Таро на троих

Глава 22

Десант поддержки организовался сам собой. Первой о моих несчастьях и статусе бездомной приживалки узнала Лера и сразу же огорошила звонком.

— Лаврова, итит твою мать! Что происходит? Иду я сейчас по твоей улице, выгуливаю Пеструшу (это её шпиц) и как обухом по голове: на месте твоих окон зияющие чёрные дыры, балкона нет, соседи наперебой рассказывают, как ты три дня тому погорела. Что за фортеля?

Вздохнула. Пришлось пересказать подруге свои злоключения.

— У кого ты сейчас живёшь, не поняла?

— У брата своего парня.

— Это у Славкиного что ль? Ты что, дубина стоеросовая, опять вернулась к этому потребителю?

— Нет, я совсем недавно познакомилась с одним иллюзионистом. В смысле, с настоящим фокусником. Он в цирке работает.

— Так, стоп! У меня сейчас мозг взорвётся. А ну живо брось координаты, проверим, что там за клоун и что из себя представляет его братец.

После чего любезнейшая Лера отключилась, а спустя всего пять минут наш дружеский чат посетила лавина тревожных сообщений.

И вот в тихую обитель Зара нагрянула вся процессия: Галка, Лерка, Жека, Анютка и Гера. Вломились в просторный холл, неся с собой предновогоднюю стужу и атмосферу стихийного бедствия.

— Ну даёшь, Стась! Хоромы, почитай, царские! — присвистнула Галка, оглядывая позолоту с лепниной.

— Сдаётся мне, она нарочно свою хату спалила, — криво пошутил Жека.

— Стасенька, не слушай этих завистников! Я так сочувствую твоему горю! — бросилась мне на шею Анютка и тайком всучила пухлый конверт. — Вот, держи, это на первое время. От нас от всех! Возвращать ничего не нужно.

— А где твой цирковой акробат? — с насмешкой спросил Гера и вслед за своей девушкой набросился с сантиментами.

— Он вроде шут, — поправил Жека.

— Да вы чем слушали, олухи? — возмутилась Лера и выхватила меня из объятий Геры, чтобы придушить в собственных. — Иллюзионист он.

— В смысле, как в фильме «Престиж»?

— Не, как в «Иллюзионисте» с Эдвардом Нортоном!

— А мне больше понравился минисериал «Гудини», офигенское кино с этим, как его...

— Эдриан Броуди в нём снимался, он ещё «Оскар» получил за «Пианиста».

И понеслось. Они галдели без умолку, я даже перестала разбираться, кому какая реплика принадлежит. Проводила всех в свой кабинет, но на полпути вся процессия замерла. Базарный ор голосов привлёк внимание, и в коридор вышел Зар.

Я впервые увидела его в рабочей одежде и, как повелось у нас с самой первой встречи, обомлела.

Зар был в практичном льняном комбинезоне оливкового цвета, местами тронутом едва заметными пятнами краски и пыли. Под ним — плотная хлопковая рубашка с закатанными до предплечий рукавами, обнажающими рельефные мышцы и татуировки.

На поясе висел кожаный органайзер с мелкими инструментами: скальпели, кисти, баночки с реагентами. На груди, на тонком шнурке, болталась увеличительная лупа.

Волосы небрежной волной зачёсаны назад, будто неоднократно за этот день он провёл по ним пятернёй ото лба к затылку, смахивая с глаз рассыпчатые серебристые пряди. На носу его сидели строгие прямоугольные очки в металлической оправе, придающие облику сосредоточенную, почти академическую строгость.

— Знакомьтесь, это Светозар, хозяин поместья. Реставратор и родной брат моего Тёмы. А это мои друзья, — представила притихшую стайку по очереди.

— Очень рад встрече, — в который раз повторил Зар и великодушно пожелал гостям чувствовать себя как дома. — Можно тебя на пару слов?

Закусила губу, толкнула дверь в кабинет, предлагая всей честной компании располагаться, и с острым предчувствием неминуемой беды подошла к Зару.

— Эй, полегче, — он приподнял моё лицо за подбородок и вынудил посмотреть в глаза. — Я ведь не отчитывать тебя собираюсь. Я вовсе не против шумных посиделок. Если позволишь, присоединюсь к вам, как закончу с теми доспехами.

Руки он так и не убрал и продолжил, словно невзначай, гладить большим пальцем ямочку на моём подбородке. А я стояла перед ним, как провинившаяся школьница перед директором, и думала только о том, как остро от него пахнет лаком, и что работает он за тем самым верстаком, на котором мы самозабвенно... Ох, Стась, прекращай!

Его ноздри затрепетали. Губы приоткрылись, выпуская сгусток воздуха.

— Что же ты со мной делаешь, Станислава, — он уже вовсю водил подушечкой по моему рту, изредка проскальзывая к зубам.

— Нам не стоит...

— Определённо нет.

— И мне надо вернуться к друзьям.

— Полностью с тобой согласен.

— Тогда я пойду?

— Конечно.

Он отступил на шаг, я машинально последовала за ним, будто на миг утратила контроль над своим телом. Тут же попыталась сбежать, но было поздно. Зар толкнул меня в нишу в стене, где когда-то красовались рыцарские доспехи, а сейчас сохранился лишь постамент, и навалился сверху.

— Всего один поцелуй, хорошо?

— Я тебе язык откушу, — прошипела с яростью, которой вообще не чувствовала. Меня волновала его близость.

— Давай проверим, — он чиркнул кончиком носа по моей щеке, спустился к уху, потёрся о завитки ушной раковины и шепнул: — Приходи ко мне ночью. Хочу распробовать тебя по-настоящему. Медленно, неторопливо. Раздеть донага и покрыть поцелуями.

— С ума сошёл?

— Допускаю такую мысль. Именно ты сводишь меня с ума.

Лёгкое касание губ было сродни удару электрошокера. Меня обдало кипятком, который вначале лился на макушку, а потом вдруг заструился по груди — это Зар самыми кончиками пальцев пощипывал мои соски, посылая к низу живота острые импульсы.

— Пусти, — показухи ради упёрлась руками ему в плечи.

— Ты хотела сказать: «возьми».

— И не мечтай! Довольно свободной любв...

Остаток фразы он поглотил своим ртом. Втиснул в меня свой изуверский язык и без всякой нежности принялся вбиваться им в мой рот. Настойчиво. Зло. Одуряюще.

Разум снова отчалил на Багамы, развалился в шезлонге под палящим солнцем, потягивал из трубочки кокосовое молоко, а меня оставил на растерзание этому пошлому зверю. Так что ничуть не удивилась, обнаружив, что мои руки тискают сильные плечи, а язык выводит контуры на татуировке Зара, что украшала правую сторону шеи.

— Так ты придёшь?

— Нет, даже не надейся.

— Тогда я сам приду за тобой.

— Зар, прекращай. Это всё очень пикантно, конечно, но совершенно не вдохновляет.

— Уверена? — он прошёлся обеими руками по моему заду, приподнял ягодицы снизу и с жадностью стиснул. — То есть если я сейчас прикоснусь к тебе между ног, ты не кончишь через тридцать секунд?

Хотела бы я поспорить, но предательский организм отговорил от этой провальной затеи.

— Мне пора.

— Так мы проверим мою теорию?

— Ты фатально ошибаешься.

Зар отступил, выпуская меня обратно в коридор, однако ледяные глаза так и горели победным огоньком, который вовсе не понравился.

Пока шла к кабинету, обмахивалась ладонями и нервно поправляла одежду. В памяти эхом взрывался ласкающий баритон: «Приходи ко мне ночью. Хочу распробовать тебя по-настоящему. Медленно, неторопливо. Раздеть донага и покрыть поцелуями». И даже подходящая цитата из советского кинофильма: «В полночь на сеновале, приходи, не пожалеешь», звучащая насмешливым ответом, ситуацию не исправила. Порочная часть меня хотела согласиться и даже воображала меня на чёрных шёлковых простынях, мечущуюся в изнеможении, изнывающую от удовольствия, распалённую до крайности.

Что со мной происходит? Почему я не могу ограничиться одним мужчиной?

Девчонки налетели с порога.

— И вот ЭТО брат? — выпучила глаза Лера. — Который холостой, бездетный и неприлично богатый? Секатор меня почикай, ты как с ним уживаешься?

О-о-о, знала бы она, скольких усилий мне это стоит, притом все, до единой — пустой звук.

— А он точно холост? Хотя, о чём я! Там же на морде лица, притом вау какой, аршинными буквами написано: бл...дун! — всплеснула руками Галка.

— Ты лучше скажи, — доверительно прижалась ко мне Анютка, которой статус не позволял воспевать красоту сторонних мужиков, — Тёма ведь не хуже?

— Он... попроще. И меня это полностью устраивает, — с уверенностью заявила.

— Ну раскудахтались! — вступил в разговор слегка недовольный Гера. — Обычный мужик, каких пруд пруди. Разве что смазливый.

— Ага, ты руки его видел? — насела Лерка.

— И всё остальное — тоже! Вам бы, парни, поучиться следить за собой! — полетела в атаку валькирия Галка.

— Вот вас забыл спросить, мазаться мне кремом для загара или нет! — надулся Жека.

И пошла свистопляска полным ходом. Мы дурачились, шутили, мусолили внешний вид Зара, просто подтрунивали над парнями, а те с честью отбивались. Плавно перебрались в кухню, где я напоила всех чаем.

Настроение подскочило до трёхсот градусов. Я вдруг вспомнила себя прежнюю, почувствовала крепкую опору друзей и проблемы скукожились до размера житейских неприятностей. Да, я бездомная оборванка, неудавшаяся магиня и новые отношения начала отнюдь не по-людски: с предательства. Но разве это делает меня плохим человеком?

К вечеру вернулся Тёма, застал нас всё в той же кухне, где мы разделывались с четырьмя коробками пиццы.

— Привет всей компании! Я с подарками!

Он закинул на кухонный остров упаковку бутылочного пива, подкрался ко мне из-за спины и стиснул в жарких объятиях.

— А это моей самой вкусной апельсинке! — всучил мне огромный букет белых роз и поцеловал в шею.

Развернулась, чтобы достойно поприветствовать добытчика, поцеловала в губы и немножко смутилась от улюлюканья.

— Какие телячьи нежности!

— Мама дорогая, вы про совесть слыхали? Брысь с горизонта, забрызгали всё слюнями!

— А по-моему, они милахи. Очень красивая пара, скажи, Жень?

— Такие утипусечные, что врезать хочется!

— Ой, да ладно острить!

— Мне тоже нравится, как они вместе смотрятся.

Последний комментарий холодком осел на коже. Прижалась к Тёмке теснее и поймала на себе задумчивый взгляд Зара. Зажмурилась, желая его развидеть.

— Пригласите на свою негласную вечеринку? — спросил он, обращаясь к моим друзьям.

— Шутишь? Это же твой дом.

— Так что милости прошу к нашему шалашу!

— У меня и выпивка посолиднее имеется, — окончательно влился Зар в нашу компашку.

Веселье приобрело совсем скверные обороты. Через час курьер втащил на кухню ворох пакетов с ресторанной едой: салаты, закуски, десерты. Все перебазировались в столовую. Грянула музыка. Девчонки завизжали. Я присоединилась, чтобы не казаться букой, а сама волком поглядывала на Лерку, которая стала подбивать клинья к Зару. То тарелочку ему наполнит, то запросит экскурсию по дому и давай отвешивать комментарии его архаичным экспонатом.

— Ой, какой симпатичный мечик!

Или:

— Ах, великолепная работа! Ручная, ты говоришь?

Понимала бы хоть что-то в теме, флиртунья!

— Да не может быть, Зар! — Лерка зачесала ему за ушко блондинистую прядь и так бесстыже прижалась сиськами к плечу, что мне захотелось усадить её задницей в камин. — Ты владеешь кузнечным ремеслом?

Чтобы не окосеть, сверля глазами спевшуюся парочку, сбежала в ванную. Наплескала на лицо холодной воды и с немым вопросом уставилась на своё отражение. Да какое мне дело, кого охмуряет этот белобрысый...

Дверь открылась и тут же захлопнулась. Лязгнула защёлка. Шарахнулась к ванной и едва не перекувырнулась в неё. Зар скрестил руки на груди, отчего бугры мускулов на предплечьях вздулись ещё отчётливее.

— То есть мне нельзя обжиматься с кем-то на твоих глазах, а тебе, выходит, всё дозволено? — спросил вкрадчиво и шагнул вперёд.

— С чего ты взял, что мне есть дело до твоих обжиманий?

— Не ты ли битый час скрипишь зубами?

— Я? У тебя мания величия. Окстись!

Он подошёл вплотную. Резко выбросил руку и схватил меня за подбородок, сминая губы в трубочку.

— Мания величия? Если и есть какая патология, Станислава, она связана с тобой.

— Пусти. Больно.

— Ничуть, я умею дозировать силу. Хочешь, чтобы твоя подружка от меня отстала, замени её.

— Тебе бы провериться у доктора! Бредишь.

— Да или нет?

— Нет!

Он оскалился. Свободной рукой щёлкнул пряжкой ремня, спустил брюки. Другой подтащил меня ещё ближе к своему надменному лицу. Лизнул щёку. А я стояла тряпичной куклой, руки безвольно висели вдоль тела, и умирала от внутренних противоречий. Хотелось поддаться его бешеному напору, и в то же время я отчаянно сопротивлялась происходящему. Ну как сопротивлялась? Ничего не предпринимала сама.

— Встань на колени и возьми меня в рот.

Выпучила глаза и замотала головой.

— Я не буду повторять дважды. Или так, или я возьму тебя сам. И ты будешь орать благим матом, так что все догадаются, что здесь происходит.

— Сукин сын! Ты мной манипулируешь!

— Разве? С моей стороны это выглядит жестом благородного человека. Беру на себя всю грязную работёнку. Ты ведь хочешь казаться чистенькой? А я, такой расписной подлец, принуждаю тебя к близости. Конкретно сейчас хочу изнасиловать твой рот.

Он ведь говорил правду. Я хотела этого не меньше. Уже задыхалась и тянула пальцы к тому, что было у него под бельём. Воображение захлёбывалось картинками. Тело мелко подрагивало, реагируя на его близость и горящий похотью взгляд.

— Ты — сущий дьявол!

— Почти угадала, — Зар отошёл с дороги, встал сбоку и упёрся руками в умывальник.

Вот она, шикарная возможность сбежать. Дверь прямо по курсу. А мои глаза приковала выпуклость под чёрным хлопком.

Медленно опустилась на колени, упёрлась носом в пах и подняла жгучий от ненависти взгляд вверх, сталкиваясь с вызовом в ледяных глазах.

Повела губами по твёрдому бугру, лаская через ткань. Зар стиснул челюсти. Нетерпеливо опустила резинку и раскрытым ртом обхватила крепкое основание. Двинулась вверх, наслаждаясь вкусом, запахом и внешним видом. Красивый, как и его обладатель. Мощный, аппетитный и такой нежный на ощупь. Без единого изъяна.

Погладила его ладошкой и получила в награду сбивчивое дыхание и тихий стон. Длинные пальцы, что обхватили края раковины, побелели до самых ногтей.

Поцеловала головку, и мышцы в животе отозвались спазмом. Невозможно так возбуждаться от простых прикосновений, но сама ситуация и возможность быть пойманными провоцировала выброс адреналина.

Сомкнула губы и направилась вниз, вбирая столько плоти, сколько могла уместить в себе. Кулаком ласкала всё то, что не влезло, а другую руку запустила к себе в трусики и коснулась точки, которая так требовательно сокращалась.

Зар толкнулся вперёд, желая поторопить процесс. Обнял меня за затылок и начал руководить всеми действиями. Молчал, но дышал так тяжело, что у меня закладывало уши от его хрипов. Казалось, их можно было расслышать и за сотни километров.

— Стоп. Стоп, Станислава, тормози, — он вдруг рванул меня за волосы, поднял с колен и грубо поцеловал. — Опусти руки на дно ванны, прогнись. Вот так, да.

Он задрал на мне юбку, сел на корточки позади и уткнулся лицом в ягодицы. Погладил кружевные резинки чулок и кожу над ними. Спустил мои трусики к лодыжкам и смял попку, одновременно с этим толкаясь языком в складочки.

— Боже, — почти прокричала, но вовремя запихала кулак в рот.

— Как же это прекрасно, когда женщина течёт исключительно для тебя. Тебя отыметь или вылизать, а, Станислава? Или то и другое?

Сколько нас нет? Я совсем потерялась во времени.

— Трахни, Зар.

— Как пожелаешь.

Он встал рядом с моей оттопыренной задницей, рукой направил себя внутрь и без труда вошёл на всю длину. Тут же взял самый беспощадный ритм. Макушкой я едва не билась о бортик ванной, а руки постоянно подгибались, отказываясь держать вес собственного тела. Во мне бушевало адское пламя. Шлепки наших дел доводили до исступления. И так нежно похлопывали по мне его яички, что оставалось загадкой, как я продержалась хотя бы минуту или около того.

Оргазм накрыл лавиной. Слух отключился. Губу прикусила до крови. Резко выпрямилась и едва не завизжала, так нестерпимо это было. Зар запечатал мой рот ладонью и продолжил таранить моё разнесчастное тело.

— Да, стискивай меня в себе. Крепче, Станислава. Как красиво ты кончаешь. Я хочу видеть эту гримасу перед собой до конца своих дней. А теперь открой глаза и посмотри на меня.

Послушалась, потому что уже впала в зависимость от его голоса.

— Я в тебе. И моя сперма тоже. И ты придёшь ко мне этой ночью, поняла?

— Да.

Он улыбнулся. Провёл рукой по моему горлу, ей же накрыл грудь и сжал до сладкой боли.

— Теперь я тебя омою.

Лучше бы утопил. Чёрт, ну я и вляпалась!