Таро на троих

Глава 25

Зар перегородил выход.

— Давай спокойно обсудим.

— Не наобсуждались ещё? — во мне клокотала кипучая ненависть.

Все их слова — пустой звук, все действия просчитаны на десять шагов вперёд. Им ничего не нужно от меня, кроме столь желанной энергии. А я-то, как идиотка, с душой нараспашку — вот вам семейные байки, вот моё глупое сердечко, пожалуйста, пользуйтесь.

— Никто тобой не пользовался, — властно прикрикнул Зар и встряхнул меня за плечи. — Всё было добровольно. Прекрати истерику.

— Братом своим помыкай, кусок дебила! А от меня руки убери. Ещё раз тронешь, отгрызу их по самые уши!

— Стась, ты горячишься. — Позади объявился Тёма. — Всё, в чём ты нас обвиняешь, не имеет ничего общего с действительностью. Никто с тобой не играл.

— Ещё скажи, что вы не договаривались, кто со мной время проводить будет!

— Договаривались, конечно. — Я крутанулась на пятках и едва удержалась от того, чтобы не впиться ногтями в красивую рожу. — Только как было иначе? Держаться от тебя вдали нам обоим не под силу. А так у обоих появился шанс завоевать тебя.

— Красиво заливаешь! Только никаким завоеванием вы не занимались! Вы манипулировали мной, чтобы затащить в койку!

— Так у демонов вроде нас по-другому не бывает. Сильная симпатия порождает неимоверное плотское желание, не говоря уж о любви.

— Ой, вот только не начинай! О какой любви ты говоришь, если передавал меня брату, как какую-то бандероль? А ты? — упёрлась Зару пальцем в грудь. — Не гнушался любыми подачками, да?

Он прикрыл веки и одеревенел лицом. Что, собственно, и следовало ожидать. Златовласка и его красноречие, наслышаны на оба уха!

Попыталась сдвинуть грёбаный сгусток мышц в сторону. Упёрлась обеими ногами в пол, руки сложила у верзилы на боку, поднатужилась и...

Нулевой результат, конечно же. Эдак можно добавить: «пожалуйста», эффекта не возымеет.

Хрястнула орясину по щеке. Он отклонил голову назад и так зыркнул чёрными глазищами, что воспламенилась желанием их выцарапать.

— Ты сейчас только хуже себе делаешь, Станислава.

— Да, малыш, разозлить инкуба — это, как бы, чревато.

Оба совета затолкала в то место, куда заглядывает лишь проктолог, и без страха полезла на рожон. Воткнула два кулака в грудь громиле и боднула его головой. Он, наконец, заметил моё шебаршение. Вырвал из руки пуховик, отбросил куда-то, а меня перехватил под животом и сунул под мышку, как какого-то нашкодившего котёнка. Поволок по коридору. Брыкалась и извивалась, материлась и насылала все кары рода людского.

Наконец меня приподняли ещё выше, поставили на дно ванной и пригрозили душевой лейкой:

— Ещё хоть звук издашь, я тебя искупаю в ледяной воде. Кивни, если поняла.

Запыхтела, но угрозе проверила, тем более Зар выглядел не просто устрашающе, а капец как чудовищно. Глазные яблоки превратились в два чёрных провала, ноздри раздувались как кузнечные меха, губы слиплись в тонкую полоску. Он едва сдерживался, чтобы... Нет, физической расправы я не боялась. А вот пасть против воли жертвой его бесовских чар — ещё как. Не нужен нам умопомрачительный секс в подобном состоянии.

— Первая разумная мысль за вечер. Одобряю. Поэтому сядь, и мы поговорим спокойно.

— Куда сесть?

— Падай, прямо где стоишь, — Зар кинул мне банное полотенце, чтобы было, что подстелить под зад. Сам устроился на широком бортике. — Давай по порядку. Демонов ты была не готова к себе подпустить, правда? Мы решили эту проблему. Какие теперь у тебя претензии?

Забурлила по новой. Какие претензии?!

— Загибай пальцы! Вы обманули меня.

— Ничего подобного. Ни один из нас не прикидывался. Все оставались собой.

— Забрали мои воспоминания!

— Всего лишь на время. Сделали для тебя знакомство более комфортным.

— Пользовались мной!

— Да? А ты нами, разве нет? Секс, моя гневливая, подразумевает участие обеих сторон. Ты, как и мы, получала то, чего хотела.

— А откуда мне знать, что это не ваши инкубовские штучки?!

— Проверь. Спроси себя, хочешь ли ты меня по-прежнему.

— Нет! И никогда не хотела!

— Ложь, — подвёл он итог спокойно. — За все эти дни я ни разу не применял к тебе своих умений. Ты поймёшь, когда я покажу тебе, что такое секс с инкубом.

— Ага, сейчас, размечтался!

— Я всего лишь прогнозирую, Станислава. Ты связана с нами не меньше, чем мы с тобой. Смирись уже с этим.

— И что дальше? Будете пудрить мне мозги и переиначивать воспоминания до конца жизни?

— Нет, конечно. С этого дня — полная откровенность.

— Не надорвать бы животики, ты так несмешно шутишь, Зар.

— А ты не язви. Расслабься, прими ситуацию, перестань очернять себя и копаться в своих поступках. Твоей вины здесь нет. Прими как данность, что отныне нас трое. И ты принадлежишь нам в той же степени, что и мы тебе.

— То есть так и будем коротать ночи по графику? Сегодня я с Тёмкой, завтра с тобой? Шикарная затея.

— Опять напрашиваешься на ледяное купание.

— Так ты просвети тогда! Как станем жить?

— Ты ещё не готова к этому разговору.

— Убиться головой о стену! Это ты так завуалировано намекаешь, что мне надлежит принять идею тройничка? Групповушку замутим? Шведскую семью? Да пошли вы!

Перекинула ногу через бортик, потом выбралась целиком и припустила бежать известным маршрутом. Фигушки они угадали, что я соглашусь на подобное.

Настал черёд душещипательных бесед с Тёмой. Он сидел у входной двери, уперев ноги в проём.

Повернула в столовую, где имелась дверь, ведущая в сад. Но там уже поджидал Зар.

— Стась, мы тебя сейчас отпустим — в лёгкую, — ещё более безмятежным тоном начал Тёма. — Снимем гостиницу, вплотную займёмся ремонтом твоей квартиры.

— Ха-ха! Точно же! Не подскажете, по чьей милости я превратилась в бродяжку и так «удачно» переехала в дом твоего брата, которого требовалось ублажать по ночам?

Зар явственно скрипнул зубами. Да хоть в порошок их сотри, хвосторогий подлец!

— Квартира в момент выгорела до основания, пожарный расчет отчего-то явился лишь через пятнадцать минут... А ведь бригаду вызывал ты, Тёма! Ну?! Будут оправдания? Или в ножки вам поклониться за то, что спалили всю мою жизнь к чертям собачьим?

Застыла посреди холла, не зная, в какую сторону податься. Патовая ситуация. Мне с ними под одной крышей не ужиться, но как уйти? Эти двое лишили меня всего! Самоуважения, памяти, сбережений, личных вещей... чувства и те не мои! Они навеяны красивыми словами и лживыми действиями. Мне подарили сказку, внутри которой жило древнее проклятие. Эпитафия ко всем моим двадцати пяти годам жизни.

— Твои документы, деньги и фотографии я уберёг, — просто сказал Тёма. — Они у Зара в кабинете.

Плюхнулась на ступеньки лестницы и прижалась головой к перилам. Всё продумано наперёд. Каждая моя реакция — всё в соответствии с их дьявольским планом.

— Так вот, я не договорил, — вернулся к разговору Тёма, а мне уже было плевать, что они напридумывали. — Мы отпустим тебя. Честно. Только не в таком состоянии. Захочешь вернуться к прежней жизни и забыть нас — самостоятельно, я имею в виду — твоё право.

— То есть я успокаиваюсь, и вы отваливаете, да? — воодушевилась.

— Вне всяких сомнений, — подтвердил Зар.

— Хорошо, — поднялась на ноги, — я спокойна. Полный релакс и контроль над гневом. Вы те ещё говнюки, конечно, но это в прошлом. Давайте разойдёмся, как в море корабли. Я вас не вспоминаю, и вы обо мне тоже.

Они переглянулись, о чем-то беззвучно договариваясь. Наверняка делали ставки, сколь быстро я приползу обратно. Вот и обломитесь! Даже если подыхать от тоски по вам буду, ни за что не дам слабину.

В тот же вечер переехала в гостиницу. Упрямо оплатила номер на неделю вперёд из своих сбережений — мне помощь от этой шайки поджигателей не нужна.

И в первую же ночь впервые за всё время ощутила спокойствие. Ни тебе докучливых сновидений, ни горячих мужиков поодаль, которые будоражат душу и бороздят тело низменными желаниями.

Проснулась в отличном настроении, позавтракала лапшой быстрого приготовления и отправилась на пепелище.

Я переступила порог и покачнулась. Вот он, мой филиал ада. Всё выжжено, обуглено, безвозвратно утрачено. Первый шаг, и под ботинком хрустнуло: осколки стекла, пепел, обломки чего-то, что ещё неделю назад имело форму и смысл. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный гарью так густо, что каждый вдох обжигал горло.

Внутри всё было чёрным. Не просто тёмным — абсолютно чёрным, как будто кто-то вылил на мой мир чернила и оставил сохнуть. Стены, потолок, пол — всё покрывала корка сажи, местами потрескавшаяся, обнажающая под собой обугленную дранку.

Я медленно продвигалась вперёд, боясь наступить на что-то важное. Каждый шаг оставлял след в пепле, будто я шла по берегу вулканического острова. В воздухе висела взвесь: мельчайшие частицы сгоревшего дерева, бумаги, ткани. Они медленно опускались, оседая на волосах, ресницах, одежде.

Гостиная. От дивана остались лишь металлические пружины, изогнутые в нелепом танце. Книжный шкаф превратился в груду почерневших досок. На полу — хаотичные следы пожарных ботинок, пятна воды, превратившиеся в грязную жижу. Я наклонилась, подняла что-то белое среди угля. Обломок фарфоровой статуэтки. Когда-то это была балерина в пышной пачке. Теперь осталась половина лица и кусочек юбки.

Кухня встретила меня запахом горелой пластмассы. Холодильник стоял на месте, но дверца была сорвана с петель. Внутри — лишь почерневшие полки, липкие от копоти. Раковина треснула, кран криво торчал, будто сломанная рука. На стене, где раньше висели мои любимые керамические тарелки, теперь красовалась огромная чёрная клякса — след от пламени, прорвавшегося к вентиляционному отверстию.

В спальне не осталось ничего. Кровать превратилась в груду искривлённых металлических прутьев. Шкаф сгорел до основания — только обугленные вешалки валялись среди пепла, как скелеты птиц. Я опустилась на колени, разгребая сажу руками. Под ней что-то показалось — я вытащила край своей ночной рубашки. Ткань почернела по краям, но середина уцелела. Сжала её в кулаке и вдруг поняла, что плачу.

Балкон обвалился. Осталась только неровная кромка бетонного основания, за которой виднелась пропасть. Я подошла к краю, заглянула вниз — там, на асфальте, лежали обломки перил, куски штукатурки, обрывки выгоревшей занавески. Всё утопало в снегу.

Вернулась в центр комнаты. Опустилась прямо на пол — точнее, на то, что от него осталось. Под ладонями чувствовались неровные, обожжённые доски. В голове было пусто. Нет, не пусто — там царил хаос, в котором метались обрывки мыслей, но ни одна не могла оформиться во что-то цельное.

Что теперь?

С чего начать?

Сколько это будет стоить?

Вопросы крутились в голове, как листья в урагане, но ответов не было. Я представляла себе смету: демонтаж, вывоз мусора, новая проводка, новые стены, новый балкон… Цифры в воображении росли, превращаясь в горы, которые невозможно сдвинуть.

Паника накатила внезапно — не волна, а непробиваемая стена. Я почувствовала, как сжимается грудь, как воздух становится густым и тяжёлым, как будто стены, даже обгоревшие, давят на меня. Руки задрожали. Я попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

«Успокойся», — сказала себе, но голос внутри звучал так же растерянно, как и я сама.

Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном. Нащупала в кармане телефон. Открыла контакты, нашла номер подруги. Пальцы дрожали, когда нажимала «вызов».

— Тёма … — голос сорвался. — Я здесь. В квартире.

Чудовищная штука этот мозг. Хочешь позвонить одному человеку, а в итоге набираешь демона.

Он молчал секунду, потом тихо спросил:

— Стась, как ты?

Я огляделась. Обгоревшие стены, пепел, пустота.

— Никак. Тут ничего нет.

Он вздохнул — долго, тяжело.

— Я приеду. Сейчас.

Пока ждала, сидела на пороге комнаты, которую когда-то называла своим кабинетом. За окном хлопьями сыпал снег. Три дня до нового года, а у меня в жизни разыгрывается форменный апокалипсис.

Я вспомнила, как выбирала обои для кухни — долго спорила с продавцом, какой оттенок бежевого лучше. Как вешала на стену картину, которую купила на блошином рынке. Как ставила на подоконник цветы в горшках — они цвели каждое лето. Всё это теперь было только в памяти.

Когда Тёма вошёл, я даже не повернулась. Он остановился за спиной, молча осмотрел руины, потом опустился рядом со мной.

— Ну что, — сказала он тихо, — будем разгребать это безобразие?

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря.

Тёма взял меня за руку:

— Сначала уберём мусор. Потом оценим ущерб. В этом Зар мастер. — Вздрогнула и посмотрела в сторону коридора, где над пепелищем высилась статная фигура блондина в длинном чёрном пальто с поднятым воротником.

Он встретил мой взгляд открыто. Не улыбнулся — это выглядело бы насмешкой, но что-то в его лице натолкнуло меня на мысль о сочувствии.