Тридцать оттенков выбора

Глава одиннадцатая.

Мы шли по коридору отеля, и с каждым шагом мои нервы натягивались как струны. Свет ламп создавал причудливые тени на стенах, и я то и дело оборачивалась, словно ожидая, что кто-то увидит нас и остановит.

Кирилл шёл уверенно, его рука лежала на моей талии, и это прикосновение одновременно успокаивало и будоражило. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, и пыталась выровнять дыхание. Что я делаю? Зачем согласилась? Тысячи вопросов роились в голове, но я не находила на них ответов.

Когда он достал ключ-карту и вставил её в замок, у меня перехватило дыхание. Казалось, что время замедлилось, и я отчётливо слышала каждый свой удар сердца. Он открыл дверь, и я замерла на пороге, не решаясь войти.

— Всё в порядке? — его голос прозвучал мягко, почти нежно.

— Не уверена, — честно призналась я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся и притянул меня к себе. Его руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как страх постепенно уступает место другому чувству — предвкушению.

— Ты можешь уйти в любой момент, — прошептал он, касаясь губами моего виска.

Эти слова странным образом успокоили. Я закрыла глаза, вдыхая его аромат — смесь парфюма, табака и чего-то неуловимо мужского. Его близость будоражила, заставляла кровь бежать быстрее.

— Вика?

От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. Аромат его парфюма ещё кружил голову, а сердце всё ещё билось учащённо. Анька стояла в коридоре, сложив руки на груди, и смотрела на меня с той особенной усмешкой, которая появлялась у неё, когда она считала, что я делаю что-то не то.

— И как это называется? — спросила она, приподняв бровь.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Что я могла ей сказать? Что собираюсь в номер с почти незнакомым мужчиной, вдыхая его аромат и наслаждаясь близостью?

— Извини, — сказала я Кириллу и направилась к Ане. — Что? — процедила сквозь зубы. — Я взрослая женщина, мне не нужно разрешение.

— Да ты пьяна, подруга, — усмехнулась та. — Пошли-ка в наш номер, поспишь, пока не совершила то, о чём потом пожалеешь.

— Ты сама так всегда делаешь, почему сейчас осуждаешь меня?

— Вик, я не осуждаю, я предотвращаю. Ты не такая, и тебе это не нужно. Если чешется — купи игрушки, но не прыгай в постель к первому встречному.

— А что, можно только тебе развлекаться? — огрызнулась я. — Имею право на личную жизнь и имею права на нормальные отношения

— Нормальные отношения — это когда ты знаешь человека больше, чем пару часов! — рявкнула Анька. — А это… это просто похоть, Вик!

Я молчала и почувствовала как слезы покатились по щекам.

— Я просто хочу чувствовать, хочу быть желанной – произнесла еле слышно.

— Все будет подруга, но не сейчас и не так – произнесла она еле слышно и обняла меня – Если он тебе нравится дай свой номер и жди. Позвонит. Сходите на пару свиданий, узнаешь его получше, а потом решишь, нужно ли тебе это.

Я вздохнула, понимая, что она права. Как всегда права. Может быть, действительно стоит поступить разумно? Дать себе и ему шанс узнать друг друга получше, не торопиться, не совершать необдуманных поступков.

Повернулась туда где ждал меня Кирилл, его уже не было, видимо зашел в номер.

Я подошла к двери его номера и постучала. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Дверь тут же открылась, и передо мной предстал Кирилл — в одних шортах, с влажными после душа волосами. Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как краснею под его изучающим взглядом.

— Вик? — его голос звучал немного удивлённо. — Я думал, ты ушла.

— Нет, — я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Но не останусь.

И тут, словно волна ясности накрыла меня с головой. Внезапно всё стало кристально чётким.

Не хочу.

Видимо, алкоголь действительно затуманил мой разум, заставил потерять рассудок.

Я рассмеялась, и Кирилл удивлённо уставился на меня.

— Извини, — сказала я. — Но я не хочу.

— Чего? — переспросил он, явно не понимая, что происходит.

— Приятно было познакомиться, Кирилл, — я развернулась к выходу. — Доброй ночи.

И я ушла, слыша за спиной тихое:

Шагая по коридору, я чувствовала, как с каждым шагом становится легче. Словно с моих плеч свалился тяжёлый груз.

“Правильно, — шептал внутренний голос. — Ты всё сделала правильно”.

Я действительно не хотела этого. Не хотела случайных связей, не хотела поддаваться мимолётному влечению. Я хотела чего-то настоящего, искреннего, глубокого.

В голове прояснилось, и я наконец-то смогла чётко сформулировать то, что давно знала, но боялась признать: я не хочу быть просто очередной историей в чьей-то жизни. Я достойна большего. Достойна жить своей жизнью и выбирать.

Добравшись до нашего номера, я рухнула на кровать и закрыла глаза. Усталость навалилась внезапно, но на душе было удивительно спокойно.

“Всё правильно, — повторила я про себя. — Всё именно так, как должно быть”.

И впервые за этот вечер я действительно почувствовала себя собой. Настоящей собой. Той, которая знает, чего хочет, и готова это отстаивать.

“Спасибо, Кирилл, — подумала я, засыпая. — Ты помог мне сделать этот выбор. Даже не подозревая об этом”.

А утром, когда я проснулась, то поняла — это была одна из самых важных ночей в моей жизни. Ночь, когда я наконец-то научилась говорить “нет” даже тогда, когда очень хотелось сказать “да”. Ночь, когда я нашла в себе силы быть честной с самой собой.

И это было самое главное.

— Ну что, домой? — спросила подруга, утрамбовывая вещи в чемодан.

— А если скажу нет, останемся? — предложила я, чувствуя, как внутри просыпается желание продлить этот отпуск.

Анька хихикнула, глядя на меня с улыбкой.

— Было бы круто, но нас ждут на работе, — вздохнула Анька, застёгивая молнию на чемодане.

Я молча кивнула, понимая, что она права. Хотя так не хотелось возвращаться к рутине…

Мы начали собираться: я аккуратно складывала вещи, стараясь не забыть ничего важного. Анька тем временем проверяла, не оставили ли мы что-то в номере.

В такси по дороге в аэропорт мы болтали о том, как здорово провели время. Анька рассказывала забавные истории из своего детства, а я смеялась до слёз.

В аэропорту было людно, но мы быстро прошли все процедуры. Когда объявили наш рейс, я почувствовала лёгкую грусть.

Ну, вот и все.

Домой заходила я уставшей. Бесконечные пробки и много часов, проведённые в дороге, заставили меня буквально волочить ноги. Каждый шаг давался с трудом, а мысли были только об одном — поскорее упасть на кровать.

Открыв дверь квартиры, я с облегчением вдохнула родной воздух. Прислушалась.

Тишина.

Мальчишек должны были привести, но их не было.

Боже, как же я по ним соскучилась!

Бросив чемодан в прихожей, сразу же набрала Александру.

— Уже приехала? — спросил он, как только взял трубку.

Дыхание мгновенно перехватило, услышав его голос.

— Да, — едва выдавила из себя.

— Мы в парке, скоро будем, — сказал он и бросил трубку.

Я стояла, прислонившись к стене, и слушала, как бешено колотится сердце. После долгой разлуки его голос звучал так же волнующе, как и раньше.

Быстро скинула дорожную одежду, приняла душ и начала приводить себя в порядок. Руки немного дрожали, когда я расчёсывала волосы и наносила лёгкий макияж.

В прихожей послышались шаги, и я замерла, затаив дыхание. В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату вбежали мои мальчишки.

— Мама! Мама! — закричали они хором, с разбега бросаясь ко мне.

Старший первым добежал и обхватил меня за талию, а младший, споткнувшись о собственные ноги, растянулся на полу, но тут же вскочил и тоже бросился в мои объятия.

— Мамочка, как же мы соскучились! — причитал старший, уткнувшись носом в мою шею.

— Мам, а мы тебя каждый день рисовали! — возбуждённо тараторил младший, пытаясь обнять меня одновременно с братом.

Они так крепко обхватили меня своими маленькими ручонками, что я едва могла дышать. Но это было самое прекрасное удушье в моей жизни. Их тёплые объятия, родные запахи, сбивчивая речь — всё это наполнило сердце такой радостью, что на глазах выступили слёзы.

— Мальчики мои, — шептала я, покрывая их лица поцелуями, — как же я по вам скучала!

Старший поднял голову и серьёзно посмотрел мне в глаза:

— Выглядишь… — услышала знакомый голос и подняла голову. — Загоревшей, — закончил фразу босс, стоя в дверях комнаты.

— Спасибо – улыбнулась и поднялась на ноги – Ты тоже... Ничего.

Мужчина рассмеялся.

— Уже позно, пацанам пора спать, я поеду.

— Дядь Саш, а как же история? – обидчиво протянул Димка и опустил голову.

Александр посмотрел на меня, будто спрашивая «Можно?».

Я еле заметно кивнула.

— Ну тогда быстро мыться, а потом будет вам история – весело произнес он.

Я стояла, наблюдая за тем, как Александр легко подхватил младшего на руки, а тот заливисто смеялся, обвив его шею руками. Старший бежал следом, подпрыгивая от нетерпения.

— Дядь Саш, а какую историю? — доносилось из коридора.

— Секрет! — ответил он, направляясь в ванную. — Но она точно вам понравится.

Я смотрела на эту картину, и сердце наполнялось теплом. Как естественно он держался с моими детьми, как легко нашёл с ними общий язык…

“Стоит ли мне пойти помочь?” — мелькнула мысль. Но тут же другая её заглушила: “Нет. Тут я явно буду лишней”.

Я тихонько прошла на кухню, чтобы дать им немного времени наедине. Слышно было, как в ванной шумит вода, как мальчишки весело обсуждают что-то, как Александр что-то рассказывает им своим низким голосом.

Открыла холодильник и обнаружила бутылку вина, которуя я не покупала.

Не самое дешёвое вино, явно выбранное с мыслью о том, чтобы произвести впечатление.

“Неужели это от него?” — мысль обожгла, как удар током.

Медленно достала из шкафчика бокал — тот самый, который всегда хотела использовать для особых случаев. Протёрла его салфеткой, хотя он и так был чистым.

Аромат дорогого винограда наполнил кухню, когда я начала наполнять бокал рубиновой жидкостью.

Сделала небольшой глоток, позволяя вину медленно растечься по языку. Тёплый, бархатистый вкус с нотками вишни и ежевики разлился по рту, оставляя приятное послевкусие.

Я стояла и смотрела в окно, когда почувствовала его присутствие.

Какое-то шестое чувство заставило меня повернуться, и наши взгляды встретились. Он стоял в дверях, прислонившись к стене, и смотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

Его взгляд был таким уверенным, таким… собственническим. Словно он уже знал, что получит то, чего хочет. И это знание читалось в каждой линии его тела — в том, как он стоял, как держал руки в карманах, как слегка наклонил голову, рассматривая меня.

Он не спешил входить, просто стоял и изучал меня, как произведение искусства. Его глаза медленно скользили по моему лицу, по фигуре, и я поймала себя на том, что невольно выпрямляюсь под его взглядом.

“Что он себе позволяет?” — вспыхнула мысль, но тут же погасла под тяжестью его взгляда. В его глазах было что-то такое… что заставляло меня оставаться на месте, хотя я хотела убежать.

Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга. Я чувствовала, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам. А он продолжал смотреть, словно наслаждаясь моим смущением, моей растерянностью.

— Уснули? — спросила я дрожащим голосом, пытаясь придать ему уверенность.

Он кивнул, медленно входя в кухню. Его взгляд снова остановился на моём лице, и я почувствовала, как краснею под его пристальным взглядом.

— Что за истории? — спросила я, стараясь перевести разговор на более безопасную тему.

— Всегда разные, — ответил он, подходя ближе. — Про драконов, приключениях, великих героях и принцессах. Понравилось вино?

Его вопрос застал меня врасплох. Я машинально подняла бокал, словно показывая, что он всё ещё здесь.

— Да, — ответила я, делая паузу. — Очень хорошее.

Он прислонился к столу напротив меня, и я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался. Его близость действовала на меня странно — я одновременно хотела быть ближе и мечтала убежать.

— Я бы выпил с тобой, — произнёс он, — только вот за рулём.

Слова застряли у меня в горле. Я не могла оторвать от него взгляд, понимая, что совершаю ошибку. Но было уже поздно — слова вылетели раньше, чем я успела подумать.

— Можешь остаться, — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Несколько секунд он молчал, словно пытаясь понять, серьёзно ли я это говорю. Его взгляд стал пронзительнее, а в уголках губ появилась лёгкая улыбка.

— Ты уверена? — спросил он, не двигаясь с места.

Я хотела забрать свои слова обратно. Хотела сказать, что пошутила, что это была просто случайность. Но вместо этого кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он нахмурил брови, словно мои слова его задели. Я увидела, как на его лице промелькнуло что-то похожее на разочарование, но он быстро взял себя в руки.

— Никто не ждёт, — ответил он, направляясь к кухонному гарнитуру.

Его движения были плавными и уверенными. Он подошёл к верхним шкафам и под ними открыл скрытую дверцу. Внутри оказалась небольшая барная полка, о существовании которой я даже не подозревала.

— У тебя здесь бар? — спросила я, пытаясь скрыть удивление.

— Иногда полезно иметь запас, — ответил он, доставая бутылку виски. — Особенно когда планы меняются.

Он поставил бутылку на стол и достал стакан.

— Раз уж ты разрешила остаться - произнёс он, разливая янтарную жидкость, — предлагаю выпить за честность.

Я наблюдала за его движениями, чувствуя, как учащается пульс, а в низу живота натягивался тугой узел.

— За честность?

— Да, — ответил он, встречая мой взгляд.

— Я так понимаю, после последует вопрос? – спросила протягивая бокал, Александр коснулся его своим, а после следал глоток.

— Скорее не вопрос, а утверждение.

Когда наши бокалы соприкоснулись, я почувствовала, как по телу пробежала электрическая волна. Его взгляд, такой пронзительный и уверенный, словно прожигал насквозь. Я сделала глоток виски, но вкус почти не ощутила — всё внимание было сосредоточено на нём.

В этот момент я поняла, что хочу его. Хочу так сильно, как никогда никого не хотела. Его близость, его запах, его уверенность в себе — всё это сводило меня с ума. Я чувствовала, как учащается дыхание, как становится трудно сидеть на месте.

Моё тело реагировало на него само по себе. Груди напряглись, соски затвердели под тканью платья, а внизу живота стало жарко и влажно. Я сжала бёдра, пытаясь унять это странное, почти болезненное желание.

Его близость была почти невыносимой. Я хотела прикоснуться к нему, провести рукой по его волосам, почувствовать, как напрягаются мышцы под моими пальцами. Хотела ощутить его губы на своих губах, его руки на своём теле.

Я опустила глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд. Но это не помогло — я всё равно чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Его близость была почти осязаемой, словно он уже касался меня, хотя между нами был целый стол.

— Что же это за утверждение? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но он молчал, просто смотрел на меня, словно читая мои мысли, мои желания. Его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по груди, и я чувствовала, как краснею под его пристальным взглядом.

Я хотела его. Хотела так сильно, что было больно. И в этот момент я поняла — если он сделает шаг ко мне, я не смогу устоять. Не смогу сказать “нет”. Не смогу оттолкнуть его.

Моё тело жаждало его прикосновений, моего разума уже не существовало — остались только чувства, только желания, только он. И я знала, что этот вечер изменит всё. Изменит нас обоих. Потому что я больше не могла сопротивляться этому притяжению, этому желанию, этому чувству, которое охватывало меня целиком.

— Виктория – произнес он мое имя с легким осуждением – Могла бы ты не так явно показывать свои желания — его голос стал ниже, бархатным, обволакивающим. — Я же мужчина в конце концов.

Я почувствовала, как краснею, как пылают мои щёки. Он прав — я действительно была слишком очевидна в своих желаниях. Но как можно было скрыть то, что происходило со мной? Как можно было не показывать, как сильно я его хочу?

— Я не железный — произнёс, слегка наклоняясь вперёд.

— Да, — усмехнулась я, взяв всю волю в кулак и делая глоток вина. — Ты фантазёр, Александр Владимирович.

Он залпом выпил бокал и уставился на меня. В его глазах я увидела что-то тёмное, первобытное, что заставило меня задрожать. По телу моментально пробежали мурашки, и я поняла, что больше не могу стоять.

Подошла к столу и села на стул. Теперь нас разделяло всего несколько сантиметров. Его близость была почти невыносимой, я чувствовала его дыхание, его запах, и это сводило меня с ума.

— Фантазёр? — переспросил он, наклоняясь ближе. — Или реалист?

Я сглотнула.

— Разве не очевидно? — прошептала я, пытаясь звучать уверенно.

— Для меня — нет, — ответил он, его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по груди. — Особенно когда ты смотришь на меня так.

Я почувствовала, как краснею под его пристальным взглядом. Его слова, его близость, его уверенность в себе — всё это сводило меня с ума. Я сжала бёдра, пытаясь унять это странное, почти болезненное желание.

— Как? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Так, словно хочешь меня, — ответил он, и его голос стал ещё ниже. — Словно жаждешь моих прикосновений.

Его слова ударили меня словно током. Я хотела возразить, но понимала — он прав. Я действительно хотела его. Хотела так сильно, что было больно.

— Это и есть твое утверждение?

— Нет – улыбнулся он – Мальчики, – я забыла как дышать – Я не оставлю их и надеюсь ты будешь не против.

— Это как?

— Я многое могу обьяснить Вик, рассказать... – он будто пытался подобрать правильные слова, но у него не получалось – Но то что я чувствую к ним... – Александр снова запнулся и опустил глаза. – Я... Люблю их что ли. Словно... они всегда были моими.

Я замерла, не в силах пошевелиться или даже дышать. Его слова ударили меня словно громом. Мои дети… Он говорит о моих мальчиках.

— Странно конечно звучит, я понимаю, они не мои, они твои дети безусловно. В мои года, давно уже пора обзавестись детьми, только вот... как то не вышло. Да и я всегда думал, что буду плохим отцом...

— Неправда, – перебила его я, – Ты будешь прекрасным отцом, я это вижу уже сейчас.

Сказала и тут же пожалела.

Александр поднял на меня глаза, и в них отразилось столько боли и печали.

— Когда мне было восемь… — он замолчал, а после снова налил себе виски и сделал глоток. — Тогда я впервые увидел, как отец бьёт мать.

У меня внутри всё похолодело от нахлынувших воспоминаний, которые я старательно пыталась забыть.

— Тогда я убежал и сделал вид, что ничего не видел, а на утро всё было как ни в чём не бывало. Мама улыбалась, отец, как всегда, обнимал её и целовал. Но не прошло и дня, как всё повторилось, — он снова сделал глоток. — Пока он её избивал, она не издавала ни звука, чтобы я не услышал.

Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. Я молча протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей, не зная, что сказать в ответ на эту страшную историю из его детства.

— Он бил её так, чтобы другие не видели следов его нападений, а она молчала. Год, два, пять… А самое страшное — молчал я.

— Ты был ребёнком, — произнесла я еле слышно, только сейчас поняв, что плачу.

— Да, — рыкнул он. — Но в тринадцать лет я больше не смог на это смотреть, не смог… — его голос дрогнул. — Я убил его.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Его слова ударили меня словно молотом. Убил… В тринадцать лет… Ребёнок, который был вынужден защищать свою мать от монстра, которого называл отцом.

— Саша… — прошептала я, не зная, как выразить то, что чувствовала. Его история разрывала мне сердце на части.

Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, словно пытаясь отстраниться от собственных воспоминаний.

— Когда мама вышла за Абрамова, жизнь круто изменилась, — произнес он и наконец улыбнулся. — Тогда я впервые почувствовал, что такое настоящая любовь отца, но сам отцом становиться никогда не хотел.

Я внимательно слушала его, пытаясь собрать воедино кусочки его непростой судьбы. Абрамов… Значит, был человек, который смог дать ему то, чего он был лишён в детстве.

— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты не хотел быть отцом?

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было той боли, только теплота и нежность.

— Потому что видел, каким может быть отец, — ответил он просто. — Видел, как некоторые мужчины обращаются с детьми. И боялся, что могу стать таким же.

— Но ты не такой, — сказала я уверенно. — Ты совсем не такой.

Он слабо улыбнулся и сжал мою руку.

— Может быть, — согласился он. — Но я долго боялся этого. До недавнего времени.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. До недавнего времени… Он говорил о моих детях. О том, как изменился его взгляд на отцовство.

— Что изменилось? — спросила я, затаив дыхание.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Ты и твои мальчики, — ответил он просто. — Вы изменили меня. Помогли увидеть, каким отцом я могу быть.

В его глазах снова появилась та нежность, которая так поразила меня в нашу первую встречу. Нежность, которую он дарил моим детям.

— Ты хороший человек, Саш, — прошептала я. — И ты будешь прекрасным отцом. — Я замолчала, собираясь с мыслями, но потом продолжила. — Почему ты решил рассказать мне это?

Он улыбнулся.

— А сама как думаешь?

— Я внушающий доверия человек? — спросила я, игриво приподняв бровь.

— Нет, — подмигнул он. — Просто ты такая очаровательная, когда плачешь.

Я шутливо толкнула его в плечо.

— Ах ты… манипулятор!

— Эй, я просто констатирую факт, — рассмеялся он. — К тому же, когда ты плачешь, твои глаза становятся ещё красивее.

— Я не против, чтобы ты был в их жизни, Саш, — говорила я уже серьёзно.

— Вика? — он притянул меня ближе, его губы оказались в миллиметрах от моих.

— Ты же читаешь меня как открытую книгу, — произнесла я ему в губы, чувствуя, как учащается пульс. — Так чего я хочу?

Его дыхание стало прерывистым, а руки крепче обхватили мою талию.

— Ты хочешь, чтобы я признался, — прошептал он, касаясь моей шеи горячим дыханием.

По моей коже пробежали мурашки, а колени предательски ослабли.

— Может быть… — я провела пальцами по его волосам, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что не могу без тебя, — его голос стал хриплым от желания.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью.

— Возможно… — выдохнула я, прижимаясь к нему всем телом.

— Ты хочешь, чтобы я признался, что схожу с ума от одного твоего взгляда, — его губы невесомо коснулись моей шеи.

— Может быть… — прошептала я, растворяясь в его объятиях.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что хочу тебя каждую секунду, — его руки скользнули под мою футболку.

— Возможно… — я выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя, как каждая клеточка моего тела оживает от его близости.

Его губы наконец нашли мои, и я утонула в океане ощущений. Его поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он хотел поглотить меня целиком.

Я ощущала, как его руки скользят по моей спине, вызывая волны дрожи, пробегающие по всему телу. Каждая клеточка моего существа отзывалась на его прикосновения, словно оживая после долгой спячки.

В этот момент я забыла обо всём. О своих страхах, о сомнениях, о том, что было раньше. Остались только его руки, его губы, его дыхание, смешанное с моим.

Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его желание становится моим, как наши тела сливаются в единое целое. Его прикосновения были такими знакомыми и в то же время совершенно новыми, открывая во мне неизведанные грани чувственности.

В его объятиях я становилась другой — более смелой, более открытой, более настоящей. Я растворялась в нём, теряя себя и находя что-то гораздо более важное.

Его шёпот, его поцелуи, его прикосновения — всё это создавало вокруг нас невидимый кокон, где существовали только мы. Где время остановилось, а реальность растворилась в тумане страсти и нежности.

Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое его движение, как внутри разгорается пожар, который невозможно потушить. Как желание становится всё более острым, требующим большего, чем просто прикосновения.

В этот момент я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, как никогда раньше. Люблю за то, что он разбудил во мне женщину, за то, что заставил забыть обо всех сомнениях, за то, что подарил эти незабываемые мгновения, где реальность слилась с фантазией, а мечты стали явью.

Крик Димки заставил нас отпрянуть друг от друга. Ещё мгновение назад мы были в своём мире, где существовали только я и Саша, а теперь реальность ворвалась в нашу идиллию.

Не успела я опомниться, как Саша уже мчался в комнату сына. Его реакция была мгновенной — настоящий отец, готовый броситься на помощь своему ребёнку. Я последовала за ним, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.