ухом и подарить немного ласки.

Сияющий отпустил одну руку своей жены, чтобы дотянуться до магического облака, запустить в него пальцы, позволить себе почувствовать приятную, мягкую текстуру, вздрогнуть от лёгкого покалывания мелких искорок.

Магии это понравилось. Она вновь протекала сквозь щели в сети, только уже не Ирвиновой, а той, что была выстроена некромантами, опять стелилась, ласково прижималась к новому хозяину, обещавшему не бить, не заставлять подчиняться, а оберегать, подарить полную свободу, не ограничивать дурацкими правилами, не прятать в артефактах… Ирвин словно говорил с чужими чарами, умолял их подчиниться, повиноваться, прислушаться к нему – ради их же блага!

Магия верила. Она собралась в плотный шар с длинным шлейфом и обрушилась на Ирвина с такой силой, что тот едва устоял на ногах.

Казалось, он сгорал. Всё внутри было сплошным ожогом, захлёбывалось в огне сердце. Тело сопротивлялось, напоминая Ирвину, что он – всего лишь целитель. Не некромант. Он не способен обладать этим.

Ирвин мысленно потянулся к Лили, толкнул куда более родственную ей силу в направлении девушки, но та не поддавалась. Ведь именно он, по мнению вдруг ставшей разумной магии, обещал себя в качестве жертвы. Он должен был носить это в себе, а не посторонняя девушка… И как бы Лили ни пыталась раскрыться навстречу силе, ничего не получалось, магия билась о её тело и возвращалась обратно, причиняя Ирвину ещё больше боли.

…Пожал погасил только льдистый холод браслета. Ирвин чувствовал, как странная магия, неизведанная, нисколечко не напоминавшая всё то, с чем он прежде имел дело, окутывала его с ног до головы. Облегчение было временным, точечным, но теперь Сияющий понял, что шанс есть. Крохотный, смешной, но есть!

Зазвенел, поддаваясь призыву, браслет, и Ирвин решился. Если не рискнёт сейчас, разве он сможет дожить до следующего шанса? Неизвестно.

Он позволил силе рвануться вперёд и подтолкнул её в направлении браслета – чтобы подарить Лили ту магию, на которую из них двоих лишь она имела полное право.

В отличие от Ирвина, браслет подарил Лили не ощущение прохлады, не спасительную льдистую сеть, не позволяющую внутреннему пламени разорвать его на мелкие кусочки, а, наоборот, тепло. Оно разлилось по всему телу, сначала едва ощутимое, но с каждой секундой всё более сильное, пока Лили не показалось, что её швырнули в раскалённую лаву. Она дёрнула руку, пытаясь разорвать контакт, но вовремя остановила себя – осознала, что не имеет ни малейшего права сейчас подвести Ирвина. Надо было сражаться. Сражаться до последнего, потому что либо победительницей будет Лили, либо… смерть.

Ей не хотелось умирать. Напротив! Внезапно дикое желание жить охватило её, настолько сильное, что перед глазами даже вспыхнули все возможные будущие перспективы. Ведь она, оказывается, может быть любимой женой, родить супругу детей, которые необязательно станут некромантами, заняться наукой, не дожидаясь осуждения и подвоха каждые несколько секунд… Не бояться профессора Куоки, не терпеть чужие придирки, потому что от толпы никак не спасёшься, будь ты даже самая сильная ведьма…

А всё почему? Потому что ей лучше даётся работа с мёртвой материей?

Так ведь вокруг столько живого! Столько живого – и только что0то мёртвое под ногами, такое твёрдое, такое огромное, такое… Ненаполненное. Словно созданное для того, чтобы она смогла перелить туда всю эту лишнюю, диковатую, не подчиняющуюся силу. Такое себе место свободы.

Лили сгорала – но знала, что у неё ещё есть шанс. Теперь она твёрдо понимала, что сможет вытолкнуть из себя магию, так и хлеставшую через край. Да, это будет очень трудно, ей одной придётся повелевать тем, над чем с трудом имели власть двенадцать некромантов. Но…

Браслет разгорался на ладони, и боль, реальная, близкая, напоминающая о себе ежесекундно, не позволяла отступить. Лили собрала всю магию воедино – и буквально вытолкнула её из себя прочь. Ей показалось, будто чары, сконцентрированные, густые, воспротивились, попытались остаться в её теле, заставить кровь застыть в жилах, но нет. Она не сдастся! Не ради того был пройден весь этот путь…

Мёртвое было рядом. Лили слышала, как гудели древние кости, как отзывалось на зов то, о существовании кого и не задумывались затеявшие ритуал некроманты.

Они хотели оживить человека.

Как же они ошибались!

Лили закрыла глаза – и почувствовала, как тело наливается силой. Как постепенно отступает дикая боль. Магия приняла её. Магия поняла, что Лили способна найти ей применение. Нет, она не будет творить новую реинкарнацию божества, не станет идти против собственной природы, потому что некроманты созданы не для того, чтобы задевать живое. Их удел – мёртвое. Мёртвая плоть. Мёртвая кость.

Чужой скелет под ногами.

Перед нею вспыхнула жуткая картина. Король на огромном постаменте перед армией… Почему никто не выстрелил в него, пока он колдовал? Почему никто его не остановил? Неужели он был настолько всесилен? Но ему нужно было время. Зрительный контакт. Чтобы позволить своей силе раскрыться, ему надо было стоять и смотреть, ни о чём не беспокоясь, не выстраивая щиты…

И он стоял. И выжил. А древнее существо, пришедшее ему на помощь, уставшее от долгого плена, защитило его своим телом. Тот, чьё тело лежало в земле, поросшее лесом, скрытое от человеческих глаз, пошёл на жертву добровольно. Его об этом не просили, нет! Он лишь подумал – неужели нельзя и вправду насладиться последними минутами свободы, отдать свою силу, должно быть, практически неограниченную?

Он расщепился на две части. Одна из них, человеческая, откатилась в сторону – он отрёкся от неё, оставляя лишь животное сознание. Позволил той, второй части выжить, чтобы умирающая древняя раса, от которой сейчас остались одни воспоминания да яркая огненная магия, получила шанс спокойно жить и дальше, а не терпеть гонения.

Тогда, семьсот лет назад, на этой земле были не только люди. Оотсюда сбежали эльфы, умчались прочь гномы, зарывшиеся где-то в глубокие скалы, прочь ускакали орки, потому что их магическую природу никто не хотел понимать. Но разве все могли пережить перелёт через море? Одна независимая крохотная страна, выстоявшая против огромной империи, осколки старой веры…

Когда-то здесь жили драконы. Лили видела одного из них – громадного, кажется, способного одним ударом лапы убить десятки людей. Он змеем извивался у её ног, он разрастался в объёмах, сотканный из волшебства некромантов, мечтающих оживить древнего короля прошлого…

А оживившие всего лишь одного из его защитников, могущественного, но даже не обладающего человеческим сознанием, отторгнувшего его…

Земля под ногами задрожала, предупреждая о чём-то, но Лили не сдвинулась с места. Она позволила неведомой силе захватить себя – но только для того, чтобы направить её всю под землю, туда, где хранились засыпанные грунтом, поросшие лесом кости.

…А в следующее мгновение, когда мир затих на несколько секунд, поверхность под ногами некромантов взорвалась, и громадное существо взметнулось в небеса. То, что было скалой, оказалось одной из костей громадного дракона. Холмистая поверхность леса – вся она вдруг превращалась в равнину, политую кровью воинов…

В небеса медленно поднимался громадный мёртвый дракон.

Лили запоздало поняла, насколько ничтожно мала её власть над чудовищем. Выбираясь из-под земли, оно нисколечко не интересовалось мнением своего творца – огромное, бесстрашное и забывшее о том, что однажды наполовину состояло из человека, было готово только к разрушению, словно взбесившийся зверь.

Девушка не до конца ещё вернулась в реальность. Она услышала, как завопил кто-то, задетый костистым крылом чудища, как дракон наконец-то выбрался из-под земли, взмыл в небо и взревел.

Он был не просто громаден и страшен – казалось, одним своим телом мог занять все небеса. Теперь не было свободной магии, что витала в воздухе, и пространство очистилось от невероятных силовых всполохов, но что толку? Лили видела, что дракону и того, что он получил, было мало, и он, хватаясь за остатки жизни, выкусывал из пространства магию, поглощал её в невообразимых количествах.

Зато браслет на запястье остыл и вновь стал обыкновенным, как и прежде. Лили твёрдо осознавала, что теперь никогда не сможет его снять – выстроенная между нею и Ирвином связь, такой себе мост, по которому прошло такое безграничное количество магии, теперь была нерушимой. Если уж браслетам позволили настолько тесно сплести судьбы своих обладателей, разве было теперь у кого-либо право их разлучить?

Больше всего на свете Лили хотелось броситься в раскрытые объятия Ирвина, уткнуться носом ему в плечо, крепко зажмуриться и не видеть ничего вокруг. Могла ли она это сделать? Нет. Разумеется, нет! Потому что она знала – если сама не сможет остановить дракона, то никто с ним не совладает.

Но зов Лилиан не был услышан. Как бы она мысленно ни пыталась уговорить громадное существо вернуться, защитить её и всех остальных или хотя бы просто осесть, затихнуть, дракон слышал лишь то, что хотел. Он ширял в воздухе, напрочь забыв о законах природы, о том, что давно должен был упасть на землю. Нет, магия позволяла дракону добраться едва ли не до луны – а Лили чувствовала себя выжатой, как лимон. Он уже и не слышал её зова, должно быть, как и все оживленцы, получавшиеся в результате выплеска излишка магии. Как тот, который напал на принца Мартена, как все предыдущие преступления, должно быть, случайно совершаемые некромантами на пути к их главной цели…

Прошло несколько секунд, и Лили сама потеряла дракона из виду. Она больше не чувствовала его, даже не знала, не рухнули ли эти кости где-нибудь в полёте, не свалились ли на голову какому-то несчастному человеку, совершенно не замешанному в этом.

Некромантов раскидало в разные стороны – ведь постамент, на котором они стояли прежде, был никакой не скалой, а лишь засыпанной костью дракона, - но они уже приходили в себя. Лили даже не увидела, скорее услышала свист чужого заклинания, с силой ударившегося в Ромерика – рыцаря отшвырнуло в сторону, и он застыл под одним из деревьев, больше напоминая сломанную куклу, чем живого и вечно влюблённого человека.

Кто-то из некромантов всё ещё лежал в стороне, но многие уже поднимались. Лили с трудом успела отразить выпад, но силы покидали её – слишком много было потрачено на сражение с магией, и теперь девушка чувствовала себя полумёртвой.

Она вскинула руки, пытаясь защититься от следующего встречного удара, и искры ударились о волшебный браслет. По телу прошла волна магии, но теперь она была едва-едва тёплая, а не пламенная, как прежде. Лили отшатнулась и почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Она ещё успела заметить, как тёмная ночь вдруг озарилась белым светом. Ирвин плёл какое-то боевое заклинание, сильное, для Лили – чужое, совершенно незнакомое. Ей самой хотелось закричать, чтобы он был осторожен, остановить мужа, попросить, чтобы не тратил энергию зазря, но Лили едва стояла на ногах.

Она видела, как, вплетая свою проклятийную ленту в чужое колдовство, встала рядом с Ирвином Котэсса. Как задрожал поспешно созданный Сагроном щит от атакующего заклинания. Слышала хрип Танмора, пытающегося подняться на ноги – но у мужчины не осталось и грамма сил, чтобы что-то сделать.

Некроманты атаковали прямо, заслеплённые сиянием, совершали ошибки, и Лили знала, что они не смогут стоять долго. Она сама сползла на землю, оставленная в стороне, и едва дышала – но понимала, что Ирвин не может сейчас быть с ней. Надо защищаться. Надо остановить эту банду. Надо…

С трудом поднялась на ноги Оллада. Лили хотелось крикнуть, предупредить, что в руках у следовательши, очевидно, уже бывшей, какой-то кинжал, может быть, не ритуальный, а самый обыкновенный, но оттого не менее опасный, но девушка была не способна выдавить из себя ни единого слова. Сдавило горло, перед глазами всё плыло, и Лили поняла – она не сможет ничем помочь.

Не закричит. Даже не зашепчет. Она совершенно бессильна, и это – приговор. В первую очередь для Ирвина. Ведь Лилиан потом сможет подняться, прийти в себя, даже если магический откат будет довольно долгим. Но что, если Оллада всё-таки проткнёт её мужа своим кинжалом? Что, если всё-таки добьётся своего?

Лили мечтала остановить её. Хоть как-нибудь! Но её тихий хрип не был услышан, вскинутая рука оказалась незамеченной, и Оллада уже почти преодолела расстояние, разделявшее её и Ирвина. Это должен был быть предательский удар, смертельный, в спину – и в самое сердце. И Лилиан не сомневалась, что Олладу никогда не будет мучить за него совесть.

Можно подумать, у этой предательницы вообще она есть!

А сама Лили никогда в жизни не простит себе случившегося.

Она бы закричала – но единственный вопль, на который была способна Лили, прозвучал в её мыслях…

Олладу отшвырнуло прочь.

Лили успела увидеть только, как что-то светло-серое, цвета кости, ударило девушку – и она уже лежала на земле, а рядом, воткнутый в землю, оказался кинжал.

Дракон промчался над головами магов и на несколько секунд застыл, словно норовил свалиться им на головы – чтобы потом выгнуться под совершенно невероятным углом, хлестнуть по воздуху своим гибким, быстрым хвостом и щёлкнуть по одному из некромантов, собиравшемуся атаковать.

Лили не слышала его. Оживленец напрочь вышел из-под контроля и творил, как ей казалось, только то, что сам хотел. Тем не менее, когда он, широко разинув пасть, бросился к улепётывающему прочь тавернщику, учуяв в нём обидчика своей создательницы, девушка смогла выдавить из себя улыбку.

Она попыталась подняться, хотя бы сесть на траве, но нет – слабость так и придавливала к земле, не позволяя даже поднять голову. Дракон же нисколечко не переживал об этом. Приказы создательницы были ему не нужны – он и так отлично разбирался в том, кто сражался на стороне зла. Раздалось несколько щелчков зубов, и тавернщик был проглочен – целиком, без малейшего повреждения.

Теперь живот дракона больше напоминал такую себе клетку из рёбер. Тавернщик прочно так застрял между костями, без малейшего шанса освободиться, а дракон продолжил спасательную миссию. Одним щелчком хвоста разрубив защитный некромантский щит – Лили, какой бы обессиленной ни была, не смогла не ахнуть от восторга, - дракон пошире разинул пасть и бросился на некромантов.

Выглядело это не очень привлекательно и довольно страшно – по крайней мере, для самих участников процесса. Только и слышалось, как щёлкали драконьи зубы – а некроманты, кто с воплями, кто молча, проваливались внутрь его клетки-желудка.

Кто-то попытался атаковать изнутри, но некромантские искры, ударившись о драконьи кости, растаяли. Кажется, они только укрепили это громадное существо.

Дракон рыкнул напоследок и устроился на поляне, примяв собою несколько десятков деревьев. То, в какой позе свалились некроманты, брошенные в его необъятный желудок, его совершенно не волновало.

Лили видела, как сверкали искры, но, очевидно, клетка была прочной – и отлично отражала магию. Кто-то ойкнул, не способный справиться с собственным даром, и дракон ударил костлявой лапой по животу, утихомиривая наглецов.

Наконец-то она смогла спокойно закрыть глаза. Земля холодила тело, расслабляла, и Лили чувствовала, что проваливается в сон. Она не знала, стоило ли поддаваться желанию потерять сознание, отстраниться от всего происходящего, но сопротивляться ему точно не могла.

- Лилиан! – Ирвин бросился к жене, кажется, позабыв обо всём, включая преступников. Девушка вздрогнула, почувствовав прикосновение пылающих рук, и заставила себя открыть глаза.

Ирвин оказался не просто взволнован – на нём лица не было. Впрочем, эмоцию, столь чётко отпечатавшуюся в чертах мужчины, нельзя было назвать страхом. Лили видела, как с каждой секундой во взгляде супруга прорывалось что-то подобное надежде…

Она растянула губы в слабой улыбке.

- Всё в порядке, - прошептала Лилиан, приподнимаясь на локтях. – Я просто устала… полежу немного…

- Тебя посадят!

Лили обернулась. Раздражённое шипение Оллады она могла воспринять только как признание в её собственном бессилии. Девушка уже сдалась, и всё, на что она была способна – плеваться ядом в направлении бывшего начальства.

- Меня? – Ирвин повернулся к ней. – Это ж за что?

- Ты не имеешь права пользоваться такими заклинаниями не при исполнении, - прохрипела Оллада, с трудом оставаясь в сознании. – И они все тоже! Это запрещённая магия. Я добьюсь, чтобы вы сидели ещё дальше, чем я и некроманты! Моя семья…

- Боюсь, - Ирвин усмехнулся, - ты не дочитала договор со Следственным Бюро. В критические моменты при задержании преступника любой сотрудник, даже временно отстранённый от дел не по причине нарушения закона, а, скажем, из-за отпуска или травмы, имеет право на автоматические возобновление в полномочиях. К тому же, у меня хватает свидетелей. Да, Ваше Высочество? А наряд уже вызван, скоро прибудут. Повяжут наконец-то вашу некромантскую братию.

Лили не услышала, что ответил принц. Ей просто хотелось рассмеяться от облегчения – принять наконец-то тот факт, что ни Ирвина, ни её саму уже никто не тронет, что всё будет у них хорошо. Удивительная радость, навалившаяся на Лили, пьянила куда сильнее любого вина или кьярсы…

- Всё закончилось, - ошеломлённо прошептала она. – Всё закончилось.

- Да, - Ирвин осторожно помог Лили подняться и привлёк её к себе. – Всё плохое закончилось, - почти в губы выдохнул он ей. – А хорошее только начинается.

И поцеловал – так пылко, что Лили вмиг забыла и про Олладу, и про двенадцать некромантов, и про Ромерика и Танмора, которым нужна была медицинская помощь. В её мире в эту секунду существовал только Ирвин – и уверенность в том, что всё будет хорошо.