Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! (СИ)

Глава 38

Эмоции накрыли по самую макушку. Повторный поцелуй кружил голову, горяча кровь. Кислорода не хватало, но, несмотря на это, мы продолжали целоваться. Самозабвенно. Забыв обо всём. Растворяясь в чувствах и ощущениях. Цепляясь друг за друга так, словно от этого зависели наши жизни.

За окном шумел ветер, раскачивая ветви берёзы, царапавшие стекло. В отдалении гремел гром. Но над домом по-прежнему сияла луна, окутывая призрачным светом окрестности. Где-то за лесом бушевала гроза, обходя стороной наш маленький мирок, тем самым даря долгожданный покой, так необходимый после всего, что с нами случилось.

Злата что-то пробормотала сквозь сон, заставляя вернуться из царства грёз в реальность, но перевернувшись на другой бок, снова тихо засопела.

— Как же долго я тебя ждал, — шепнул Данила, опаляя дыханием разгорячённую кожу у виска. — Родная, желанная, МОЯ. Я словно не жил все эти годы, а существовал. Дом, работа, работа, дом. И так день за днём. Ты и дочка, как солнечные лучики, озарили серость моих будней одним своим присутствием. Не позволю вам уйти. Даже если захочешь, уже не отпущу.

— И не отпускай, — шепнула в ответ, тая от его взгляда, растворяясь в мимолётных ласках. — Мы со Златой будем этому только рады.

— Вот и замечательно, договорились, — тихо рассмеялся Данила. — Вместе и навсегда.

— Вместе и навсегда, — повторила едва слышно, ощущая, как при этом теплота окутывает душу, давая понять, что принятое мною решение — правильное.

В объятиях Медведева мне было хорошо и спокойно. Уверенность в том, что он не бросит, не предаст, наполняла каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной. И следом за этим чувством пришло осознание того, насколько же мне этого не хватало.

Последние месяцы я жила в постоянной борьбе с самой собой и всем миром. Приходилось доказывать партнёрам отца, что я сильная, что смогу вытянуть компанию не хуже него. Но среди матёрых акул бизнеса я по факту была лишь мелкой рыбёшкой, которую так и норовили попробовать на зуб.

Теперь я не одна. И что бы ни случилось, рядом будет сильное плечо, на которое можно опереться в трудную минуту.

Время, казалось, растянулось в целую вечность, где не осталось места для лицемерия и лжи. Мы просидели с Данилой всю ночь до самого рассвета, разговаривая и целуясь, целуясь и разговаривая. И только когда алая заря окрасила горизонт, заснули на диване в объятиях друг друга.

*****

Тук, тук, тук…

Размеренный стук сильного сердца раздавался под самым ухом. Именно он меня и разбудил. Хотя пролежав с закрытыми глазами какое-то время, я не сразу это поняла. Но стоило сознанию сбросить остатки сна, как воспоминания хлынули в окутанную сладкой негой голову, выстраивая цепочку событий.

Оказывается, всё это время я наглым образом использовала Данилу вместо подушки, но стыдно не было. Наоборот это показалось чем-то правильным и естественным, отчего улыбка сама собой расцвела на губах.

— С добрым утром, родная, — горячее дыхание коснулось уха, вызывая толпу мурашек, пробежавшую по спине. — Как спалось?

— Замечательно, — прислушавшись к себе, заявила со всей ответственностью. — А тебе?

— Настолько хорошо, что я готов отдыхать так каждую ночь, — признался Даня. — Засыпать, слушая твоё размеренное дыхание, оказалось очень приятно. А просыпаться рядом — ещё приятнее. Впервые за много лет мне не хочется подниматься с постели. Вот только… — Медведев замолчал, прислушиваясь к топоту босых ножек по деревянному полу, — кажется, придётся. Злата уже минут пять крутится в кухне, шурша пакетами. И это настораживает.

— Ох, а я вчера так и не сварила кашу, — распахнув глаза, выдохнула я. — Она, наверняка, голодная.

— Не переживай, достанем из морозилки домашние колбаски, которыми меня на днях угостил дед Макар, и нажарим их с хлебом на костре. Чем не завтрак? Дел на пять минут. А потом уже можно готовить что-то основательное. Заодно и баньку протопим.

— Банька-а-а, — мечтательно протянула я. — Какие замечательные мысли приходят тебе в голову с утра пораньше.

— Пришли бы они вечером — было бы лучше, — фыркнул Медведев. — Но как есть. В следующий раз из гостей надо будет уходить пораньше, чтобы всё успеть.

— Или не болтать ночь напролёт, — поддела я.

— Согласен, есть более важные дела, которыми можно заниматься ночью, — подмигнув, рассмеялся он, с нежностью коснувшись моего лица. — Что ж, исправимся. А пока…

Раздавшийся грохот оборвал его на полуслове, заставив подскочить с дивана и рвануть наперегонки в кухню.

«Только бы со Златой ничего не случилось!» — билась в голове тревожная мысль.

Лишь стоило переступить порог, как взгляд заметался по полу в поисках источника звука. Но в первое мгновение обнаружить его не удалось, отчего паника успела накрыть с головой, пока я не подняла глаза выше привычного метра над полом, где обычно находилась дочка. Но то обычно…

Злата обнаружилась на кухонном столе, рядом с висевшим на стене шкафчиком, дверца которого была распахнута настежь.

— Доблое утло, — затараторила она, смущённо пряча ладошки за спиной. — Я искала печеньки, котолые папочка вчела сюда положил, и вот… — она указала рукой на упавший табурет, лежавший на полу.

— А если бы вместе со стулом упала и ты? — воскликнула я, стараясь унять колотящееся сердце.

— Но ведь не упала, — беспечно пожала она плечами.

— Кажется, мне следует пересмотреть некоторые свои привычки, — нервно взъерошив волосы на макушке, пробормотал Медведев, покосившись на пачку в руке нашей малышки. — Как думаешь, Солнышко, где нам теперь следует хранить печенье?

— В моей комнате, — махнув рукой в сторону двери, за которой она спала, деловито ответила дочка.

— Идеальное место, — согласился Даня, и, переглянувшись, мы дружно рассмеялись.

Кажется, скучной наша жизнь точно не будет.