Таро на троих

Глава 21

Ночью никак не могла уснуть. Путешествовала от одного края гигантской кровати к другому и старалась заглушить чувство вины. Впрочем, могла и не заниматься этой ерундой. Едва дверь приоткрылась, и в спальню вместе с лучиком света из коридора вошёл Тёма, все мои аргументы рассыпались в прах. Я — гулящая девка, которая позволила себе опуститься до уровня панельной дамочки, когда утром переспала с одним братом, а вечером оседлала другого.

Тёма тихонечко разделся, отогнул краешек одеяла и прижался ко мне всем телом. Поцеловал в затылок. Стиснула зубы, чтобы не зарычать на саму себя.

— Ты чего не спишь? — мигом уловил он все признаки бодрствования.

— Голова болит.

О, да ты ещё и лгунья! Прекрасно.

Тёма шумно втянул носом запах моих волос.

— Хочешь массажик? Или полечимся оргазмом... Слышал, эндорфины прекрасно анестезируют любые спазмы.

Он настойчиво прильнул к моим бёдрам, погладил живот, ощупал вторую пару трусиков, которой пришлось заменить те, что разодрал на мне Зар. Эта мысль гвоздём вонзилась в висок.

— Нет, Тём, не хочу. Очень устала.

— А мы совсем чуть-чуть. Я всё сделаю сам, тебе нужно будет только принимать удовольствие. Я так соскучился по тебе, Стась.

Агрессивно рванула на себя большую часть одеяла и закуталась как в кокон.

— Сказала же, устала. Извини. Я просто хочу уснуть поскорее.

К счастью, забыться сном получилось, хотя утром всё стало во сто крат хуже. Проснулась в одиночестве и долго пряталась в спальне, не зная, какими глазами следует смотреть на братьев. Признаться во всём? Сбежать? А куда? Напроситься на постой к сестре и терпеть её недовольство до бесконечности?

Вызволять меня из заточения явился сам Зар. Без стука распахнул дверь и явил моему гневному взору нахальски сияющую физиономию. Да ещё и поднос с завтраком прихватил.

— Я уж думал, ты заболела. Почему не спустилась к завтраку?

Зыркнула так, чтобы поперхнулся глупым вопросом.

— Если ты из-за вчерашнего переживаешь, то напрасно, — он сел на край матраса, уместил поднос с кофейником, чашкой и тарелкой овсяной каши на тумбочке и погладил самый краешек одеяла. — Между нами ничего не было.

— Вот как?

— Тебя это оскорбляет?

— Скорее вызывает недоумение.

— Он мой брат. Да, беспутный и раздолбай, но всё же единственный родной человек. Я не хочу причинять ему боль. Так что постарайся всё забыть, ладно?

— Забыть что? — в комнату ввалился Тёмка, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем.

Я пошла багровыми пятнами. Зар проявил куда больше выдержки.

— Уговариваю твою девушку забыть нашу размолвку. Мы оба вчера погорячились, но это ведь не повод прятаться в спальне?

— Так вот, кто был причиной твоей головной боли и дурного настроения, — Тёма плюхнулся рядом со мной и засыпал лицо поцелуями.

Зар не подумал отвернуться, сверлил остекленевшими глазами затылок брата и разве что кулаки не сжимал.

— И что он натворил? — продолжил выпытывать Тёма.

Трахнул меня до фейерверков в мозгу?

— Занялся ремонтом её квартиры, — бессовестно солгал блондин.

Мы оба уставились на него с недоумением.

— А ты шустрый, — цокнул языком Тёма. — Вообще-то я сам планировал заняться этим вопросом, даже... — он вдруг почесал меня за ушком, запустил пальцы в волосы и со словами: — Вуаля! Ловкость рук и никакого мошенничества, — достал у меня из-за уха банковскую карту и протянул. — На ней небольшой аванс и плата за четыре последних выступления. Трать, как заблагорассудится.

— Как благородно, — желчно буркнул Зар, но, по всей видимости, брат его не расслышал.

Он вытащил меня из-под одеяла, закинул на себя и закружил по комнате, выражая щенячий восторг. А я улыбалась натянуто и не сводила настороженного взгляда с хозяина дома. Того аж перекосило от такого открытого проявления эмоций.

— Темир, а ты точно помнишь нашу договорённость?

— Будь спокоен, Зар, я соблюдаю правила, — Тёма отпустил меня на пол и мимолётно поцеловал в губы. — Собирайся, Стась, прокатишься со мной на репетицию. Заодно познакомлю тебя с нашей труппой.

Свалить с радаров ревниво настроенного Зара? Да я обеими руками поддерживаю!

Когда Тёма распахнул тяжёлую бархатную занавеску, отделявшую зрительный зал от закулисья, меня окутал вихрь звуков, запахов и мелькающих образов — будто шагнула в сердце гигантского живого механизма. Воздух здесь был густым от запаха разогретого металла, канифоли, свежей древесины и весьма назойливой нотки звериных испражнений. Где-то звенели цепи, кт-то выкрикивал команды на старом добром языке материшины, а из дальнего угла доносился низкий рык, от которого по спине пробегали мурашки.

— Добро пожаловать в сумасшедший дом, — усмехнулся Тёма, крепче сжимая мою руку. — Готовься: здесь всё не то, чем кажется.

Первое, что бросилось в глаза, — гигантское колесо, подвешенное под самым куполом. Возле него, проверяя тросы, суетилась Магда — воздушная гимнастка с кожей цвета тёмного мёда и волосами, заплетёнными в десятки тонких косичек, что оканчивались серебряными монетами. При каждом движении они издавали тихий перезвон.

— О, новенькая! — её голос звучал низко и певуче. — Если решишь присоединиться, научу летать без крыльев. Только предупреждаю: первые три месяца будешь спать вниз головой.

Я рассмеялась, но взгляд невольно скользнул вверх, к колесу, казавшемуся крошечным на фоне высокого купола.

Рядом, скрестив могучие руки, стоял Ганс — силач с татуировками в виде переплетённых змей. Его бицепсы казались отлитыми из бронзы, а на предплечьях выступали вены, похожие на канаты. Он невольно напомнил мне мускулы Зара, и шёлковое ощущение в животе сменилось свинцовой тяжестью.

Из-за штабеля деревянных ящиков с реквизитом выглянула Лиля — миниатюрная девушка с веснушчатым лицом и копной рыжих кудряшек. В руках она держала клетку с тремя белыми голубями.

— Это мои помощники, — улыбнулась она, открывая дверцу. Птицы тут же вспорхнули, сделав круг под куполом, а затем, по едва заметному взмаху руки, вновь опустились на перекладины. — Они умеют исчезать и появляться по команде. Хочешь, покажу фокус?

Не дожидаясь ответа, она щёлкнула пальцами, и один из голубей растворился в воздухе. Я ахнула, но уже через секунду птица сидела у Лили на плече, будто никуда и не улетала.

— Как?.. — начала я, но Тёмыч перебил:

— Магия — это ловкость рук и знание законов природы. Никогда не спрашивай, как именно — это профессиональная тайна.

Он повёл меня дальше, и мы оказались у манежа, где шла репетиция акробатов-близнецов. Они двигались с такой синхронностью, что казались единым организмом: один взмывал вверх, другой подхватывал его за ноги, и вот уже два тела сплетались в невозможную фигуру, застывая на долю секунды перед тем, как рухнуть вниз. В последний момент их подхватывали страховочные тросы, но, даже зная об этом, я невольно задерживала дыхание.

— Как они не боятся? — прошептала я, вцепившись в руку Тёмки.

— Боятся, — ответил он спокойно. — Но страх — это топливо для чуда. Без него не было бы ни восторга, ни настоящего искусства.

В углу манежа клоун в потрёпанном фраке отрабатывал трюк с горящими булавами. Его лицо было скрыто под слоем белой краски, но глаза — живые, пронзительные — следили за каждым движением огня.

— Эй, красавица! — крикнул он, ловко перекидывая пылающий снаряд. — Хочешь попробовать? Гарантирую: если сгоришь, будет очень смешно!

Я инстинктивно отступила назад, а Тёма рассмеялся:

— Позже, Пипо. Сейчас она ещё не готова к огню.

— А когда будет готова? — не унимался клоун, вращая сразу три булавы, от которых разлетались алые искры.

— Когда ты просохнешь, старый пропойца, — парировал Тёма.

— То есть никогда? — печально вздохнул клоун и загоготал.

Наконец мы подошли к дрессировщику волков, сухощавому мужчине с седыми висками и взглядом, в котором читалась древняя мудрость. Три серых хищника лежали у его ног, время от времени приподнимая уши на звук его голоса.

— Они чувствуют силу и подчиняются ей, — пояснил он, поглаживая ближайшего волка. — Совсем как люди.

Один из зверей приподнял морду, принюхиваясь, и тихо зарычал. Я замерла, но дрессировщик лишь улыбнулся:

— Не бойся. Он просто интересуется, кто ты.

— И что он решил? — сглотнула я.

— Что ты не опасна. Пока.

Тёмка повёл меня дальше к гримёркам. Толкнул дверь с наполовину истёртой табличкой «Темир Великолепный», а после с размаху закрыл её моей спиной. Набросился сразу, как измученный голодом лютый зверь. Целовал губы, заглатывал язык, прикусывал щёки и подбородок.

— Как же я соскучился, — шептал, нетерпеливо вырывая пуговицы на моей блузке из петель. Потом так же суетливо расстегнул молнию на юбке и резким движением спустил резинку утеплённых колгот к коленям.

Охнула, почувствовала, как меня разворачивают лицом к двери, сама прогнулась в пояснице и закусила запястье, чтобы приглушить буйство стонов.

Тёма сдвинул мои трусики, головкой члена провёл между ног, убеждаясь, что хочу его не меньше, и плавно проник внутрь. Сжалась вокруг него, как в последний раз, и тихонько завыла, наслаждаясь ритмичными шлепками.

Он задрал блузку мне на плечи, крепче ухватился за бока и покусывал кожу на лопатках, безжалостно терзая изнутри.

— Погладь себя, маленькая. Я не продержусь долго. Кончи вместе со мной. Кончи на мой член.

А мне и стимулировать себя не пришлось. Возбуждение просто зашкаливало. Било по вискам и горячими волнами расходилось по всему телу. Меня лихорадило, как при температуре сорок. Сознание плыло, и только ощущение близящегося экстаза не позволяло расслабиться и растечься сахарной лужицей у Тёмкиных ног.

Мы финишировали досрочно. Я вонзила зубы в холмик у большого пальца и разревелась от переизбытка эмоций, Тёма навалился на меня всем телом и прохрипел от удовольствия.

— Какая ты... Улёт полный.

Он осторожно вышел, рукой собрал у меня между ног всю лишнюю влагу и в два гигантских скачка, придерживая сползающие штаны рукой, оказался у стола, где взял пачку влажных салфеток.

Похихикивая, как преступники, провернувшие прибыльное дельце, мы привели себя в порядок. Целовались почти безостановочно, но не затем, чтобы снова заняться любовью, а потому что совершенно не могли оторваться друг от друга.

— Зар тебя не слишком доставал?

— Он умеет настаивать, — как можно беспечнее ответила, стараясь не подпускать ни единой мысли о том, что произошло в мастерской. — И мне неловко принимать от него помощь, но...

— Я всё ему верну, — перебил меня Тёма и быстро переоделся в сценический костюм.

Накинул длинный чёрный фрак с едва заметным переливчатым блеском, втиснул притягательную задницу в узкие брюки со стрелками. Руки скрыли тонкие шёлковые перчатки, почти незаметные, но придающие каждому движению особую, почти ритуальную чёткость. В этом наряде он выглядел как воплощение ночной тайны — элегантный, отстранённый и в то же время гипнотически притягательный.

— Верну, даже если придётся подписать годовой контракт на чёс по всей стране, — уверенно добавил он, водя шёлковыми чёрными пальцами по моему лицу.

— Ты вовсе не должен.

— Брось, решать проблемы любимой женщины — прерогатива мужчины.

Тяжело сглотнула при упоминании любимой, но, к счастью, именно в этот момент раздался звонок, знаменующий выход иллюзиониста. Тёма чмокнул меня в губы и заторопился к зрителям. А я ещё долго стояла по центру гримёрки, пересчитывала круглые лампочки в обрамлении зеркала и чуралась своего отражения.

Дёрнул же чёрт поддаться животному магнетизму Зара!