Тебя никто не спасет

22

— Войди.

Голос из-за двери прозвучал глухо и безразлично. Я толкнула тяжелую створку плечом, стараясь удержать поднос ровно, и шагнула внутрь.

Кабинет Рейнара разительно отличался от стерильной, ледяной пещеры Кейрана. Здесь пахло не пылью и чернилами, а оружейным маслом, старой кожей и деревом. На стенах вместо портретов предков висели карты, испещренные пометками, и стойки с оружием. На полу валялись смятые бумаги, а в камине ревело пламя, пожирая толстые поленья.

Рейнар сидел за столом, заваленным свитками. Он был без мундира, в расстегнутой на груди рубашке, и выглядел уставшим. Тень от огня плясала на его лице, заостряя и без того резкие черты.

Увидев меня, он даже позы не изменил, лишь медленно поднял голову. Янтарные глаза сузились, превратившись в две опасные щели.

— Леди Эстелла? — в его голосе прозвучала холодная, зловещая настороженность, словно он обнаружил в своей комнате не девушку с чаем, а лазутчика с кинжалом. — Вы перепутали двери? Покои моего брата в другом крыле.

— Я знаю, где нахожусь, — ответила я. Голос предательски дрогнул, и звон чашки о блюдце в тишине комнаты прозвучал как пушечный выстрел.

Рейнар перевел взгляд на поднос в моих руках, затем снова на мое лицо. Он явно даже не догадывался, что я могу прийти с предложением выпить чаю. Но я все же стояла перед ним — бледная, испуганная, с дурацким фарфоровым чайником в руках.

Эта картина, видимо, сбила его с толку. Напряжение в его плечах чуть ослабло. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и смерил меня долгим, изучающим взглядом.

— И что же привело вас в мою берлогу на ночь глядя? — спросил он уже спокойнее, хотя холод в голосе никуда не делся. — Решили разбить еще пару фамильных ваз? У меня здесь мало бьющегося, боюсь, вы будете разочарованы.

— Я пришла поговорить, — я сделала шаг к столу, чувствуя, как ноги подгибаются от страха.

Рейнар хмыкнул.

— Поговорить? Это что-то новенькое. И чай, я полагаю, это белый флаг?

— Это жест доброй воли, — я поставила поднос на единственный свободный край стола, сдвинув в сторону какую-то карту. — Мы начали не с той ноты, Рейнар. Я знаю, вы считаете меня… проблемой. Но я хочу всё исправить.

Он молчал, наблюдая за мной.

— Исправить? — переспросил он тихо. — Вы уволили Гретту. Вы опозорили нас перед Ленгтоном. Вы превратили этот дом в поле битвы. Вы действительно думаете, что чай может это исправить?

— Я хочу попытаться, — я потянулась к чайнику. Руки тряслись так сильно, что носик ударился о край чашки, издав жалобный звон. — Пожалуйста… просто выслушайте меня.

Я начала наливать. Темная, ароматная жидкость полилась в тонкий фарфор. Запах мяты и полыни наполнил пространство между нами, смешиваясь с запахом древесины.

Рейнар не сводил с меня глаз. Он следил за каждым движением моих рук, за тем, как я прикусываю губу, пытаясь унять дрожь. Его взгляд стал тяжелым, темным, почти черным. Он смотрел на меня с такой пугающей, давящей пристальностью, словно видел не девушку с подносом, а нечто, что он одновременно ненавидел и желал уничтожить. Я не могла понять, о чем он думает, но интуиция кричала, что ни о чем хорошем. От этого мрачного, почти осязаемого внимания мне стало трудно дышать.

— Вы боитесь меня, — констатировал он. Это был не вопрос.

— Да, — честно призналась я, пододвигая к нему дымящуюся чашку. — Боюсь. Вы ведь генерал драконов.

Он криво усмехнулся, но не потянулся к чашке. Вместо этого он подался вперед, опираясь локтями о стол, и заглянул мне прямо в душу своим пронзительным, немигающим взглядом.

— Вы дрожите, как осиновый лист, Эстелла, — произнес он мягко, но в этой мягкости лязгнула сталь. — Вы боитесь, но всё равно пришли сюда, в мою комнату, с этим подносом.

Он перевел взгляд на темную жидкость в чашке, от которой поднимался пар, а затем снова посмотрел на меня. Его бровь иронично изогнулась.

— Скажите честно, леди… Вы решили меня отравить?