Титан

Глава 6

Эмили

— Чертова шлюха, — шипит он, опускаясь на стул за своим столом.

Я всё ещё пытаюсь отдышаться от хватки Боунса. И у меня щиплет щеку от ладони Джорджа. Ненавижу чувствовать себя в ловушке. Но я чувствую, что должна защищаться. Ради своей матери.

— Это было так давно…

— Ты думаешь, мне не всё равно? — кричит он, перебивая меня.

— Почему ты должен им деньги?

Что он мог натворить? Был ли мой отец тоже замешан в этом деле? Они вели с ними бизнес? Тысячи мыслей проносятся у меня в голове.

Единственное, что есть хорошего в появлении Королей в доме Джорджа, так это то, что они пришли до того, как он успел меня трахнуть.

— Это не твое собачье дело! — огрызается он.

— Да, это так! — кричу я, прижимая руки к бокам. — Какого черта ты должен им деньги? Что ты натворил?

В колледже они были безжалостны, так что я могу только представить, какие они сейчас, когда у них денег больше, чем у Бога, и безграничная власть. Кто знает, кто у них в кармане?

Раскаленный след от ожога в форме креста на обнаженной груди Джорджа говорит мне о том, что они всё ещё не валяют дурака.

Он снова игнорирует мой вопрос.

— Иди сюда, — приказывает он, и я напрягаюсь. — Я сказал, иди сюда!

Мои тяжелые ноги медленно и мелкими шажками приближаются к нему. Когда я подхожу достаточно близко, он дергает меня за руку, притягивая к себе. Его руки скользят по моим бедрам, и я вздрагиваю, сглатывая подступающую тошноту. Я выпила всего два стакана. Мне понадобится ещё немного, прежде чем я смогу это сделать.

Он встает и шепчет мне на ухо.

— Ты должна быть моей маленькой шлюшкой.

Отворачиваюсь от него, но он хватает меня за волосы и запрокидывает мою голову назад. С моих губ срывается крик.

— Пожалуйста…

— Он трахал этот ротик? — он проводит пальцами по моим дрожащим губам. — Скажи мне, — приказывает он.

— Да, — всхлипываю я, и слезы текут по моему лицу.

— А что насчет этой киски? — он опускает руку, чтобы обхватить меня между ног, и я закрываю глаза, пока он гладит меня по ткани.

— Да, — мой голос едва слышен.

— А твоя задница? — продолжает он. — Он трахал эту упругую задницу?

— Джордж…

Он снова бьет меня по лицу. К счастью, сейчас он слаб и не может ударить очень сильно.

— Как я просил тебя называть меня? — рычит он.

Сглатываю подступающую к горлу желчь и тихо отвечаю:

— Папочка.

— Хорошая девочка, — воркует он. — Ну что… он трахнул эту задницу?

Киваю, и у меня вырываются рыдания. На моем теле нет места, которого не касался бы Боунс. Он умел заставить меня хотеть от него чего-то греховного.

Он толкает меня на пол.

— Жалко, — усмехается он.

Джордж плюхается на свое место и смотрит на меня, лежащую на полу, затем его лицо расплывается в улыбке, когда он наклоняется вперед.

— Иди домой и отдохни. Я приеду за тобой с утра. Мы собираемся отправиться кое-куда.

— Куда мы едем?

Если бы я не была так зла на Королей, я бы поблагодарила их за то, что они спасли меня от ночи с Джорджем.

— Тебе нужно новое платье, дорогая, — он протягивает руку, и я вздрагиваю, когда он проводит рукой по моим волосам. — Тебе нужно выглядеть на все сто.

— Зачем?

Он обхватывает мою щеку, по которой только что ударил. Мои соленые слезы обжигают нежную кожу.

— Ты, моя дорогая, заплатишь мой долг.

Титан

Я сижу за кухонным столом в нашем номере в Королевстве. Иногда у нас нет возможности вернуться домой, поэтому мы все занимаем весь пятидесятый этаж. Королевский этаж. Возможно, наши отцы когда-то и владели этим местом, но за эти годы мы многое переделали. В нем более восьми тысяч квадратных футов для всех нас. В нашем распоряжении крыша, бассейн, гидромассажная ванна и частный бар. Не говоря уже о тренажерном зале, боулинге и театре. Здесь также есть раздевалка и массажный кабинет. У нас круглосуточно работает собственный персонал. Большинство из нас живет здесь больше, чем дома. Когда твой бизнес никогда не спит, ты тоже не спишь.

Поднимаю глаза, когда вижу, что Боунс входит в номер. Сегодня утром у него была ранняя встреча с Лукой. Подойдя, он плюхается напротив меня за стол, за которым могут разместиться десять человек.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спрашиваю, беря чашку кофе, стоящую передо мной.

— Занят? — он приподнимает бровь.

Я делаю глоток и откидываюсь на спинку стула.

— Чего ты хочешь, Боунс?

Сегодня я не в настроении играть с ним в игры. Ему нужно перейти к делу, и побыстрее.

— Мне звонил Джордж.

— И что?

— Ты был прав. Он хочет обменять Эмили.

Я фыркаю.

— Ни одна женщина не стоит пятисот тысяч.

Он скрещивает руки на груди.

— Ты, наверное, шутишь, — вздыхаю. — Ты хочешь её?

Разве он не насмотрелся на неё в старшей школе и колледже?

— Нет, — он кивает мне. — Но ты можешь забрать её.

— И что, на хрен, мне с ней делать?

Она была стервой и законченной ханжой. Ну, для всех, кроме Боунса. Он держал её ноги раздвинутыми двадцать четыре часа в сутки. Если она не сосала его член, он трахал её. После того, как он перестал использовать её, казалось, что её никогда и не существовало. Он был грёбаным идиотом.

Его взгляд скользит к двойным французским дверям, ведущим в мой личный номер. Рыжеволосая и блондинка запутались в белых накрахмаленных простынях. Обе в отключке. Их одежда, снятая утром, разбросана по полу. Они ждали меня в вестибюле, когда мы вернулись в Королевство.

— Ты можешь подумать о нескольких вещах, — он снова смотрит мне в глаза.

Качаю головой.

— Ей не нравится то, что нравится мне.

Он проводит покрытыми татуировками пальцами по подбородку.

— Тогда у неё был довольно открытый взгляд на вещи.

Я закатываю глаза.

— Джордж издевается над ней.

Боунс хмурится.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он дал ей пощечину, — делаю ещё глоток. — После того, как вы все ушли. Он ударил её, потому что она спала с тобой.

Я до сих пор не могу понять, почему он об этом так беспокоился.

Он проводит рукой по своим зачесанным назад волосам, обдумывая мои слова. Остановил бы он Джорджа, если бы увидел это? Сомнительно. Он чуть не довел её до обморока, схватив за горло. И я не мог проявить слабость по отношению к ней и вмешаться. Джордж использовал бы это в своих интересах, но, похоже, он всё равно попытается.

— У меня нет времени помогать несчастной девушке, — качаю головой. — И мы не можем взять то, чего у кого-то нет.

Джордж – это проблема. Но мы не можем решить её самостоятельно.

Он открывает рот, но в это время у него в кармане звонит телефон.

— Алло? — Пауза. — В чем дело, Найджел? Да, — его глаза встречаются с моими. — Мы сейчас будем, — он вешает трубку. — Пойдем.

— Куда мы идем?

— Кажется, Эмили посетила нас.

Ебать.

_______________

Мы заходим в кабинет Боунса и видим, что она сидит в кресле. Найджел впустил её. Она выпрямила спину и смотрит прямо перед собой. Боунс садится за стол, а я прислоняюсь к дальней стене, не в настроении сидеть. Никто ничего не говорит.

Её слезящиеся глаза переводятся с меня на Боунса, затем она опускает голову и смотрит на свои ногти.

— Он не собирается тебе платить.

Мы молчим.

Эмили поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Он хочет отдать меня тебе. Как будто я какой-то грёбаный предмет, которым можно торговать, — она сжимает руки в кулаки на коленях. — Я пыталась объяснить, что это не сработает. Джордж…

— Ты спишь с ним? — прерываю её, не в силах больше ждать.

Мне нужно знать, кто она для него и почему.

Она фыркает и устраивается поудобнее на сиденье, выглядя ещё более неуютно. Я смотрю на Боунса, потом снова на неё

— Он тебя насилует?

Возможно, то, что я думал, что видел, и то, что у них было, не одно и то же. Он надругался над ней физически, так что принуждать её – не такая уж большая натяжка. И от этой мысли мне хочется его убить. Может, я и велел ей встать на колени за телефоном, но я бы никогда не стал навязываться ей.

Она вздрагивает.

— Нельзя брать то, что дается даром, — она вспоминает слова Боунса.

— Ну и что? Он твой папик? — спрашиваю, мне тоже не нравится эта идея.

Она качает головой.

— Моя мама больна. Умирает. Я вернулась после смерти отца, чтобы быть здесь с ней и помогать заботиться о ней. Но после встречи с адвокатом моего отца мне сообщили, что Джордж имеет доступ ко всем деньгам моей семьи. Этот дом записан на имя компании, а мой отец оставил ему компанию.

Мы с Боунсом снова переглядываемся, потому что это кажется маловероятным.

— Он сказал мне, что если я дам ему то, что он хочет, он оплатит медицинские счета моей матери. Хотя ей недолго осталось жить, я хочу, чтобы ей было комфортно. Он сказал, что будет платить за это, пока я…

— Раздвигаешь для него ноги, — заканчивает Боунс.

Эмили поднимает руку и вытирает слезинку со своего лица, а я провожу рукой по своему.

— Что не так с твоей матерью?

— Рак, — шепчет она. — Четвертая стадия. Лимфома. Ей осталось четыре месяца. Возможно.

Боунс откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Для нас это новость. И это ещё больше все усложняет.

Она выпрямляет спину.

— У меня есть к тебе собственное предложение.

Я приподнимаю брови.

— Без обид, Эмили, но твоя киска не стоит пятисот тысяч, — говорит он ей, хотя только что пытался продать мне идею о том, чтобы я взял её.

— Дом.

Она не обращает на него внимания.

— А что с ним?

Её слезящиеся глаза встречаются с моими.

— На него есть страховка. Она оплачена в срок, — хмурюсь. — Сожги его дотла. Ты можешь получить страховку, если заплатишь мне достаточно, чтобы я могла позаботиться о моей маме.

Открываю рот, но она продолжает.

— У меня больше нет работы в Чикаго. Я уволилась. И я выставила свою квартиру на продажу, как только узнала, что она заболела, чтобы вернуться сюда и быть с ней. Но мой отец умер до того, как я смогла от него избавиться. Мои счета заморожены. Прямо сейчас я в его власти, — ворчит она. — Вы, ребята, подали мне идею. Позаботьтесь о моей матери, а остальное можете забрать себе.

— Эмили…

— Дом застрахован на сумму более двух миллионов, — перебивает она Боунса.

Он поднимает на меня взгляд, но я качаю головой.

— Слишком рискованно.

— Я все устрою, — рычит она. — Никто никогда не узнает о твоем участии. Я подожду. Три недели. Дай мне немного времени, а потом я сделаю это поздно вечером.

— А тебе-то что с этого? — спрашивает Боунс. — Два миллиона с лишним – это большие деньги, и всё, чего ты хочешь, это чтобы мы позаботились о твоей матери. А как насчет тебя?

— Я могу вернуться в Чикаго. Найти новую работу. Вернуться к своей жизни, — она делает глубокий вдох. — Я хочу, чтобы его тело сожгли.

Вот и всё. Ей всё равно, получит ли она хоть цент. Она просто хочет, чтобы этот ублюдок умер. Не могу сказать, что виню её после того, что она нам только что рассказала.