Таро на троих

Глава 35

К утру у меня назрел целый список вопросов, словно всю ночь только тем занималась, что осмысливала случившееся.

По старой привычке ждала, что кто-то из братьев первым попытается меня добудиться, но вот прошла минута, за ней другая, а спальню всё ещё наполняло мерное дыхание молодецких лёгких. Приоткрыла глаза и тихонечко повернулась на бок.

Тёма безмятежно дрых, подмяв под щёку уголок подушки. Растрёпанные патлы резко контрастировали с белым постельным бельём. Туго завитые чёрные ресницы слегка подрагивали. Залюбовалась его расслабленной мосей и чуть приоткрытыми губами.

Он был полностью одет, как и я. Устроилась обратно на спину, повернула голову и вздрогнула от небесно-голубого взгляда.

— Привет, — возвестила шёпотом.

— И тебе, — Зар улыбнулся самым краешком рта. — Погано вчера с женихом вышло и вообще...

— Пустяки. У меня всегда так в отношениях. Всё через известное место.

— Я хотел иначе. В этот раз, я имею в виду. Чтобы у тебя было чёткое понимание причин, почему ты с нами, но влез Арс...

— А надо было промолчать? — в полную силу голоса заговорил Тёма. — Пускай бы вышла замуж за этого слизня?

— Так вы только поэтому объявились?

— Я намеревался пришкандыбать ещё год назад, — без раздумий разоткровенничался Тёма. Я резко села на кровати и развернулась, чтобы видеть лица обоих. — Гар отговорил. Всё стращал меня тем, что ты сбежишь, если поймёшь, каково нам пришлось.

— Никому не нужны разбитые вещи, — глубокомысленно изрёк Зар, закинул руку за голову, отчего рубашка на плече натянулась до невозможности, обрисовывая идеальные контуры мышц, и посмотрел на меня с сожалением. — А мы оба были в труху. Не лучший вариант для тебя, Станислава.

— Не буду делать вид, что согласна с твоими выводами, но ваша проволочка — это полбеды. Объясните лучше, как так вышло, что моя квартира, — обвела глазами стены и потолок, — оказалась нетронутой? И никто из моих друзей вас не помнит! Вы и над их памятью умудрились поработать?

Тёма покосился на брата, оглушительно присвистнул и подорвался с кровати.

— Я в душ, ребятки! Прям чувствую, как от меня разит. Без меня ни во что похабное не играть и раньше времени не заголяться!

— Зар! — добавила децибел.

Он поморщился.

— Игорь или Гар, — повторил с упорством бездушного механизма. — Привыкай к обычному имени. Незачем поминать демонов всуе. А что касаемо твоего вопроса... — он похлопал себя по груди, предлагая устроить голову поверх, и я без колебаний плюхнулась на него, обняла жёсткий живот рукой и громко засопела. — Нам пришлось вернуть всё на свои места. Мы и себя пытались стереть из воспоминаний, но твои эмоции не позволили.

— То есть пожар мне тоже привиделся, как и многое из того, что вы со мной вытворяли?

— Не совсем. Мы немного отмотали назад, чтобы компенсировать нанесённый ущерб, только и всего.

— Отмотали, в смысле, время? — я даже приподнялась, чтобы лучше видеть его лицо.

— Неважно, Станислава, сделанного не воротишь. А за свои трюки мы расплатились сполна, уж поверь. Как и за злоупотребление силой, которая в принципе недоступна демонам нашего ранга.

— Так вас наказали за это?

— Маленькая моя вдумчивая ведьмочка, — Зар с нежностью погладил меня по щеке и улыбнулся тому, как жадно я прижала его руку плечом. — Выбрось всю эту инфернальную чепуху из головы. Мы больше не хвостато-рогатые твари.

— Надолго?

— Насовсем. Состаримся вместе, если ты того пожелаешь.

— Серьёзно? Из тебя выйдет убийственно занудный дедуля, — хохотнула и с наслаждением повела пятернёй по белокурой гриве, представляя на их месте почтенные седины.

— Поживём — узнаем.

Я легла обратно, растворилась в крепком мужском запахе, однако язык за зубами удержать не смогла.

— Раньше ты тянулся ко мне из-за связи. Что изменилось сейчас?

— Ты о чём?

— Помнишь, тогда на кухне тебя вдруг осенила идея разрушить печати, став людьми. Ты сказал...

—... что ты достанешься Миру, а я получу чёртово освобождение, — с лёгкостью припомнил Зар дословное звучание фразы двухлетней давности. — Я всё ещё чувствую ту твою обиду, которую нанёс собственноручно, можно сказать.

— Так ты нарочно это сделал! — опять подскочила, как ужаленная.

— Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, — нахально выболтал он нюансы своей тогдашней стратегии. — Мир с тебя пылинки сдувал, а ты всё равно рвалась ко мне. Что тогда, что сейчас. Только это между нами, ладно?

— Да-да, продолжайте делать вид, что я такой непроходимый идиот, — беззлобно прокомментировал Тёма и завалился в постель в самом провокационном виде — в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер.

Меня намертво парализовало. Блестящие капли воды на загорелой коже, рельефные впадины, редкая поросль чёрных волос на груди и шикарная дорожка всё той же растительности, что убегала под махровую ткань.

Соображалка отпала. Связная речь тоже. Я лишь облизывала губы в надежде устоять перед искушением слизнуть всю эту невытертую влагу и напрочь забыла суть разговора.

— Кое-кому надо повторить урок номер тридцать два, — Зар заржал и швырнул в брата подушкой, — в котором говорится, что вести себя подобным образом может только инкуб. Ты чего выпендрился, Арс?

— Стась, тебе разве не нравится? — невинно захлопал Тёмыч глазками и как бы невзначай опустил руку на пах, заставляя ткань обтянуть весьма понятную выпуклость.

— Нравится. Очень.

— Так окажи ему любезность — поздоровайся, — искусительным тоном попросил почти голый соблазнитель, взглядом указывая на свои бёдра. — Можешь пожать ему руку или чмокнуть в знак приветствия.

Я хотела соединить это воедино: поцелуи и прикосновения. В неиссякаемом количестве. Мягкие, долгие, томительные, нежные, деликатные и грубые.

Зар со вздохом встал с постели и за руку потянул меня за собой.

— Горбатого могила исправит, — осуждающе произнёс он. — Демоном был, им же помрёшь. Пойдём, впечатлительная, отпою тебя холодной водой.

— Эй, что началось-то? — возмутился Тёма и подорвался вслед за нами. — Мне уже и пошлить нельзя?

— Кончай заниматься подменой понятий. Размахивать причиндалами — это не пошлость, а дрянная инкубовская привычка. Верно я говорю, Станислава?

Кивнула, хотя изнутри уже разбирал смех. Пардоньте, но что сейчас происходит? Зар радеет за платонические отношения?

Если бы я вчера ночью так рьяно не забавлялась с его взрослой игрушкой, решила бы, что на пути к гуманности он утратил очень значимую частичку себя.

— Моралист проклятый, — буркнул Тёма и упаковался в одежду быстрее, чем я успела осмыслить происходящее.

Позднее за завтраком мы вернулись к обсуждению щекотливой темы. Я уже начала догадываться, в чём причина такой резкой смены курса, поэтому спросила осторожно:

— Арс, скажи, с тех пор как вы вернулись, у вас были... м-м-м, девушки?

Слова подбирала крайне осмысленно, тон тоже задала беспечный, и всё же братья нахохлились. Особенно Зар. Втянул щёки, раскочегарил ноздри, глаза сощурил по-бурятски.

— Каминг аут решила нам устроить? — Тёмка по инерции попробовал свести всё к шуткам.

— Я была только с Костей, — невинно пожала плечами, полила сырник смородиновым вареньем и вилкой отломила кусочек.

Пока отпивала чай, неотрывно следила за реакцией братьев на своё признание. Зар жевал ломтик бекона с такой яростью, словно тот нанёс ему личное оскорбление. На Тёму не глядел, а тот, в свою очередь, обмакнул кусок батона в яичный желток и с аппетитом слопал.

— Не до этого нам было, Стась.

И все пазлики головоломки встали по местам. Вчерашний байкот Зара, отговорки в стиле «Дай мне насладиться ухаживаниями», их договорённость не давить на меня и то, почему мы чинно завтракаем, вместо того чтобы рвать друг на друге одежду. Вся эта лабуда с дистанцированием исходит от Зара.

Чёрт, как же прекрасно, что он больше не шерудит у меня в голове. Не то прибил бы в одночасье за крамолу.

Всю сознательную жизнь он был демоном соблазнения, магистром плотских утех, гуру мультиоргазмов и верховным богом секса, а тут вдруг превратился в простого смертного. Без фишечек и лакомых бонусов.

Если углубиться в вопрос, станет ясно, что передо мной сейчас сидят два юнца с девственными телами. И это ни разу не смешно, между прочим.

Вполне допускаю мысль, что Тёму подобное положение вещей вовсе не парит. Он вообще редко заморачивается, всегда действует импульсивно, вначале делает, а потом уже думает.

Зар — полная противоположность брату. Все шаги просчитаны на сотню ходов вперёд, каждый выпад имеет подоплёку, риски сведены к минимуму. И сейчас он нервничает, загоняется, боится оступиться на ровной поверхности.

У меня, честно говоря, камень с души свалился, а настроение подскочило до небес. Тем более, что теперь я точно знала: эти двое меня любят, иначе бы не истязали себя столетиями ада, не променяли ипостаси демонов на людское обличие и не рыли носом землю в надежде исцелиться в кратчайшие сроки. Слишком много телодвижений для банального вожделения.

Я в пару минут расправилась с завтраком, унесла пустые тарелки в раковину и, подчиняясь заскокам воодушевления, по очереди поцеловала братьев. Тёма просиял в ответ, Зар зарылся глубоко в панцирь и только сильнее нахмурил русые брови. Потрепала его по небритой щеке и скачками понеслась в спальню за телефоном.

Надо как-то расшевелить эти заледеневшие угольки, и я примерно представляла, как это сделать, поэтому бросила в дружеский чат клич.

Стася: Экстренные сборы! Душа требует праздника и шашлыков! Кто поддержит?

Жека: Уже мчу в магаз за мясом

Галя: Я под одеялом кукую, но готова напялить лыжник

Аня: Мы с Герой у мамы до обеда. Подтянемся, куда скажете

Лера: Стась, ты не обижайся, только я пас. Терпеть твоего Костика не могу

Жека: Подруга, жжёшь! На хрен тебе Стаскиных хахалей любить?

Стася: Я без Костика. Пнула его вчера под зад

Лера: Аллилуйя! Это событие требует серьёзного обмыва! У кого с прошлого года завалялась бутыль святой воды?

Стася: Он тебе так не нравился?

Аня: Он нам всем не нравился, просто мы помалкивали, чтобы тебя не обижать

Галя: Вечно тебя, Стась, на потребителей тянет

Жека: Ну загалдели! Мамину писю не обижать! Мне нравился этот хлюпик, с него угорать можно было

Гера: Благая весть на нас свалилась, как погляжу. Кто надоумил отшить писюнчика?

Стася: Своим умом дошла. А вас вычёркиваю из друзей, злопыхатели

Лера: И поделом им! Ишь, сколько молчали, ироды

Стася: Ты тоже в пролёте, Солодова! Как номинантка «Худшая подруга года»

Аня: Ребята, ну вы чего? Из-за Кости ругань устраиваете!

Жека: Да они прикалываются, Анют! Разве можно друзей кидать из-за писюна?

Галя: Грею машину. За кем заехать?

Лера: Прихвати мою опальную полужопицу

Галя: Стась?

Стася: Я своим ходом. Втроём приедем

Аня: Систер с мужем?

Стася: Нет. Познакомлю! Где забиваемся?

Жека: Так на гору рванём! Я уже ватрушки забросил в багажник

Гера: Дрова и уголь у нас в гараже. Галчонок, заедь! А то мы пока туда-сюда

Галя: Гер, ок. Беру пледы на всех. Котелок у кого?

Лера: Про алкашку и жратву не забудьте! А то будем как в прошлый раз мясо крекером заедать и снегом запивать

Стася: Мы заедем в супермаркет

Жека: Меня интригует это «мы». Писюша недаром хакнулся с радаров?

Аня: Чья была идея именовать Костю Маминой писей?

Жека: Коллективная

Гера: Трындобол. На чужие лавры не зарься

Они продолжили сыпать сообщениями, но я уже не реагировала. Безудержно улыбалась и во всех подробностях смаковала лица друзей, когда те познакомятся с моими новыми генеральным директором и его заместителем. И пускай только попробуют навесить на них скабрёзные ярлыки!