Таро на троих

Глава 36

— Клёвые у тебя друзья, — весело сообщил Тёма, покуда мы вдвоём, как парочка отъявленных самоубийц, карабкались на вершину горы.

— Самые лучшие, хоть и зарываются иногда.

— Как сказал один мудрец: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Мы с этим гением, кстати, зачастую в зеркале видимся.

— Какой ты у меня скромняга.

— Зато весь твой, от макушки до пяточек, — он обернулся, послал мне лукавую улыбку и замер на предельно крутой точке склона.

Забросил ватрушку в сторону, придержал за ремешок, плюхнулся в неё сам и похлопал себя по коленям, приглашая присоединиться. Вниз я решила не смотреть, а то напридумываю всякого. Бухнулась в жаркие мужские объятия, подобрала ноги и зажмурилась.

Снежная пыль летела в лицо. Щёки обдувал морозный январский ветерок. В животе порхало предвкушение грандиозного спуска.

Вдруг мы подскочили на чём-то жёстком. Скорость увеличилась в разы.

— Психи!

— Группируйтесь там!

— Убьются же!

— Ох, красиво полетели!

И «га-га-га» да «гы-гы-гы». Чужие окрики пронеслись фоном. Я заверещала, с ужасом наблюдая за тем, как нас уносит по берегу. В последнюю секунду перед обрывом Тёма изловчился свалиться с опасно разогнавшегося тюбинга, не выпуская меня из рук при этом, и мы кубарем покатились в ближайшие кусты.

Снег набился куда попало. Мельтешение стихло, и я с неясным беспокойством обнаружила себя под хохочущим Тёмой.

— Жива? — слегка взволнованно спросил он и перекатился так, чтобы я очутилась сверху.

— Шапку где-то потеряла, — выдала растерянно и тоже улыбнулась.

— Арс, ты её угробить решил? — к нам подбежал злой как мексиканский перец Зар, упал на колени в снег и почти силком выдрал меня из рук брата. — Цела?

— Да, всё в порядке, товарищ начальник, — глянула ему за спину и, убедившись, что никто не глазеет, тайком чмокнула в щёку. — Не кипятись, мы просто дурачимся.

— Видела бы ты своё лицо, пока летела с горы, — он покачал головой, осуждая опасную затею брата, и крепко прижал меня к себе. — Пойдём отыщем твою шапку.

— Эй, я тоже не пострадал! Спасибо, что справился о моём состоянием, братец! — Тёма самостоятельно поднялся из сугроба и отряхнул снег с дублёнки.

— Молчи лучше, не то обратно прикопаю.

Головной убор найден. Зар оттряхнул его, вытащил из помпона несколько еловых иголок и с донельзя серьёзным лицом водрузил обратно на мою макушку.

— Как тебя расслабить? — слетел с моих губ предельно опасный вопрос.

— Я тебе потом покажу один способ.

Не смогла удержаться и облизнулась. Он резко выдохнул и почти насильно потащил меня к друзьям. Правильно, чтобы мы оказались у всех на виду и перестали шарашить друг друга грозовыми разрядами.

Тёма подоспел следом. Потеснил брата, обнял меня за плечи, подыгрывая нашей легенде о внезапно вспыхнувшей симпатии между главным инженером и младшим специалистом по работе с клиентами. Гендир здесь на правах старшего брата, этакий сиротливый родственник, которого боязно оставить одного дома.

— Девчонки! Гляньте-ка, что нашла! — Лерка потрясла в воздухе большим бумажным пакетом зефира.

— М-м-м, маршмеллоу! Обожаю! — воскликнула Анюта, и Гера тут же сорвался к ближайшим кустикам, чтобы наломать веточек для зажарки любимого десерта.

Я взялась начинять воздушные кругляши на неотёсанные шпажки. Галя подошла, чтобы помочь, и тут же гусыней зашипела на ухо:

— Поосторожнее с Игорьком. Он с тебя глаз не сводит.

— Правда? — якобы удивлённо посмотрела в сторону Зара.

Он потягивал пенный напиток из горлышка бутылки и посмеивался над очередной потешной историей Жеки. На меня подчёркнуто не смотрел.

— А ты не замечала?

— Он только вчера к нам из Новосибирска перевёлся. Может, тебе показалось?

— Я семь раз перекрещусь, если и впрямь галюны, но нет... Вот сейчас, когда ты отвернулась, он так и зыркает на твою спину коршуном, будто утащить хочет.

— Ты забыла поделиться подробностями твоих шашней с боссом? — сразу начала с обиняков Лера, едва подойдя к нам.

— Да какие шашни и взгляды, вы чего?

— Отрицай, сколько душе угодно. Но он тебя хочет, — совсем уж прямолинейно заявила Лера.

— О чём шепчемся, девчонки? — сзади мне на плечо упала тяжёлая рука Тёмки.

Он втиснулся между мной и Галей, схватил приготовленные зефирные шашлыки и пытливо уставился на моих слишком внимательных подруг.

— Так парней обсуждаем, а ты уши развесил, — неестественно высоко рассмеялась я и хлопком перчатки по заднице отправила Тёмку готовить вкусняшки у костра.

Пока все лакомились румяным зефиром, незаметно подкралась к Зару и всучила телефон с заранее набранным текстом.

«Ты слишком откровенно пялишься на меня. Я вовсе не против, но другие начинают замечать. Прекращай».

Он вернул мне мобильный ещё более незаметно. Услышала сигнал от входящего сообщения и достала смартфон из кармана полушубка.

Неизвестный номер: Проведи эту ночь с нами

Неизвестный номер: Или мне вначале следовало пригласить тебя к нам в гости на ужин?

Неизвестный номер: Чёрт, я не понимаю, что происходит у тебя в голове, и как ты отреагируешь. Это... раздражает

Стася: Ты боишься отказа или того, что оскорблюсь твоим предложением?

Зар: Оба варианта. Вот уж не думал, что больше всего буду скучать по твоим мыслям. Они бесили, но в то же время делали тебя ближе и проще

Стася: Я с удовольствием приму твоё предложение. Оно не обидное

Отстучала текст и с умилением посмотрела на нервозного гендира. Пару секунд он изучал экран своего телефона, потом поднял на меня озорно блестящие глаза и надолго прикрыл веки, словно празднуя победу или пряча от меня момент истинного триумфа. А, может, он возносил молитвы — это же Зар, с ним удивляться не приходится.

Я ожидала, что мы поедем в старинный особняк на окраине, однако Тёма повёз нас в центр.

Двухуровневая квартира походила на уютное убежище, где после напряжённых рабочих дней можно восстановить силы. Большие комнаты с панорамными окнами дарили ощущение простора, сквозь стёкла открывался завораживающий вид на городские улицы. Интерьер, выдержанный в оттенках синего и серого, не перегружал взгляд, но при этом хранил тепло: мягкий диван с пледом, полки с любимыми книгами. В рабочей зоне царил творческий беспорядок — стопки чертежей, заметки на стикерах, чашка недопитого кофе. Здесь, среди продуманных мелочей и личных деталей, чувствовалась душа дома, созданного двумя энергичными людьми, умеющими ценить и работу, и покой.

Тёма преподнёс мне бокал вина и замер поодаль, наслаждаясь видом гирлянды машин, что тянулась до самого горизонта. Зар включил лампу над столом и изобразил полное погружение в мир скучных схем.

— У вас красивая квартира, — начала я разговор, только чтобы ощипать давящую тишину, что расправила над нами крылья.

— Она для тебя, Станислава. Можешь переделать здесь всё по своему вкусу.

— Я бы на твоём месте первым делом вышвырнул отсюда эту всё усложняющую задницу, — хихикнул Тёма.

— Он просто переживает, — вступилась я за старшего брата.

— Нет, Стась, это называется «вставлять палки в колёса». У него в башке есть некий план, как тебя завоевать на всю оставшуюся жизнь, и он с упорством старого осла пытается ему следовать.

— Видимо, первый пункт его стратегии: «Пагубное недельное воздержание».

Мы захихикали, как два заговорщика, и по очереди отпили из моего бокала.

— Что вас так развеселило? — неодобрительно спросил Зар.

— Один замороченный чувак.

— А ты подойди и узнаешь, — позвала я.

Меня накрыло внезапным озарением, как добиться желаемого результата. Всучила пузатый фужер Тёме, спиной опёрлась о каркас панорамного окна и призывно выгнулась, выпячивая таз вперёд. В порыве вдохновения поднесла указательный палец к губам и закусила ноготь, неотрывно наблюдая за Заром.

Он бросил корпеть над бумагами и откинулся в кресле. Трактовалось это вроде «Заставь меня подойти. Заинтересуй так, чтобы я к дьяволу потерял рассудок, перемахнул через стол и отшлёпал тебя прямо у окна».

Тёма залпом опрокинул содержимое бокала, вытерся рукавом свитера и вытаращился на меня с фанатичным обожанием.

А я металась между ними и ощущала ласковое касание волн возбуждения. Они приходили из ниоткуда. Меня заводила лишь идея поделить этот момент на троих.

Первым делом распустила волосы, затем взялась за бегунок молнии на флисовом комбинезоне и повела вниз. Разумеется, эротично снять утеплённую одёжку не получилось. Долго возилась с резинками на рукавах, потом выпутывала лодыжки. Под низом остался комплект довольно простенького хлопкового белья из майки с рюшами и коротких шортиков.

Оголяться дальше показалось нелепым, поэтому я застыла у окна, всем своим естеством ощущая холод, идущий от стекла.

Тёма шагнул ко мне, но был остановлен повелительным возгласом Зара:

— Нет, отойди.

— Слушай, а не пойти бы тебе...

— Повернись лицом к окну, Станислава, — тем же приказным тоном молвил Зар и жестом пресёк возможные возмущения.

Стол он обогнул, а не перепрыгнул. Последнее, что увидела перед тем как отвернуться, это его поглощающий взгляд и летящий в сторону дивана джемпер.

Встала к братьям спиной. Прижалась пылающей щекой к гладкой поверхности и начала задыхаться.

— Сложи руки за спиной, — новая команда от Зара.

Кто-то из них подошёл сзади, собрал волосы в хвост и перекинул через плечо. К лопаткам тут же прижались жаркие губы.

— Знаешь, как я всегда называл тебя про себя? — жидкий шёлк голоса Зара потёк по позвоночнику вместе с дурманом. — Эвиг'кайт, что на моём родном языке означает «та, кого любят вечно».

— Уверена, что хочешь этого? — Тёма опустился на колени сбоку и медленно вобрал в рот несколько пальчиков на моей руке. — В смысле нас обоих.

— Что? — практически заставила себя думать и посмотрела вниз, где по моим лодыжкам уже гуляли ладони Зара, а сам он неторопливо целовал поясницу и попу. Суть вопроса я уловила и поспешила заверить: — Да, я хочу. Хочу вас обоих.

На глаза легла повязка и свистящий шёпот старшего Назарова успокоил:

— Так ты почувствуешь намного больше.

А я уже закипала от полноты ощущений. Майка заскользила вверх по животу, обнажила грудь. Меня вынудили вжаться в стекло, и всё тело напиталось ледяной стужей, идущей от окна. Соски скукожились и двумя крепкими горошинами ушли внутрь. Не успела подумать, что становится неприятно, как меня развернули, и пара жадных ртов набросилась с ласками.

Жгучее дыхание и горячие языки оказались лучшей наградой за подчинение. Я так остро реагировала на всякое прикосновение, что сама охотно подставляла себя их губам и егозила, захлёбываясь надсадными стонами. Никогда бы не подумала, что жар и холод так распаляют. Я готова была кончить прямо так, без всякой стимуляции. И вся сжалась в пружину, чтобы...

Всё прекратилось. Тяжёлая рука надавила на плечо.

— Встань на колени, Эви, — пожелал Зар, и я опустилась на что-то мягкое.

Должно быть, кто-то из них положил на пол подушку.

«Эви» — это сокращение от «вечно любимой»? Мне нравится, а то в его диковатом «Станислава» всё время мерещится нотка строгости, будто он намеревается меня отчитать.

Что-то нежное, твёрдое и влекущее прижалось к губам. Послушно разомкнула их и впустила член в рот. По хрипам поняла, что это Тёма, а мощная пятерня Зара сомкнула мою ладонь на другом органе, чуть более длинном и толстом.

Наслаждалась ими по очереди. Помогала себе всем, чем можно: губами, языком, пальцами и кулаком. И меня пьянило это ощущение власти над обоими. То, как они становились всё более жадными и несдержанными, как толкались в меня, как хрипели от удовольствия.

Снова обволакивало блаженством. Тугие кольца смыкались внутри живота с такой интенсивностью, что я начала сводить бёдра.

— Гар, она сейчас кончит.

— Вижу, — до невозможности ласково отозвался Зар и отобрал у меня сладкое лакомство. — Моя пылкая ведьма. Такая нетерпеливая.

Повязка с глаз исчезла. Тёма подхватил на руки и поцеловал с таким отчаянием, словно я намеревалась сбежать за границу.

Пока он вбивал в мой рот хмель своим нереально талантливым языком, Зар умудрился сорвать с меня шортики и тут же припал губами к складочкам. Тёма нарочно задрал меня почти под потолок, чтобы брату было сподручнее высекать из меня искры пополам я живым пламенем.

Если бы не поцелуй, весть о моих стенаниях трижды обогнула бы земной шар, вот как на меня действовали эти двое.

Не прошло и тридцати секунд, как я затряслась в бесподобном оргазме. Реальность треснула. Цвета померки. Звуки испарились. Но разве этого достаточно моим мучителям?

Всхлипывающую и несуществующую, Тёма усадил меня на себя, приподнял и мягко опустил на свой член. Тут уже эмоции не просто зашкалили, они сплелись в клубок изысканных ощущений и раздробили меня окончательно. Одна часть требовала продолжения банкета, другая настаивала на многочасовом отдыхе.

— Пожалуйста, — жалобно попросила, и Тёма резко задвигался, хотя вымаливала я совсем иное. Или...

Да-а-а-а, желание прерваться на антракт улетучилось. Зар сел рядом с братом. Восхитительно обнажённый и до рези под рёбрами красивый. Обхватил моё лицо руками и прижал к своим губам. Тёма тем временем набросился на поставленную грудь, и меня завлекло в эпицентр шторма.

Они уничтожали меня напрочь. Столько томительных ласк невозможно вытерпеть, от такого едкого удовольствия впору обезуметь. Я горела, а они подливали масла. Плавилась, а они прибавляли жару. Рассыпалась на атомы, а они усиливали воздействие.

В какой-то момент стопоры окончательно сорвало. Изогнувшись змеёй, я сползла вниз по телу Зара, вобрала его в рот и с жадностью зачмокала губами.

Он напряг живот, от чего мышцы пресса проступили явственнее обычного. Тёма жёстче стал врываться внутрь, а мои бедра стискивал почти до синяков. Мы стонали вразнобой, зато к финалу пришли почти в одно время.

Меня зазнобило первой. Отвлеклась на торнадо ощущений и выпустила Зара. Он упёрся мне в затылок рукой, вынуждая продолжить, а когда понял, что я в полной отключке, быстро задвигался сам.

Неприличные звуки подстегнули Тёмку, и всё, наконец, успокоилось. Гостиную наполнял лишь свист нашего сбитого дыхания.

Я осторожно сползла на диван, развалилась на животе у своего чернявого, ватно-желейные ноги закинула на светленького и официально признала:

— Я в нулище. Несите меня в постель.

— Слабачка, — нежно подтрунил Тёма, — мы же дальше прелюдии не продвинулись.

— Какой прелюдии? Так, лёгкий петтинг, — подхватил глумление Зар. — Лично я как был голоден, так и остался.

— Поддерживаю, братка. Звоним шлюхам?

— Мне, чур, рыженькую.

— Вы совсем совесть потеряли? — хохотнула лениво. Любителя веснушек двинула пяткой, а наглого изменника куснула за плоский сосок.

— А чего ты такая неподготовленная? — укорил Тёма.

Зар наклонился и от души прихватил мою попу зубами, потом зализал укус и спросил якобы серьёзно:

— Так ты потерпишь ещё пару часиков или нам поискать ведьмочку погорячее? — затем без спроса дёрнул на себя, поставил на колени и без промедления вошёл внутрь, да так резко, что мне пришлось вцепиться Тёмке в бока, чтобы не свалиться.

— Потерплю, — изобразила страдальческий вид, хотя и выгнулась навстречу ленивым скольжениям.

— Что, не расслышал? — Зар сплющил мою грудь до боли, за волосы поднял мою голову и подтолкнул к лицу брата.

— Потерплю, говорю, тебя, несносная ты нечисть, — проорала Тёме в губы и со смехом отдалась силе поцелуя.

Мой любимый брюнет нежничал, тогда как не менее любимый златовласый идол зверствовал со всей страстью, и так продолжалось до самого рассвета. Они менялись ролями и настроениями, ловко манкировали моими желаниями, много шутили.

Мы прерывались на еду, душ и короткий сон. Перебирались из комнаты в комнату, даже затеяли что-то травмоопасное на лестнице, что вела на второй этаж квартиры.

Мне эта ночь запомнилась прежде всего не числом оргазмов, а своей атмосферой знойной вседозволенности. Если в самом начале вечера я задумывалась, достаточно ли внимания уделяю каждому из братьев, то под утро перестала даже понимать, кто и что со мной вытворяет. Мне просто было хорошо. Нет, не так. Я тонула в восторге и чувствовала себя самой счастливой женщиной на всём земном шаре.