Тебя никто не спасет

4

К ужину я готовилась так, словно мне предстояло идти на переговоры о капитуляции. Мелисса настояла на темно-пурпурном платье с непомерно высоким воротником.

— Тебе нужно выглядеть величественно, Эсси, — шептала она, затягивая шнуровку так, что я едва могла вдохнуть. — Помни, ты — дочь маркиза. Ты должна затмить этот мрачный замок своим блеском.

В итоге я чувствовала себя не величественной, а закованной в бархатную броню.

Столовая Эшборнов напоминала пещеру, где вместо сталактитов висели тяжелые люстры, в которых даже свечи горели как-то неохотно. В камине ревело пламя, но тепла от него не чувствовалось — только горький запах дров и старого камня.

Кейран Эшборн уже ждал нас. Когда мы вошли, он поднялся — безупречный, холодный и пугающе симметричный. Если Рейнар был воплощением хаоса и битвы, то его старший брат казался высеченным из того же льда, что сковывал северные реки. Его черные волосы были уложены волосок к волосок, а взгляд серых глаз напоминал заточенную сталь.

— Леди Эстелла, — он коснулся губами моих пальцев. Его дыхание было прохладным. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным.

— Пустяки, Ваша Светлость, — ответила я, приседая в идеальном реверансе. — Хотя дороги в ваших краях требуют… определенной выдержки.

— Север не любит изнеженности, — раздался хриплый голос.

Я вздрогнула. Рейнар сидел в тени в конце стола. Он сменил пыльные штаны на мундир, застегнутый на все пуговицы, но это не помогло. Он всё равно выглядел так, будто его заперли в клетке и заставили пользоваться вилкой. Янтарный блеск в его глазах никуда не исчез.

— Позвольте представить мою сестру, Мелиссу, — быстро вставила я, чувствуя, как атмосфера начинает искрить.

Мелисса сделала шаг вперед. Она не стала кланяться так низко, как я. Она просто склонила голову, глядя на Кейрана снизу вверх — кротко, с немым восхищением и легким испугом.

— Для меня огромная честь быть здесь, Ваша Светлость, — прошептала она.

Кейран едва заметно кивнул и указал на стулья.

Ужин начался в гнетущей тишине, нарушаемой только звоном серебра. Я чувствовала, что должна что-то сделать. Должна показать Кейрану, что я — не просто «пустышка», которую ему навязали. Я — достойная партия. Образованная, мыслящая женщина.

— Ваша Светлость, — начала я, когда подали фазана. — Я читала последний трактат графа Лероя об экономическом взаимодействии приграничных территорий. Он утверждает, что северные герцогства слишком консервативны в вопросах логистики…

Кейран медленно поднял глаза от тарелки. Рейнар же просто хмыкнул, не скрывая насмешки.

— Трактат Лероя? — Кейран чуть приподнял бровь. — Он теоретик, который никогда не видел снега глубже своего колена.

— Возможно, но его идеи о централизации налогов… — я попыталась продолжить, но Рейнар перебил меня.

— Его идеи — мусор. Если мы централизуем налоги так, как он предлагает, мои солдаты на границе останутся без сапог через месяц.

— Генерал, — я резко повернулась к нему, — если бы вы дослушали до конца, вы бы поняли, что речь идет о долгосрочной перспективе…

— В долгосрочной перспективе мы все умрем от голода, если будем слушать столичных умников, — отрезал Рейнар.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Я хотела выглядеть умной, но выглядела… навязчивой. Я перебивала мужчин, лезла в дела, в которых, по их мнению, ничего не смыслила.

А Мелисса? Мелисса в это время молчала. Она сидела, выпрямив спину, и с таким видом слушала Кейрана, словно каждое его слово было священным писанием. Когда он потянулся за солью, она — словно предугадывая его движение — мягко подвинула солонку ближе, даже не глядя на него.

Кейран заметил это. Его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на нее.

— Вы очень внимательны, леди Мелисса, — тихо произнес он.

— Я просто не хотела прерывать столь важную беседу, — ответила она, бросив на меня мягкий, полный искреннего беспокойства взгляд. — Эстелла всегда была такой… увлеченной. У нее очень живой ум, она порой совсем забывает о приличиях, когда чем-то искренне заинтересована. Не сердитесь на нее.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Мелисса в своей доброте пыталась защитить меня, сгладить мою неловкость перед этим ледяным человеком, но ее слова — такие честные и бесхитростные — только подчеркнули мою неудачу. Она выставила меня восторженным ребенком, который не умеет сдерживать порывы, и я видела, что Кейран с ней согласен.

— Живой ум — это хорошо, — Кейран снова посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала приговор. — Но в Эшборн-холле ценят прежде всего умение слушать.

Я замолчала, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Мелисса же, напротив, стала тем мягким светом, который сделал этот ужин терпимым. Она не пыталась спорить или доказывать свою правоту; она просто задавала Кейрану кроткие вопросы о его любимых охотничьих собаках и о том, как зацветает вереск на северных пустошах. Её голос звучал так естественно и ласково, что даже Рейнар перестал скалиться и пару раз ответил ей почти без иронии. Пока они втроем вели легкую, необременительную беседу, я окончательно превратилась в тень.

Я посмотрела на Рейнара. Он наблюдал за мной с тем же выражением, с каким кот наблюдает за бьющейся в силках птицей.

«Я ненавижу вас всех», — подумала я, впиваясь ногтями в ладони под столом. Но больше всех я винила себя за то, что даже Мелиссе, при всей её заботе, приходится за меня краснеть.