Смотри. На. Меня.

Глава 35 Забавно

Я нервно замялась на месте, не зная, что сказать матери Дарио. А вдруг я произнесу что-то лишнее и потом мне за это влетит? Если не от нее, то от самого Дарио. И ладно, если влетит только мне — я сейчас за Деимоса боялась.

— Так, что сделал мой сын? — женщина убрала ладонь от моего лица, но на коже все еще оставалось тепло от прикосновения ее пальцев.

— Он… Практически ничего, но я боюсь, что, если я сейчас уйду, это его разозлит. Поэтому… Наверное, мне лучше дождаться Дарио.

Женщина, смотря на меня, вновь тяжело выдохнула и покачала головой.

— Если ты хочешь его дождаться, я препятствовать не буду, но не уверена, что тебе стоит это делать.

— Почему?

— Потому что, как я вижу — он тебя запугал, — она поджала губы. Казалось бы обычное проявление мимики, но в нем было столько недовольства и строгости, что даже мне стало не по себе.

Я пальцами поддела резинку на запястье и начала нервно ее дергать.

— Возможно, — произнесла, кусая нижнюю губу. — Но я же не просто так боюсь. И я… совершенно не понимаю вашего сына. Но… Мне кажется, что если я уеду, произойдет что-то плохое. Нам с ним… нужно поговорить.

Женщина еле заметно наклонила голову набок, а я лишь сейчас заметила у нее на скуле две родинки. Точно такие же были и у Дарио.

— Езжай домой, попытайся успокоиться и нормально поспи. Если тебе с моим сыном нужно поговорить, он сам приедет к тебе. Мужчина обязан приезжать к женщине, а не женщина должна в страхе ждать мужчину, в месте, где он ее запер.

— Но вдруг…

— Все будет хорошо. Пойдем.

Она взяла меня за руку и потянула за собой. Я внутренне очень сильно сжалась, но сопротивляться не стала. Последовала за матерью Дарио.

— Женщина должна себя ценить. Пожалуйста, помни об этом.

Мы спустились вниз, где она одному из верзил приказала приготовить машину, а, затем, окинув меня взглядом и спросила:

— У тебя были с собой какие-нибудь вещи?

— Да, — быстро ответила. — Рюкзак и одежда. Джинсы, футболка, толстовка.

Внезапно мне стало стыдно от того, что я перед этой женщиной стояла в таком откровенном платье. Хотя на меня его «надел» ее сын.

Она сказала другому верзиле принести все, что принадлежало мне и буквально через пять минут я это получила.

— Можно, пожалуйста, я где-нибудь у вас переоденусь? — неуверенно спросила. Вот чего мне не хотелось, так это в таком виде возвращаться домой.

Женщина кивнула и провела меня к одной из ближайших комнат. Переодевшись, я отдала платье ей, сказав, что оно не мое.

Уже когда я садилась в машину, поблагодарила мать Дарио. Все еще жутко нервничала, но благодарности говорила искренне.

Еще будучи в машине, я никак не могла усидеть на месте. До сих пор возникало ощущение, что я просто сбежала от нерешенного конфликта, который в итоге может очень сильно по мне ударить. И, опять-таки, ладно, если он ударит только по мне, но Деимос… Дарио ведь его не тронет?

Доставая свой телефон из рюкзака, я хотела проверить время, но так и застыла, увидев на экране множество пропущенных от моей приемной матери и сводного брата. Даже было около пяти пропущенных от Винсы. И сообщения от нее, в которых подруга писала, что мой брат наведывался к ней и спрашивал, где я.

Мне конец.

Это впервые, когда я вот так бесследно исчезла и без какого-либо предупреждения отсутствовала. Еще и сегодня в университет не пришла. По сути, я нарушила самое главное правило моей приемной семьи. Но все-таки я не ожидала того, что брат поедет к Винсензе.

Когда машина остановилась на улице рядом с домом Леоне, я вышла из нее и, забросив рюкзак на плечо, поплелась к воротам, пытаясь судорожно придумать, как объяснить мое отсутствие. Пока что в голову ничего не приходило. Может, сказать правду?

Ага. И потом Дарио снимет с меня кожу за то, что я кому-то призналась, что мы не встречаемся. Или после сегодняшнего у нас уже нет «отношений»?

Когда я проходила по небольшому саду, заметила, что в доме практически не горел свет. Только на первом этаже в гостиной и, стоило мне войти туда, как я увидела старшую сводную сестру. Мичелу. Она лежала на диване и, с кем-то переписываясь, смеялась. Фоном на телевизоре шел какой-то сериал.

По коже скользнул холодок. Столкнуться с ней все равно, что полезть в петлю и сразу вздернуться.

И, к сожалению, проскользнуть незамеченной у меня не получилось. Мичела, уловив движение, повернула голову в мою сторону.

— Да неужели. Кого я вижу? — она заблокировала телефон и села на диване. На пухлых губах сестры растянулась ухмылка. — Вернулась наша пропажа. Хорошо нагулялась?

— Я не гуляла. Завтра утром я позвоню госпоже Леоне и объясню, где была, — придерживая лямку рюкзака, я пошла к лестнице. Пока что я понятия не имела, как объясню свое отсутствие, но благодаря позднему времени у меня имелось хоть какое-то время.

— И это все, что ты мне скажешь? А как же извинения? — Мичела отбросила телефон на диван и последовала за мной. — Вижу, у тебя ожидаемо нет ни совести, ни сожаления.

Та гадкая ухмылка, с которой она это говорила, едко прошла по сознанию.

— Мне жаль, что я не смогла заранее предупредить о своем отсутствии, но что-то я не помню, чтобы ты хотя бы раз предупреждала меня, когда тебя сутками не было дома. Я тебе ничего не должна, а с госпожой Леоне я поговорю завтра.

— Ты вообще-то живешь в моем доме. Ты ешь еду нашей семьи. Носишь одежду, которую мы тебе покупаем, а в итоге, что? Надеюсь, мама тебя завтра хорошенько так на место поставит. Ну, или, может, доверит это мне, пока родители не вернутся. Хочешь, чтобы с тобой разобралась я? Уверена, что нет, но, уж поверь, твое мнение глубоко плевать.

— Я никогда не ела еду вашей семьи. Дон Моро за все платил. А сейчас я вообще сама себе все покупаю.

Я хотела ступить на лестницу, но Мичела перекрыла мне дорогу.

— О, так ты ни во что не ставишь то, что мои родители для тебя сделали? Это я тоже передам маме.

В этом я не сомневалась. Может, она даже скажет, что я вернулась пьяной. Мичела часто это делала — что-то добавляла от себя, чтобы мне сильнее влетело. И, естественно, мне никто не верил. Кто я по сравнению с ней?

— Я не говорила, что не ценю. Я сказала, что ты преувеличиваешь и опять пытаешься попрекать меня. Я понимаю, что это твое любимое дело, как и издевки любого рода, но, может, дашь мне пройти и свои развлечения отложишь до завтра? Я устала.

— Какие грубые слова. Как ты вообще можешь говорить обо мне что-то такое? — она оперлась локтем о перила и подперла голову кулаком. — Пожалуй, я расскажу маме и то, что ты наговорила мне всяких грязных слов.

— Да пожалуйста.

Я двинулась к лестнице, но Мичела, делая шаг вбок, опять встала передо мной.

— Так, где ты была?

— Я не обязана тебе докладывать, точно так же, как и ты мне ничего не рассказываешь.

— Не сравнивай меня и себя, — она пальцем ткнула меня в грудь. Даже через толстовку это было больно, так как ногти у нее острые. — Я член этой семьи. Дочь своих родителей, а ты прицепившаяся к нам пиявка, за которой нам еще и присматривать нужно.

— Боишься, что я семью могу опозорить? — я изогнула губы. — Или ищешь варианты, как сильнее меня подставить? Например, как ты в прошлом году сделала вид, что я у тебя браслет украла?

Мичела фыркнула. Эту тему мы раньше не затрагивали. Во-первых, в этом не было смысла. Во-вторых, эта ситуация была далеко не первой. И, если в прошлом, при первых подобных случаях, я еще пыталась судорожно достучаться до сводной сестры, чтобы понять, зачем она это делает и как упросить ее прекратить, то позже поняла, что мои попытки лишь больше ее забавляли. А я уж точно не клоун.

Меня за ее проделки хорошо так наказывали. За браслет сеньор Леоне впервые поднял на меня руку — под плачь Мичелы при всех влепил мне подзатыльник. Было не только больно, но и унизительно. Тем более, я тогда не только это получила. До сих пор, когда вспоминаю, в груди начинает неприятно жечь.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — Мичела острым ногтем провела по браслету. По тому самому за который мне влетело. — Ты украла мою вещь, а потом еще и пыталась на меня это спихнуть. У тебя вообще совесть есть?

Ожидаемо, даже, когда мы наедине, она ни в чем не признается. Именно это в прошлом разрушило мой план записать наш разговор на телефон.

— Отойди.

— Пока не скажешь, где была, никуда не уйду.

Я сильно поджала губы, затем вплела пальцы в волосы и растрепала их. Ей ведь и не требовался ответ. Я слишком хорошо знала Мичелу, чтобы понимать — она тянет разговор, так как ищет за что бы еще зацепиться. И соответственно спровоцировать конфликт.

— Я была в доме дона Де Луки, — ответила, снимая рюкзак и беря лямку ладонью.

Мне не стоило уточнять, что за дон Де Лука. Возможно, не каждый в Неаполе знал фамилию человека, стоящего за Каморрой. Все-таки он не публичная личность, но Мичеле она была прекрасно известна.

Сестра, изначально собираясь что-то сказать, замерла. Несколько раз моргнула, а затем растянула губы в такой ухмылке, что мне даже противно стало.

— Ага. Конечно. И там ты пила слезы девственных монахинь смотря на то, как танцуют слоны.

— Я говорю серьезно. Ты спросила — я ответила.

— Хватит нести ересь. Нормально отвечай. Или хотя бы лги более правдоподобно — что тебя туда взяли полы мыть. И то все равно такое себе. Черта с два ты бы прошла строгий отбор.

— Я там была, как девушка Дарио Де Луки. Мы начали встречаться.

Мичела засмеялась. Громко. На весь дом. При этом чуть ли не согнувшись.

— Господи, какой бред, — сказала она сквозь смех.

И меня это даже кольнуло. Неужели настолько трудно поверить, что мы с Де Лукой встречаемся?

Но был один плюс — видно, мои слова настолько позабавили Мичелу, что она все-таки отошла в сторону, при этом сказав, что я больная. Я смогла быстро скользнуть к лестнице, после чего, все еще слыша ее смех, подняться на второй этаж и наконец-то оказаться в своей спальне.

Бросив рюкзак на пол, я взяла телефон и опять попыталась дозвониться к Деимосу. Ответа не последовало и внутри все уничтожило тревогой.