Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! (СИ)

Глава 13

Земля неумолимо приближалась, не давая мне времени собраться с мыслями и что-то предпринять. Хотя что я ещё могла сделать? Взглянуть на дочку и порадоваться тому, что она не видит происходящего? Пожалуй, это единственное, что успею ещё сделать, перед тем, как самолёт приземлиться в вязкую трясину.

Сжимая ручку управления так, что побелели пальцы, повернула голову, скользнув взглядом по милым детским чертам, и сердце сжалось от боли. Я должна сделать всё возможное и невозможное, чтобы моя девочка выжила. А потом… А потом Владимир и Ада ответят за всё. За каждую слезинку, пролитую моей малышкой. За каждую минуту, проведённую ею в тревоге и страхе. Ответят за наши разбитые надежды и мечты, за то, что отняли жизнь у отца и попытались забрать мою. Но это потом, а пока…

Надо выжить!

Мощный удар подбросил меня кверху, впечатывая ремни безопасности в тело. Если бы под нами была твёрдая почва, самолёт развалился бы на части, погребая нас под своими обломками. Но болото мягко приняло крылатую птичку в свои вязкие объятия, смягчая удар.

Через иллюминаторы я видела, как нас затягивает вниз. Страх сдавил грудь, сковывая ледяными тисками. В который раз за последние сутки? Уже сбилась со счёта. Снова хотелось реветь. В голос. Чтобы выплеснуть наружу всю боль, что скопилась на сердце. Но за спиной завозилась в кресле дочка, заставляя взять себя в руки.

— Мамочка, — радостно воскликнула малышка, — пливет!

— Привет, моя хорошая, — нацепив на лицо улыбку, повернулась к дочке. — Уже проснулась?

— Да, плоснулась.

Она наморщила лобик, силясь что-то вспомнить, но в этот момент самолёт накренился, укладываясь на правое крыло и замер, практически уткнувшись носом в раскидистую иву, чьи ветви опускались к самой воде.

Спасение казалось таким близким. Протяни руку и вот оно, буквально в паре метрах от нас. Вот только через дверь наружу мы уже не выберемся. Оставался только один путь — через лобовое стекло.

Времени на разговоры не осталось. Нужно действовать, и как можно быстрее. Но проблема в том, что под рукой ничего не было, чтобы разбить стекло. Впрочем, Владимир частенько летал на подобных самолётах по выходным в разные концы страны, увлекаясь морской рыбалкой и охотой. Значит, если повезёт, снаряжение на этот случай найдётся в салоне.

Отстегнувшись, поспешила к ящику, где мог бы лежать рюкзак с вещами и, открыв крышку, с облегчением выдохнула. Ткань цвета хаки плотно обтягивала набитое нутро, но меня интересовала боковая петля, в которой был вдет туристический топорик.

— Пожалуй, заберу с собой всё, мало ли, что в пути ещё пригодится, — пробормотала себе под нос, вытаскивая рюкзак.

От моих перемещений, самолёт накренился ещё сильнее.

— Мамочка, мне стлашно. Давай уйдём сколее отсюда? — голос Златы дрожал, а взгляд то и дело скользил по иллюминатору, за которым поднимались пузыри, выталкивая чёрную жижу на поверхность, залитую небольшим слоем чистой водой.

— Давай, родная, — отстегнув малышку от кресла, порывисто её обняла, вдыхая родной аромат.

Дочка пахла мёдом и полевыми цветами. Запах счастливого детства, к которому сейчас примешивались нотки какой-то химической дряни, из-за которой, похоже, она так крепко спала.

— Держись за мной, родная, я постараюсь выбить стекло и мы выберемся наружу.

— Как в кино? — улыбнулась она.

— Как в кино, — подтвердила, торопливо чмокнув её в носик, искренне надеясь, что нам повезёт не меньше, чем героям из фильмов.

Задвинув малышку за спину, ударила обухом топора по стеклу, готовясь к граду осколков, но вместо него по поверхности разбежалась лишь мелкая сетка трещин.

Методично работая топором, я пробивала нам путь к свободе. Пластик, который я приняла за стекло, поддавался неохотно, но дело двигалось.

Я торопилась, как могла. Руки подрагивали от напряжения, по спине стекали капельки пота. Но свежий ветерок, пробиравшийся в салон, придавал уверенности в том, что всё у нас получится.

Расчистив себе проход, я закинула рюкзак на плечи и, подхватив Злату, выбралась вместе с ней на крышу самолёта. Удача была явно на нашей стороне, иначе как объяснить тот факт, что край крыла практически лежал на плотной почве, из которой торчали мощные корни росших поблизости деревьев.

— Идём, родная, осталось немного, и мы выберемся на берег, — приговаривая, тем самым успокаивая не только её, но и себя, я вела Злату за руку по импровизированному мостику.

С каждым нашим шагом самолёт всё сильнее погружался в болото, исчезая в бездонной трясине, и только крылья ещё лежали на поверхности, удерживая вес. Пузыри воздуха, поднимаясь вокруг корпуса вверх, схлопывались с характерным звуком, нагоняя жути не только на притихшую дочку, но и на меня. Казалось, что под слоем чёрного ила спряталось чудовище, поджидавшее путников с распростёртыми объятьями, в которых их ждёт неминуемая гибель.

Первобытный страх из глубин подсознания выбирался наружу, обостряя все чувства до предела. Я слышала, как сквозь лягушачий хор, пробивается клёкот какой-то хищной птицы, кружившей в вышине. Чувствовала каждой клеточкой тела, как в ветвях деревьев шелестит листвой ветер, обещая желанный отдых в густой тени. Хотя если в рюкзаке не будет репеллента, про покой нам можно забыть, поскольку тучи комаров, поднимаясь над водой, предупреждали своим писком о том, что они не против отведать нашей кровушки на ужин.

И только выбравшись на плотную землю, я позволила себе выдохнуть с облегчением.

Скинув с плеч рюкзак, и прислонившись спиной к широкому стволу осины, я вдыхала воздух полной грудью и не могла надышаться. Ноги предательски подрагивали. Но сжимая в руке маленькую ладошку дочки, я ощущала, как радость наполняет сердце, а на губах расцветает улыбка.

Мы выбрались из болота! Мы справились!

Не знаю, что нас ждёт впереди, но этот этап мы прошли достойно. Отец бы нами гордился.