Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! (СИ)

Глава 37

До самого вечера мы гостили в доме нашей новой знакомой. Отец вился вокруг неё, как шмель вокруг цветка, всячески выказывая свою симпатию. И она отвечала ему взаимностью, при этом краснея от смущения, искреннего, не показного. А у меня душа радовалась от того, что родитель жив и нашёл своё счастье.

Всегда знала, что Ада не для него. И сегодня убедилась в этом очередной раз. Светлана Сергеевна и мой отец даже мыслили одинаково, что было заметно при обсуждении природы, погоды и прочего. Это ли ни доказательство того, что они подходят друг другу? Да и разница в возрасте не казалась такой ощутимой. В общем, полная идиллия.

Злата, видимо, чувствуя душевную близость деда с хозяйкой дома, и вовсе начала называть её просто бабушкой Светой. К концу дня имя само собой из этого словосочетания исчезло, и наши влюблённые для малышки стали дедулей и бабулей.

Светлане Сергеевне новый статус понравился, судя по тому, что она буквально начинала светиться от счастья, когда слышала подобное обращение нашей крохи в отношении себя. Семьи у неё не было, и за те несколько часов, которые мы с ней общались, женщина как-то незаметно стала восприниматься частью нашей. Причём, не прикладывая для этого никаких усилий, лишь оставаясь самой собой.

— Может, переночуете у нас? — спросила она, когда небо окрасилось в предзакатные краски. — Места хватит для всех.

— Спасибо за предложение, но будет лучше, если мы пойдём, — отрицательно покачал головой Данила. — В гостях хорошо, а дома лучше.

— С этим не поспоришь, — со вздохом согласилась тётя Света, — но завтра снова ждём вас у себя. Я испеку что-нибудь вкусненькое, а Дима пожарит мясо на костре.

— Хорошее предложение, — закивал отец. — Обязательно надо собраться снова вместе.

— И не единожды, — добавил с улыбкой Данила.

— Без сомнения, — одобрил родитель, похоже, сменив гнев на милость по отношению к нему.

— А я не хочу уходить, — уведомила нас с грустью Злата, сидя возле кошки с котятами. — У бабули с дедулей интелесно. Здесь и кулочки, и коловка и теленок…

— Целый зоопарк, — усмехнулся отец. — Не хватает лошадки и поросят. Тогда был бы полный комплект.

— О, нет, с меня хватит и того, что есть, — поспешно ответила Светлана Сергеевна. — Хотя…

— Я пошутил, — тут же поспешно замахал он руками. — А то и правда надумаешь ещё… Тогда тебя и вовсе не вытащишь отсюда.

— А так, думаешь, вытащишь? — лукаво фыркнула женщина.

— На экскурсии? Уверен! Ты не сможешь устоять от соблазна посмотреть Питер и Москву, побывать на Курилах и Байкале…

— Знаешь чем меня завлечь, — шутливо хлопнув его по плечу, рассмеялась тётя Света. — Всегда мечтала путешествовать, но, увы… На это нужны деньги и время. И если с последним не всё так плохо, можно попросить соседей присмотреть за хозяйством и выкроить недельку-две, то с первым…

— Поверь, теперь и с деньгами у нас будет всё в порядке, — успокоил её отец.

— Осталось только воскреснуть тебе официально, — напомнила ему. — Пока ты числишься в списке погибших.

— Разберёмся, — беспечно отмахнулся он. — Позвони сегодня Горскому, пусть по своим каналам пробьёт, как это лучше сделать. Или мне оставь его номер. Кстати, и свой тоже. И Медведева бы не помешало.

Домой к Даниле мы возвращались уже в сумерках. Злата дремала у отца на руках, а я шла рядом, ощущая себя самой счастливой женщиной на свете.

— Ты так загадочно улыбаешься, что меня прямо-таки распирает от любопытства, о чём думаешь, — открывая передо мной калитку в свои владения, тихим голосом признался Даня.

— Ни о чём, и в то же время обо всём сразу, — ответила я.

— О нас тоже? — уточнил Медведев с хитринкой в глазах.

— Да, — ответила как есть, хотя первой мыслью и было поёрничать, повредничать, перевести всё в шутку.

Вот только не захотелось разрушать волшебство момента неуместными высказываниями. В жизни и без этого не всё просто, а мы, порой, ещё и сами зачем-то её усложняем.

— И к какому выводу пришла? — задал очередной вопрос Медведев.

— Честно?

— Разумеется.

— Пожалуй, я соглашусь на твоё предложение, дав нам шанс, — покосилась на мужчину и, не сдержавшись, добавила с улыбкой: — Не сдашь назад, не испугаешься ответственности? Всё-таки семья, ребёнок, обязанности…

— Не сдам, Алён, — без тени улыбки ответил он. — Не хочу вас потерять. И так наделал немало ошибок.

— Мы все их наделали, к сожалению, — произнесла с горечью, вспоминая события, которые привели меня с дочкой в эти края. — Теперь самое время их исправить.

— Этим и займёмся, — кивнул Медведев, открывая дверь. — Вместе.

Дом встретил нас уютной тишиной, хотя, по сути, её как таковой и не было. В какой-то из комнат тикали часы, негромко тарахтел в кухне холодильник. Но эти звуки казались настолько незначительными, что проходили мимо сознания, не цепляя его.

Иногда переступаешь порог и понимаешь, что это не твоё место, что жить здесь ты не сможешь. Причём, это не зависит от факта, веришь в мистику или нет. Но этот случай был не из тех. Я будто вернулась после долгих странствий домой, ощущая, как напряжение уходит, уступая место лёгкой усталости и умиротворению.

— Папочка, можно мне в кловатку? — сонно пробормотала дочка.

— Конечно, родная, — бережно прижимая малышку к себе, ответил Медведев, унося её в комнату. — Доброй ночи, Солнышко, — раздалось из-за двери.

— Доброй ночи, папочка, — услышала в ответ. — И мамочке пеледай.

— Обязательно.

Улыбка сама собой расцвела на губах. Ощущение того, что мы — семья, оказалось настолько приятным, что от умиления на глаза навернулись слёзы.

— Стоило только отлучиться на минутку, а ты уже шмыгаешь носом, — раздался за спиной встревоженный голос Данилы. — Что-то случилось?

— Да, случилось, — шепнула, оборачиваясь к нему, — я внезапно осознала, что счастлива.

— Повтори, пожалуйста, это снова, — шагнув ближе, попросил он, опуская тяжёлую ладонь мне на талию и заглядывая в глаза.

— Я счастлива, — тихо рассмеялась, растворяясь в потемневшем мужском взгляде.

Впрочем, миг спустя мне было уже не до смеха, когда требовательные губы накрыли мои коротким, но нежным поцелуем.

— И я счастлив, Алён. Ты даже не представляешь насколько.

С последним утверждением я бы поспорила, но было не до этого.