Титан

Глава 1

Титан

Я откидываюсь на спинку кресла, сидя за нашим изготовленным на заказ столом для совещаний из чёрного камня. В центре вырезан череп. На обоих концах стола золотыми буквами написано «Королевство». Я сажусь на один конец, а Боунс на другой. Плотные черные шторы задернуты, чтобы солнце не проникало в комнату.

Боунс смотрит на часы и рычит.

— Где он, мать твою, пропадает?

— Грейв всегда опаздывает, — констатирую очевидное.

Боунс созвал экстренное совещание после того, как нам позвонили по поводу Ника Йорка. Сейчас подняты всевозможные тревожные флажки, и нам нужно обсудить наш следующий шаг.

Кросс сидит справа от меня, держа в руке свою зажигалку Zippo. Звук, с которым он открывает и закрывает её, действует мне на, без того уже напряженные, нервы. Головная боль всё ещё не утихает, словно шлюха на одну ночь, отказывающаяся уходить после того, как я с ней закончил.

— Начнем без Грейва, — Боунс хлопает по столу.

— Я предлагаю убить Джорджа, — объявляет Кросс, переходя сразу к делу.

Качаю головой.

— Мертвые не могут платить долги.

— Нет, но теперь, когда Ник и Джордж мертвы, мы можем забрать компанию, — возражает он.

Я фыркаю.

— И что именно ты собираешься с ней делать? У тебя и так не хватает свободного времени.

— Компания не выставлена на продажу, — заявляет Боунс. — Титан прав, у нас слишком много работы. К тому же я не хочу лишних хлопот.

— Я уверен, что Ник оставил её Эмили. Она с радостью продаст её нам, — Кросс пожимает плечами.

— Откуда тебе знать, что она сделает?

— Это логично. Она здесь даже не живет. Ты думаешь, она вернется сюда, чтобы занять его место?

Ладно, попробуем по-другому.

— Что ты знаешь о строительстве?

Кросс закатывает глаза.

— Это не может быть так сложно.

В этот момент дверь открывается, и в конференц-зал входит Грейв. Его голубые глаза покраснели. Его темные волосы торчат во все стороны, а одежда помята. Он выглядит так, будто только что проснулся на обочине улицы, что вполне вероятно.

Боунс встает со стула и скрещивает руки на груди, в то время как его младший брат опускается в чёрное кожаное кресло. Подняв подбородок, он смотрит на него сверху вниз.

— Где ты, блядь, был? — требует Боунс.

— Не начинай, — он залпом выпивает Ред Булл, как будто умрет без этого. — Ты должен радоваться, что я вообще появился.

Боунс хлопает ладонями по столу.

— Это серьезно! — кричит он. — Недавно нас уведомили, что Джордж не собирается нам платить, а теперь его партнер мертв. По-моему, это выглядит чертовски подозрительно.

— Эй, я же говорил тебе, что нам не следовало одалживать Джорджу эти деньги, — возражает Грейв.

Кросс присвистывает, а я качаю головой.

Боунс опускает голову и проводит рукой по своим встопорщенным волосам. Я просто жду, когда он потащит своего брата через стол для совещаний. Это было бы не в первый раз. Единственная разница между Боунсом и Грейвом в том, что Боунс достаточно трезв, чтобы на самом деле нанести какой-то ущерб.

— Он пришел к нам, и ему понадобились деньги. Мы одолжили их. Теперь, когда ему пришло время расплачиваться, он хочет отказаться от своего слова, а мы, на хрен, этого не потерпим, — Боунс произносит все это сквозь стиснутые зубы.

Я должен сказать, что он более сдержан, чем обычно.

— Мы уверены, что деньги предназначались Джорджу?

Три пары глаз останавливаются на мне.

— Для кого бы это могло быть сделано? — Кросс приподнимает бровь.

— Ник, — отвечает Боунс, зная, о чем я думаю, и он садится на свое место.

Я сажусь прямее.

— Он уже обращался к нам раньше, и мы ему помогали.

— Он также вернул нам долг, — говорит Кросс. — Раньше, чем мы договаривались.

Четыре года назад

— Что мы можем для тебя сделать, Ник? — спрашиваю я, когда он входит в конференц-зал. Час назад он позвонил Боунсу и сказал, что ему нужно немедленно с нами поговорить.

У меня нет проблем с этим человеком, но, с другой стороны, у меня проблемы с его дочерью…

— Мне нужна услуга, — объявляет он, нервно поправляя галстук.

— Что? — спрашивает Боунс, стоя у огромных панорамных окон. Черные шторы плотно задернуты, чтобы не пропускать солнце. Боунс предпочитает темноту во всех аспектах своей жизни.

— Мне нужен миллион долларов, — объявляет он.

В комнате воцаряется тишина. Я перевожу взгляд на Боунса, и он проводит рукой по своему свежевыбритому лицу. Грейв жует жевательную резинку, а Кросс щелкает зажигалкой.

— Окей, — Боунс кивает. — Я доставлю тебе их через три часа.

Зеленые глаза мистера Йорка на секунду расширяются, а затем он внимательно смотрит на каждого из нас, когда заговаривает.

— Разве вы не хотите знать почему? — он удивлен.

— Нет, — отвечаю я.

— Для нас не имеет значения почему. Важно то, что вы возвращаете деньги, — объясняет Боунс.

Ник кивает.

— Конечно. Я… — он прочищает горло. — Просто скажите мне, когда.

— Три месяца, — говорю я.

Он встает со стула и застегивает свой пиджак за двадцать тысяч долларов.

— Мне не понадобится столько времени.

Мы так и не узнали, зачем ему это было нужно и что он сделал, чтобы отплатить нам.

— Это кажется подозрительным, — соглашаюсь я. — Но, по крайней мере, смерть Ника принесет что-то хорошее.

— Что именно? — спрашивает Кросс.

Я улыбаюсь, глядя на него

— Я позвонил, и мне сообщили, что Джордж вернулся в город на похороны своего делового партнера.

— Что это значит? — спрашивает Грейв, допивая свой энергетик.

— Это значит, что мы собираемся забрать свои деньги, — отвечаю, когда Боунс свирепо смотрит на него.

Эмили

Я не спала несколько дней. Как только Джордж позвонил мне, я закинула в машину несколько чемоданов с одеждой и направилась прямиком в Лас-Вегас.

Двадцать четыре часа езды из тридцати пяти. Я ехала так быстро, как только могла. Не останавливалась в отелях, но иногда парковалась на несколько часов для сна. Я питалась энергетическими напитками и фастфудом. Отца кремировали по его желанию, и это давало мне время вернуться домой. Сначала хотела полететь, чтобы быстрее добраться сюда, но мне нужна была машина. Я знала, что, приехав сюда, не скоро вернусь. Если вообще вернусь.

Припарковав машину, я вхожу в отцовский дом и взбегаю по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Добравшись до второго этажа, я бегу по коридору к хозяйской спальне и распахиваю дверь, даже не постучав. Моя мама лежит на кровати королевских размеров, её голова покоится на белой обивке изголовья, а красные шелковые простыни натянуты ей до шеи. Медсестра стоит справа от неё и помогает ей пить из пластикового стаканчика.

— Когда, чёрт возьми, ты собиралась сказать мне, что развелась? — огрызаюсь я, пытаясь отдышаться.

Она, кажется, даже не удивлена, что я знаю. Думаю, она слишком устала. Или ей просто всё равно. Я не уверена, что предпочла бы именно это.

— Эмили… — она тихо произносит моё имя.

— Не делай этого, — качаю головой. — Не говори со мной так, будто мне пять лет, мама. Ты развелась, — рычу я. — Почему? Зачем…?

Протягиваю руку и начинаю дергать за заколки для волос и держатель для пучка, которые удерживают его на месте.

— Блядь! — шиплю, почесывая затылок.

— Вы не оставите нас на секунду? — тихим голосом спрашивает она свою медсестру.

Я начинаю мерить шагами большую комнату. Мой взгляд скользит по белому ковру. Моя мама всегда была помешана на чистоте, но, честно говоря, она всегда платила кому-то, чтобы тот делал это за неё. Мой отец дал ей возможность нанять прислугу, позволил ей быть матерью-домоседкой, которой никогда не приходилось беспокоиться о том, как она будет выплачивать ипотеку или где будет добывать еду в следующий раз. Я думаю, она воспринимала это как должное.

Как только она уходит, моя мать начинает.

— Это сложно…

— Нет. Это не так, — перебиваю я её. — Ты. Развелась. Кто этого хотел? Ты или папа?

Моя грудь вздымается с каждым моим судорожным вздохом. Новость об их разводе сильно меня задела. Я понимаю, что не каждый брак складывается удачно. Я не глупая и знаю, как устроена любовь. Люди меняются с годами и отдаляются друг от друга. Дело в том, что она никогда не рассказывала мне об этом, а я постоянно с ней разговаривала. У неё были тысячи возможностей признаться, но она предпочла этого не делать.

Мама испускает долгий вздох и похлопывает по просторному месту рядом с собой. Я скрещиваю руки на груди, отказываясь двигаться. Я люблю свою маму, но не собираюсь уступать ей из-за её состояния. Она лгала мне. Папа лгал мне. Чего ещё я не знаю?

— Кто?

— Это было взаимно.

— Херня! — огрызаюсь я.

— Эмили…

Вскидываю руки.

— К чёрту все это, — поворачиваюсь, чтобы уйти, и когда моя рука поворачивает дверную ручку, она заговаривает.

— Я этого хотела.

Стою к ней спиной, и у меня сжимается грудь. Я так и знала, но не хотела в это верить. Моя мать однажды сказала мне, что «кто-то всегда любит другого больше», и мой отец любил её больше.

— Я не была счастлива. И он тоже. Даже если он не признался в этом.

В комнате воцаряется тишина.

— Я долго ждала этого.

— Почему ты мне не сказала? — грубо спрашиваю я. — Почему папа не сказал мне?

— Он сам хотел, — она кашляет. — Но я уговорила его подождать.

Поворачиваюсь к ней лицом, и мои глаза наполняются слезами.

— Значит, даже после того, как ты ушла от него и разбила ему сердце, тебе всё равно удавалось контролировать его? — с отвращением качаю головой.

Она закрывает глаза и проводит руками по простыням.

— Мне было стыдно…

— Так и должно быть! — прерываю её, услышав, как позади меня открывается дверь спальни. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь, когда вижу, кто вошел.

— Какого хуя ты здесь делаешь?

— Эмили, — моя мать вздыхает. — Пожалуйста, перестань использовать такие грубые выражения.

Я в замешательстве и ужасе наблюдаю, как Джордж развязывает галстук и проходит мимо меня. Он подходит к краю кровати и наклоняется, чтобы поцеловать маму в лоб.

— Держись от неё подальше, мать твою! — кричу я.

— Ты ей не сказала? — он спрашивает об этом мою маму.

Она отмахивается от его беспокойства.

— Она и так достаточно натерпелась для одного дня.

Опускаю взгляд туда, где он держит её за руку. Его темные глаза встречаются с моими, когда он наклоняется и целует её пальцы. Моя кровь начинает закипать, как только я сжимаю кулаки.

— Что с тобой случилось? — спрашивает его моя мать. — От тебя пахнет алкоголем.

Джордж ухмыляется мне. Я хочу подойти и вырубить этого говнюка, но не могу пошевелиться. Мои ноги словно приросли к полу. Так вот на что похож шок?

— Просто несчастный случай, — он подмигивает мне. — Этого больше не повторится.

— Ты же несерьёзно? — с трудом выдыхаю я. — Мама?

Я смотрю на неё. Кровь стучит у меня в ушах, и я пытаюсь отдышаться.

— Это…?

— Я устала, дорогой, — говорит она, закрывая глаза.

— Мам…

— Она сказала, что устала, — рычит он на меня. — Приходи завтра. Ей нужно отдохнуть, — он натягивает на неё одеяло и подтыкает его. — Что тебе принести, дорогая?

Приходи завтра? Я здесь живу. Это и мой дом тоже.

— Мама, — облизываю губы. — Ты же не серьезно. Он…

— С неё хватит на сегодня, — огрызается он. — Убирайся, или я…

— Что? — кричу. — Неужели меня вышвырнут из моего собственного дома?

— Пожалуйста, не ссорьтесь, — шепчет моя мама. — Не сейчас. Это был долгий день.

— Долгий день? — задыхаюсь от её слов. — Ты даже не пришла на поминки.

После того, как его кремировали, мы просто отслужили панихиду в похоронном бюро. Это было быстро и незаметно. Всё это было неправильно. Он заслуживал гораздо большего, чем то, за что заплатил скупердяй Джордж.

Мама закрывает глаза, как будто ей больно от моего заявления.

— Я…

— Не извиняйся, милая, — он наклоняется и целует её в лоб, затем поднимается на ноги и подходит ко мне. Я хочу повернуться, но ноги по-прежнему не слушаются. Он подходит ко мне, хватает за плечо и вытаскивает из комнаты, тихо закрывая за нами дверь.

— Ты сукин…

Джордж зажимает мне рот рукой и прижимает спиной к стене. Я свирепо смотрю на него, когда он нависает надо мной.

— Я же говорил тебе, что всё контролирую. В твоих же интересах заткнуться.

Отталкиваю его, и он отступает.

— Не знаю, что ты собираешься делать, но этого не произойдет, — обещаю я ему.

Он пристально смотрит на меня. Я смотрю на него. Это противостояние. Но мы оба знаем, что он ставит меня в невыгодное положение. Мне нужно что-то предпринять. Возможно, моя мать ушла от моего отца, но он как-то связан с этим.

Не говоря больше ни слова, я сбегаю по лестнице, выскакиваю через парадную дверь, сажусь на водительское сиденье своей машины и достаю мобильник. Я звоню единственному человеку, которого хочу увидеть прямо сейчас. Единственному человеку, что поймет – я не хочу обсуждать свои чувства.

— Эмили? Эй, милая? Ты в порядке?

Я так давно не разговаривала с ней. Моя нижняя губа начинает дрожать, и я провожу рукой по своим спутанным волосам.

— Нет.

— Где ты?

Начинаю раскачиваться взад-вперед.

— Сижу в своей машине возле дома моих родителей.

— Ты в Вегасе? — удивленно спрашивает она.

Киваю сама себе.

— Да. И мне нужно выпить, — бросаю взгляд на часы на приборной панели, ещё нет и полудня. Думаю, день, который я вытерпела, заслуживает того, чтобы немного выпить.

— Ладно. Где ты хочешь, чтобы мы встретилась?

Вот почему я ей позвонила. Жасмин не задает много вопросов, если вообще задает. Она самый близкий мой друг. И это именно то, что мне сейчас нужно.

_______________

Уже за полночь, и я, спотыкаясь, возвращаюсь в родительский дом. Я была с Жасмин и выпила больше, чем нужно. Перед глазами всё расплывается, в голове туман, губы немеют. Завтра я пожалею об этом.

Она ни разу не задала мне ни единого вопроса. Жасмин умеет отвлечь, и я была благодарна ей за это сегодня. Каждый наш разговор был о ней. Каждый тост, что мы произносили, был посвящен нашему прошлому. О будущем я даже не задумывалась. Жасмин – девушка, что живет в настоящем.

Тихо закрываю дверь и начинаю подниматься по лестнице на цыпочках, насколько это возможно. На полпути к первому этажу мне приходится остановиться и снять туфли, не хочу оступиться и полететь вниз. Я приоткрываю дверь в мамину комнату и заглядываю внутрь.

Она лежит без сознания на спине. Её руки сложены на груди. Она выглядит мертвой, и если бы я не была так пьяна, у меня бы болело сердце от этого вида. Я смотрю на раскладушку, которая стоит рядом с её кроватью, и она пуста.

Это странно. Медсестра остается с ней в палате на ночь. Одно из условий, которые поставил ей врач, когда она возвращалась домой, это круглосуточный уход.

Закрываю дверь и направляюсь в свою комнату.

— Эмили?

Останавливаюсь, когда слышу, как кто-то окликает меня по имени. Это он. Он живет здесь? Разворачиваясь, я спотыкаюсь и врезаюсь в стену.

— Ты что, блядь, пьяна? — спрашивает он в конце коридора. Его руки уперты в бока, как будто он мой отец, собирающийся наказать меня за то, что я пришла домой пьяной после комендантского часа.

— Это не твое дело, — невнятно произношу я.

— В офис. Сейчас, — с этими словами он поворачивается и спускается по лестнице на первый этаж.

Закатив глаза, я отталкиваюсь от стены и хватаюсь за перила, чтобы спуститься вниз. Кто знает, о чем этот ублюдок хочет поговорить? Войдя в кабинет моего отца, он встает за стол.

— Сядь, — приказывает он, как будто я грёбаная собака.

Ненавижу делать то, что он просит, но у меня болят и устали ноги. Я падаю в кресло, как камень, опускающийся на дно океана.

—Что? — сдуваю с лица несколько выбившихся прядей.

Он стоит там, всё ещё держа руки на бедрах. На нём черная рубашка на пуговицах и черные брюки. Он выглядит так, будто только что вернулся домой из офиса. Офиса моего отца.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что посмотрела.

— Сделай это быстро, — зеваю, чувствуя, как тяжелеют веки.

Блядь, я слишком много выпила.

Он берет пульт дистанционного управления и включает монитор, висящий на стене. Вся комната заполняет экран. Должно быть, это было сделано раньше, потому что занавески раздвинуты, открывая вид на солнечный день.

Входит мамина медсестра. Джордж сидит за столом.

— Вы хотели меня видеть, мистер Уилтон? — спрашивает она, заложив руки за спину.

— Да, присаживайся, Лив, — он указывает на стул, на котором я сейчас сижу.

Она садится и закидывает ноги одна на другую. Лив, должно быть, чуть за пятьдесят. Светло-каштановые волосы под цвет её глаз. Она почти не пользуется косметикой и носит синюю форму.

— Мне придется тебя отпустить, — говорит он ей.

— Извините? — она садится прямее.

— Мне не по карману ваши тарифы, — просто говорит он.

— Ты не можешь этого сделать, — шепчу я, но он игнорирует меня.

— Но Нэнси нужен круглосуточный уход, — возражает она.

Он встает со своего места.

— Это не обсуждается, Оливия. Я объявляю о вашем увольнении, — и он выключает монитор.

Поднимаю на него тяжелый взгляд, пока на его самодовольном лице появляется выражение удовлетворения.

— Ты сукин сын, — мне удается выдавить из себя что-то невнятное.

Джордж ухмыляется, засовывая руки в карманы своих брюк.

— Я же говорил тебе, я всё контролирую.

— Найми её обратно, — приказываю, умудряясь подняться на ноги.

Я всё ещё держу каблуки в правой руке.

Он наклоняет голову набок.

— А теперь она вдруг стала тебе небезразлична.

— Пошел ты…

— Потому что, если я правильно помню, ранее ты накричала на неё, а затем выбежала из этого дома.

— Ты не можешь этого сделать! — кричу, чувствуя, что мои дрожащие ноги вот-вот подкосятся.

Обойдя стол, он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке, но я отдергиваю её.

— Знаешь, ты права. Ей действительно нужны сиделки.

У неё есть двое, которые по очереди приходят в дом, чтобы ухаживать за ней. Она едва может встать с постели, не говоря уже о том, чтобы позаботиться о себе. Я не могу этого сделать. Мне нужно зарабатывать деньги, чтобы попытаться спасти нас от этого жалкого сукина сына.

— Тогда найми их обратно, — требую я, догадываясь, что он уволил их обоих.

— Это можно устроить. Если… — он замолкает, и я понимаю, к чему это клонится. Джордж подчеркивает, что мы принадлежим ему.

— Если что? — спрашиваю, сглатывая.

Я всё ещё чувствую вкус водки во рту. Забавно, думала, что выпила слишком много, но теперь чувствую, что мне не хватило.

Он тяжело вздыхает.

— Видишь ли, мне всё равно, можешь ли ты пойти куда-нибудь и повеселиться со своими друзьями, но ты же понимаешь, что здесь всё под моим контролем, Эмили.

Он подходит ко мне.

— Чего ты хочешь? — я заранее знаю ответ. Джордж очень ясно дал это понять сегодня утром в кабинете моего отца, но я должна спросить. Может быть, он передумал и хочет чего-то другого.

— Тебя, — он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Мой рот наполняется рвотой, но я проглатываю.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Сними это платье и нижнее белье, затем наклонись над столом, и Лив вернется сюда утром.

Сжимаю кулаки, а слезы застилают глаза. У меня нет выбора. Я в полной заднице. Буквально. Мы оба это знаем. Если моя мама умрет из-за того, что у неё не было медсестры, это будет моя вина. И я отказываюсь нести ответственность за её смерть. Он может выиграть этот раунд, но я выиграю войну.

Отстраняюсь от него, и он опускает руки. Опуская каблуки на пол, я хватаюсь за подол своего платья и стягиваю его через голову.

— Прекрасно, — Джордж протягивает руку и касается моего живота.

Я отшатываюсь.

— Я не могу…

— Шшш, — он протягивает руку и притягивает меня к себе, закрывая мне рот свободной рукой, заставляя замолчать. — Я говорил тебе, что ты охотно раздвинешь для меня свои ноги, Эмили. И я всегда получаю то, что хочу.

У меня слипаются веки, а в голове туман от выпитого алкоголя. Но я всё ещё прекрасно понимаю, что сейчас произойдет и насколько он прав.