Таро на троих

Пролог

Полдень. Солнце стояло в зените, и воздух дрожал от запахов: сочной травы, мятного сиропа, девичьих духов. Мне сегодня исполнилось двадцать пять — ровно столько, сколько в руках ромашек, которые нарвала, чтобы сплести себе венок.

— Гера, держи мобильный, — закричала Лера, потащив меня в круг. — Будем снимать slow-mo, как ты задуваешь свечи!

— Мобильный спрячь, — ответила. — Сегодня запрет на гаджеты. Только цветы, живое общение и тёплое вино.

Галина, самая дерзкая из моих подруг, фыркнула:

— С тёплым вином в корне не согласна!

Вовка подсуетился и всех снабдил пластиковыми стаканами с дешёвым пойлом. Вздёрнула руку ввысь и провозгласила:

— С юбилеем имени меня!

Мы расселись на выцветшем клетчатом покрывале. «Столом» нам служил ещё один плед, а на нём — выпивка в картонных коробках, клубника в сметане, бутерброды с заветренной колбасой, вспоротая ножом банка шпрот, несколько яблок, и торт «Медовик», который я пекла вчера до полуночи.

Портативная колонка подвывала:

«I was twenty-five, I was bored and alive…»

Слова отдавались в груди эхом, будто кто-то постучал изнутри: «Ты действительно жива?» Будь спок! Всё нормалёк!

— Женькина очередь задвигать тост! — хлопнула в ладоши Аня, моя подруга детства. — Только без загогулин!

Поднялась почему-то Лера, пригладила юбку-карандаш, вся такая «я-выпускница-факультета-упрямых-сучек», и протянула мне сверток, обёрнутый газетной бумагой и перетянутый обычной бельевой верёвкой вместо ленты. Я нашу гулянку обозвала «вечеринка на минималках», потому как финансовых трудностей нынче наметилось выше крыши.

— Это от меня, — вручила мне подарок. — Говорят, книги возвращаются к тем, кто умеет читать между строк.

Я с любопытством развернула. Пахнуло плесенью и чем-то сладким, как будто страницы пропитаны старым вареньем. На обложке — потрескавшийся кожаный переплёт, без названия. Лишь едва различимый знак: окружность с треугольником внутри.

— Лер, ты где это откопала?

— На барахолке у вокзала. Бабка продала за гроши и шепнула: «Не читай вслух». Мне показалось, это про тебя.

Анька вырвала книжонку, полистала.

— Тут язык какой-то древний. Латинский? Армянский?

Забрала презент на родину.

— Греческий с примесью… — я поводила пальцем по буквам, и холодок скользнул по коже. — …заклинаний.

Женя расхохотался:

— Ну-ка, Шамаханская царица, моргни глазом. Сделай так, чтобы вино превратилось в шампанское.

— И чтобы мой бывший обернулся тараканом, хотя он и так, тьху! — поддакнула Лера.

Все грянули хохотом, с удовольствием выпили.

Гера, к которому книга перекочевала по кругу, встал над блюдом с закусками, поднял книгу как фанфару и зычным басом зачитал вслух:

— Дамы и господа! Сегодня именинница получает дар бессмертия! Читаем вместе!

— Жек, не надо, — я попробовала остановить сей спектакль, но поздно.

Он громко, с театральным выбросом, продекламировал:

«Ἐγώ εἰμι ἡ κλῆσις τοῦ σκότους καὶ τοῦ φωτός, ἀκούσατέ μου, δαίμονες τοῦ πόθου…» [ «Эго эйми и клесис ту скотус ке ту фотос, акисате мэ, дэймонэс ту потю…» — русская транскрипция заклинания. Дословный перевод с древнегреческого:

«Я — призыв тьмы и света, услышьте меня, демоны страсти/желания» — здесь и далее примечание автора].

Ветер посрывал венки с беспутных голов. Солнце будто потускнело на доли секунды. Воздух спрессовался, словно кто-то вливал в него мёд. У меня по коже пробежал холодок и тычком отозвался в груди.

Потом наступила гнетущая тишина. Секунда, другая... Ничего не происходило, и Лера хлопнула в ладоши:

— Джеки, ты нас всех проклял!

— Нет, просто сделал Стаське сюрприз, — Жека подмигнул. — Ну как, почувствовала силу?

Я нацепила лицемерную улыбку, но в глазах потемнело. Точнее, помигало, точно за спиной кто-то дотронулся до моей тени и оторвал кусочек.

Торт разрезали на куцые треугольники. Вино лилось во все стороны. Кто-то включил новый трек, и ритм ударил в виски. Мы танцевали босиком по траве, и венки разлетались по всей поляне.

В какой-то момент изловчилась незаметно от остальных спрятать книжонку в сумку.

«Позже», — подумалось. «Всё узнаю позже».

Но уже когда солнце перевалило за кроны берёз, я услышала, как позади шепчут незнакомые голоса. Один — будто тёмный ром, налитый на бархат: низкий, хриплый, с дымкой, что ласкает кожу и заставляет нутро сжиматься Другой — всё такой же хрипло-шёлковый, но в другой тональности. В нём играл тёплый ветер: сексуальный, с лёгкой улыбкой в тембре, что дразнит и манит.

— Думаешь, убежишь? — сипло.

— Думаешь, это подарок? Это кредит под очень высокий процент, — с весёлостью.

Я обернулась. Никого. Только поле, только праздник, только мои друзья и сладость июльского вечера. Но внутри — уже не тишина.

«Да», — подумала с сожалением. «С днём рождения, Стася!»