Смотри. На. Меня.

Глава 16 Звонок

— Романа, проснись. Черт, ты в универ опоздаешь, — Винса трясла меня так, что я чуть не рухнула с дивана.

Рефлекторно кое-как сумев ухватиться за мягкий подлокотник, я растерянно открыла глаза и сонно заморгала.

— Сколько времени? — мой голос был хриплым, слова еле разборчивыми, но я попыталась приподняться на локте, второй рукой потирая лицо. Чувствовала я себя примерно, как человек, которого переехал поезд.

— Уже семь, — убедившись, что я не собираюсь опять засыпать, Винса шумно выдохнула и, на несколько шагов отступив назад, села на край журнального столика. — Я впервые вижу, чтобы ты так крепко спала. Что, вчера прямо настолько хорошо погуляла? А фотографии мне так и не скинула, хотя я ждала.

Убирая ладонь от лица, я не моргая, посмотрела на стену. Все, что вчера произошло, вихрем пронеслось по сознанию. Примерно, как апокалипсис выжигая все на своем пути. Точно так же, как и эмоции мощно всколыхнулись. Будто взрыв.

— Я паршиво погуляла. Даже до ресторана не дошла, — сдергивая с себя одеяло, я села и уже двумя ладонями потерла лицо. Мне следовало срочно прийти в себя. И я только сейчас поняла, что волосы у меня торчали в разные стороны. Наверное, не следовало ложиться спать с мокрой головой.

Вчера Дарио меня так и не отпустил. Сказал, что отвезет домой, но в итоге я решила отправиться не к семье Леоне, а к Винсе. Дом моей приемной семьи для меня всегда был пустым, враждебным, словно там само пространство отторгало меня. А, будучи в настолько неустойчивом эмоциональном состоянии, я хотела оказаться рядом с близким человеком, коей для меня и являлась Винса.

Несмотря на позднее время, подруга открыла мне, но разговора у нас так и не получилось. Оказалось, что я не в состоянии нормально связать фразы. Винса посчитала, что я просто выпила лишнего алкоголя, а я не стала ее переубеждать.

— В каком это смысле ты не дошла до ресторана? — Винса, уже собираясь встать с журнального столика, так и замерла в непонятной позе.

Пытаясь убрать волосы с лица, я так и не поняла, что ей ответить. В итоге решила в общих чертах обрисовать правду. Частичную.

Ранее я уже сказала Винсе, что Дарио не мой парень. Хотела втолкнуть ей в голову мысль, что ей не стоило впускать его в свою дом. Это ради ее же безопасности.

И сейчас я коротко обрисовала то, что прошлый вечер провела с ним. Умолчала лишь о том, что произошло в проулке.

Винса не знала, как на это реагировать. Но она явно растерялась и, кажется, испугалась за меня. Но, сколькими бы вопросами подруга не забрасывала бы меня, времени отвечать у меня уже не было. Я и так опаздывала в университет, а мне еще следовало заехать в дом Леоне. Переодеться и взять учебники.

Но поговорить с подругой мне все-таки хотелось. На душе что-то сильно, болезненно треснуло и мне требовалось хотя бы выговориться.

Может, мы вечером сможем встретиться.

Ближе к обеду опять пошел ливень и, добираясь до работы, я вновь промокла. К счастью, у меня там имелись запасные джинсы и толстовка. В небольшой коморке я переоделась. Выйдя из нее, приняла смену, после чего помыла полы, начистила всю посуду и, предполагая, что посетителей сегодня толком не будет, решила немного посидеть за учебниками. Умостившись за самым угловым столиком, находящимся рядом с прилавком, я разложила книги, но все-таки сосредоточиться на них не могла. Я постоянно смотрела на телефон.

Сегодня мне пришло около пяти сообщений от Деимоса. Было и несколько пропущенных звонков, но я все никак не могла найти в себе сил ответить ему. Всякий раз, когда я порывалась это сделать, душу разрывало в клочья. Становилось настолько больно, словно кто-то ножами мне сердце разрезал.

Уже теперь я понимала, что нам придется расстаться. То, что произошло вчера, является изменой и уже не имеет никакого значения, хотела я этого или нет.

Желала ли я разрывать наши отношения? Нет. От одной такой мысли у меня кровь холодела и в груди скапливались кубики льда. Но Дарио сделал то, из-за чего у меня уже не было выбора. И за это я ненавидела его еще сильнее. До такой степени, что в груди все бурлило будто от раскаленного масла.

Взяв телефон в ладонь, я наклонилась и лбом уткнулась в стол. Сделала несколько глубоких, тяжелых вдохов, но кислорода все равно не хватало. Эмоции стали похожи на иглы, но я все равно пыталась заставить себя поговорить с Деимосом.

Завтра так или иначе, но мы увидимся на подработке в книжном, а я не была уверена, что смогу все это сказать ему в глаза. Лучше поставить точки сейчас. Или вообще хотя бы попытаться это сделать.

Подняв голову, я посмотрела на телефон. Все еще бесконечно долго пыталась решиться, боролась сама с собой, но в итоге кое-как онемевшими пальцами набрала номер Деимоса.

Когда послышались гудки, я трусливо понадеялась, что он мне не ответит. Любой вариант хоть немного отодвинуть этот разговор, казался лучшим исходом, но прошло лишь несколько гудков, как Деимос ответил и я услышала его голос:

— Наконец-то ты перезвонила. Почему с тобой не было связи? У тебя что-то случилось?

Я не понимала, где он сейчас находится, но на заднем фоне было прямо слишком шумно. Так, что голос Деимоса тонул в гуле. Но все же я его отлично расслышала и в груди вновь новым потоком расплылась боль.

Когда мы впервые начали проявлять друг к другу симпатию? Наверное, ответить на этот вопрос невозможно. У нас все происходило постепенно и, в тот же момент, как взрывы из испепеляющих искр. При каждом случайном касании, взгляде, слове. Иногда с полным непониманием того, что именно мы чувствовали. Мы ведь сразу иногда ругались. Слишком остро воспринимали каждую сказанную друг другу фразу. Но, в тот же момент, даже когда мы были в ссоре и не разговаривали, Деимос ждал, когда я закончу работать, даже если на это требовались часы и по темным улицам провожал к остановке. Приносил кофе. Запрещал носить тяжелое. Иногда молча брал мою ладонь в свою. А однажды переплел наши пальцы и, приподнимая мою ладонь, прикоснулся к ней губами. Тогда между нами и речи не было про отношения. Мы являлись просто работниками книжного магазина, но то, что я тогда испытала лишь от этого одного поцелуя, невозможно описать ни одними словами. Возможно, именно тогда я поняла, что он мне нравится. Вскоре мы вовсе начали встречаться.

Это была наконец-то наступившая белая полоса в моей жизни, а сейчас она к чертям рушилась и происходило это слишком болезненно.

Черт, как же хотелось, чтобы в моей жизни не было этого проклятого Дарио. Имелись бы только мы с Деимосом.

— Нет, у меня все хорошо, — солгала. — Прости, но…

Я запнулась. Весь день думала о том, что следует сказать Деимосу, а сейчас все слова к чертям исчезли. Может, сначала следует поговорить о чем-то другом? А не будет ли это выглядеть по-идиотски? «Привет, как дела? Как прошла тренировка? Колено больше не болит? Кстати, мы расстаемся».

Черт… Черт. Черт. Черт.

Нет, лучше сказать все прямо. Иначе наговорю лишнего.

— Прости, но нам придется расстаться, — я буквально вытолкала из себя эти слова. Или вернее, вырвала их с кровью и мясом. Тут же до боли прикусывая кончик языка и сильно жмурясь. — Я…

— Подожди. Как это расстаться? О чем ты? — я не видела Деимоса, но казалось, что в этот момент он резко остановился. Голос стал другим. Слишком напряженным. Таким, каким я его раньше не слышала.

— Просто я в последнее время слишком сильно не успеваю с учебой. Мне нужно сосредоточиться на ней иначе на второй курс не смогу перейти и…

— Я мешаю тебе? — он вновь перебил меня и уже сейчас в его словах я услышала какую-то боль, растерянность. То, что ему совершенно было не свойственно. — Я могу тебе помогать с учебой. Романа, это не проблема. Ты должна была раньше сказать мне об этом. Мы точно что-то придумаем. Только, черт, не говори про расставание.

Я опять опустила голову, до боли в ладони сжимая телефон. Больно. Черт, как же больно.

Я попыталась хоть немного успокоить себя мыслью, что Деимос очень привлекательный. Даже более чем. По нему сохнут многие девушки. В том числе и среди работниц нашего книжного магазина. Но, черт, а если я не хочу, чтобы рядом с ним была другая? Что, если я сама изо всех сил жажду быть с ним?

— Нет, ты мне не мешаешь, но и с учебой ты мне точно помочь не сможешь. Просто…

— Романа, пожалуйста, не нужно, — он тяжело, рвано выдохнул. — Только вчера мне казалось, что у нас в отношениях все охренеть, как отлично, а сейчас ты пытаешься бросить меня. Не нужно. Я сделаю все, чтобы мы остались вместе и обязательно помогу тебе. Только… Давай нормально поговорим. Я вернусь примерно через неделю. Надеюсь, что у меня получится. Тогда увидимся и поговорим.

— Ты куда-то уезжаешь? — мысли горели и я подумала, что неправильно расслышала. Сейчас не каникулы, чтобы Деимос мог куда-то уехать. Плюс, у него важные игры, а он все-таки капитан команды. Да и он ничего не говорил мне ни про какие поездки.

— Да, мне нужно домой.

Внутри все похолодело. Домой — это, значит, в Грецию.

У Деимоса мама итальянка. Отец — грек. Он сам родился и вырос в Греции, но учиться решил в Италии.

Но, если он вот так внезапно решил поехать домой, значит…

— Что-то случилось? — встревожено спросила.

— Да. Отец попал в аварию.

Я сдавленно выдохнула, чувствуя, как в груди все перевернулось. Черт, возможно Деимос мне писал об этом сообщениях или как минимум пытался сказать, про то, что на время уезжает, а я, идиотка, боялась их открыть.

— Как он? — быстро спросила.

— Не очень.

Слишком короткий ответ, но, раз Деимос настолько резко уезжает, значит, все более чем хуже, чем «не очень».

— Мне жаль. Может… я могу чем-то помочь?

— Нет, но… Мне уже нужно садиться в самолет. Я позвоню тебе, как только смогу.

— Да, конечно. Я буду на связи, — быстро пообещала.

— Хорошо. И, Романа, я тебя охренеть, как люблю. И сейчас, когда ты сказала про расставание… Наверное, люблю куда сильнее, чем думал раньше.

Я не нашла, что на это ответить. Да и на этом наш разговор уже был окончен.

Я отложила телефон в сторону и накрыла лицо ладонями. Сделала несколько тяжелых вдохов, затем все-таки решилась на то, чтобы прочитать сообщения Деимоса. Он там не писал про отца, но говорил, что кое-что произошло и ему нужно срочно в Грецию.

Боже, какая я идиотка. Почему я раньше это не прочитала?

Еще совсем недавно я не думала, что возможно чувствовать себя еще более паршиво. Я ошибалась.