Тебя никто не спасет

18

Дни потянулись серой, липкой чередой. Я выполняла приказ Кейрана с пугающей точностью: не выходила из своих комнат, разве что для прогулок в сад. В ту часть, где не бывают братья. Не спускалась к ужину и старалась даже не дышать слишком громко, чтобы не нарушить священный покой этого проклятого замка. Я стала невидимкой в этом доме, призраком, запертым в четырех стенах.

Но Мелисса… Мелисса цвела.

Она уходила утром и возвращалась только к вечеру, принося с собой запахи морозного воздуха, старых книг из библиотеки и… чужого тепла.

Я наблюдала за ней из окна. Вот она идет по саду рядом с Кейраном. Герцог, который при мне превращался в ледяную статую, сейчас шел расслабленно, заложив руки за спину. Он что-то говорил, указывая на заснеженные пики гор, а Мелисса слушала его, чуть склонив голову, с выражением такого искреннего, благоговейного внимания, что у меня сводило скулы.

А вот она внизу, во дворе, смеется над чем-то, что сказал Рейнар. Генерал драконов, который смотрел на меня как на врага народа, стоял, опираясь на луку седла, и на его губах играла тень улыбки. Не хищного оскала, не едкой ухмылки, а настоящей, человеческой улыбки.

В груди поднималась горячая, удушливая волна. Это было похоже на яд, который медленно разъедал внутренности. Я смотрела на них и чувствовала… ревность?

Мне стало страшно от этой мысли. Как я могу ревновать к собственной сестре? К Мелиссе, которая спасала меня, которая была моим единственным якорем? Это низко. Это подло. Она — единственная, кто не отвернулся от меня, а я сижу здесь и ненавижу её за то, что она умеет нравиться людям, а я — нет.

— Эсси! — дверь распахнулась, и Мелисса впорхнула в комнату, румяная с мороза. — Ты не представляешь, какой сегодня ветер! Рейнар сказал, что с гор идет буря.

Она сбросила шаль и подошла к огню, протягивая к нему озябшие руки. Я сидела в кресле с книгой, которую не читала уже час, и смотрела на сестру. Она выглядела такой живой, такой настоящей на фоне моей серой тоски.

— Ты много времени проводишь с ними, — мой голос прозвучал глухо, и я мысленно прокляла себя за эти нотки обиды.

Мелисса обернулась. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением тревожной заботы.

— Ох, Эсси… Ты сердишься?

— Нет, — я отложила книгу и отвела взгляд. — Просто… мне казалось, они ненавидят нас. А с тобой они так любезны.

Мелисса вздохнула и подошла ко мне, опускаясь на колени рядом с креслом. Она взяла мои холодные руки в свои.

— Глупенькая, — ласково произнесла она. — Они не ненавидят нас. Они просто… сложные. Мужчины Севера похожи на своих драконов — твердая чешуя, но внутри живое сердце. К ним просто нужен подход.

— У меня не получилось найти этот подход, — горько усмехнулась я. — Я нашла только их клыки.

— Именно поэтому я стараюсь за двоих, — Мелисса заглянула мне в глаза, и в её взгляде было столько самоотверженности, что мне стало стыдно за свои мысли. — Я хожу с ними гулять не ради удовольствия, Эстелла. Думаешь, мне интересно слушать лекции Кейрана о фортификациях или смотреть, как Рейнар чистит меч? Я делаю это ради тебя.

— Ради меня?

— Конечно! — она сжала мои пальцы крепче. — Я пытаюсь смягчить их сердца, Эсси. Я использую каждую минуту, чтобы напомнить им, какая ты замечательная. Сегодня, когда Рейнар шутил про столичных неженок, я рассказала ему, как ты однажды выходила раненую сову, которую нашла в парке. Помнишь? Я сказала ему: «У моей сестры самое доброе сердце, просто она очень ранимая». И знаешь что? Он перестал смеяться. Он задумался.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Я сижу здесь, жалею себя и завидую ей, а она там, на передовой, сражается за мою репутацию, подбирая крохи их внимания, чтобы передать их мне.

— Прости меня, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Я такая неблагодарная. Я подумала… боже, я даже не хочу говорить, что я подумала.

— Ты подумала, что я забыла о тебе? — грустно улыбнулась Мелисса. — Никогда. Мы же одна кровь, Эсси. Я просто навожу мосты. Кейран очень упрям, но вода камень точит. Я капаю им на мозги твоими добродетелями каждый день. Рано или поздно они поймут, как ошибались.

Она поднялась и поцеловала меня в лоб.

— А теперь давай пить чай. Я попросила повара испечь те булочки с корицей, которые ты любишь. Пришлось, правда, долго уговаривать и улыбаться, но для тебя я готова хоть с самим дьяволом кокетничать.

Я смотрела, как она хлопочет у столика, разливая ароматный отвар, и ненавидела себя за то, что внутри, где-то очень глубоко, червячок сомнения всё еще шевелился. Почему, если она рассказывает им обо мне только хорошее, Кейран ни разу не зашел узнать, как я себя чувствую? Почему Рейнар продолжает смотреть на мои окна с тем же мрачным выражением?

Но я отогнала эти мысли. Мелисса старается. Она единственная, кто старается. А я просто схожу с ума от одиночества и становлюсь подозрительной, как старая дева.

— Спасибо, Лисса, — сказала я, принимая чашку. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.

— Пропала бы, — весело отозвалась она, подмигивая. — Но я не дам тебе пропасть. Пей. Твой любимый сбор, он поможет тебе не думать о глупостях.

Я сделала глоток, и привычное, теплое спокойствие начало разливаться по венам, заглушая стыд и ревность. С Мелиссой всё будет хорошо. Она всё исправит.