Тридцать оттенков выбора

Глава шестая.

Прошло уже больше часа, как Анька ушла в кабинет к боссу. Как бы я ни старалась сосредоточиться на работе, удавалось это не очень.

О чём он с ней так долго говорит? Меня обсуждает? Почему он лезет в мою жизнь?

Вопросы крутились в голове, не давая мне работать. Я то и дело поглядывала на дверь, ожидая, когда же Анька выйдет. В голове роились самые страшные предположения: может, он предлагает ей повышение? Или, того хуже, намекает на что-то личное?

Телефон молчал, и это только усиливало моё беспокойство. Обычно Анька сразу же пишет, если что-то происходит. А тут – полное молчание. Я начала машинально перебирать документы на столе, хотя они были разложены идеально.

Наконец, дверь кабинета приоткрылась, и я замерла, прислушиваясь. Но разговор был слишком тихим, чтобы разобрать хоть слово. Через несколько минут Анька вышла, но её лицо ничего не выражало – ни радости, ни тревоги.

— Что? — спросила я, когда она села на своё место.

— В смысле? — уставилась она на меня.

— Чего он вызывал тебя? Обо мне расспрашивал?

— Ты-то тут при чём? — спросила так, как будто действительно ничего не понимает.

— Ань, ты прикалываешься, что ли?

— Это я тебя не понимаю, о тебе и речи не было, мы семейный корпоратив обсуждали.

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Корпоратив? Час обсуждали корпоратив?

Анька закатила глаза.

— Ну да. Он хочет сделать его более семейным, с конкурсами и призами. Предлагает даже детей пригласить.

— Час?! — не поверила я.

— Слушай, мы неделю уже к нему готовимся, и вот Александр нашёл отличную базу отдыха, там и мы сможем поработать на свежем воздухе, и детям есть чем заняться. Днём работаем, вечером веселимся, — оживилась подруга.

— Так себе идея, я пас.

— А нет, подруга, это считается как рабочий день, присутствие обязательно, если только ты не на больничном.

Я поморщилась.

— Работать на выходных? Да ещё и за городом? Нет уж, увольте.

— Да ты что! — возмутилась Анька. — Это же не просто работа! Там и бассейн есть, и детская комната, и аниматоры. Можно будет и делами заняться, и отдохнуть как следует.

— Да какая работа может быть на базе отдыха, Ань? Я уже и здесь работать спокойно не могу. Кругом шум, гул, смех. Офис превратился в какую-то богадельню, а теперь ещё и это. Не может быть работы там, где алкоголь.

— Ты сама-то давно пила? — еле слышно произнесла подруга. — Давно выходила в бар, в клуб, да хотя бы в кафе с друзьями?

— Мне и без этого нормально, — буркнула я и уставилась в монитор.

— Оно и видно. В общем, приказ есть приказ. Завтра в одиннадцать нас с семьями у офиса будет ждать автобус. Не опаздывайте.

«Блеск».

К концу рабочего дня, после обезболивающего, спина потихоньку начала отпускать, и я уже чуть ли не бегала по офису. Казалось, что даже воздух вокруг стал легче и свежее.

Дома я сообщила мужу о семейном корпоративе на базе отдыха. Сначала он возмутился, но услышав, что там будет шашлык и алкоголь, тут же оживился.

И вот уже утром мы всей семьей стоим у офиса, наблюдая за тем, как потихоньку подтягиваются коллеги с мужьями и детьми. Маша приехала с двумя очаровательными дочками, Катя — с мужем-тихоней, а Анька притащила своего нового бойфренда, который сразу начал раздавать всем советы по организации пикника.

— Ну что, народ, все в сборе? — бодро спросил Александр, выходя из офиса.

У меня перехватило дыхание. Этот мужчина в повседневной одежде оказался совершенно другим человеком — более чувственным, более… настоящим. Его джинсы плотно облегали сильные ноги, подчеркивая каждый мускул. Легкая рубашка, небрежно распахнутая на груди, открывала загадочный намек на крепкую грудь и кубики пресса.

Боже, эти руки… Широкие ладони, сильные запястья, жилистые предплечья — они словно созданы для того, чтобы прикасаться к женщине. А эти пальцы… Я поймала себя на мысли, как они могли бы скользить по моей коже, вызывая табунные мурашки.

Его взгляд — глубокий, пронзительный — на мгновение задержался на мне, и я почувствовала, как внутри все затрепетало. В этом неформальном образе он казался таким… доступным, таким желанным. Его растрепанные ветром волосы придавали ему мальчишеский, немного хулиганствующий вид, который невероятно шел ему.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. Каждая клеточка моего тела словно ожила, реагируя на его присутствие. Его походка — такая уверенная, такая мужская — заставляла мое сердце биться чаще. А этот легкий аромат парфюма, смешанный с запахом чистого мужского тела…

«О боже, — пронеслось в голове, — я не могу оторвать от него глаз». Каждая линия его тела кричала о силе и власти, а его непринужденная поза излучала такую сексуальность, что у меня буквально подкосились ноги.

— Это кто? — услышала я голос мужа, который толкнул меня локтем.

— Александр Владимирович, новый управляющий, — ответила я, с трудом отводя взгляд от его фигуры.

«Боже, как не вовремя он решил посмотреть в мою сторону!» — пронеслось в голове, пока я пыталась собраться с мыслями. Муж, конечно, ничего не поймет — он ведь не видит того, что вижу я: как играют мышцы под тонкой тканью рубашки, как уверенно он держит себя, как сексуально потягивает ворот, словно чувствуя на себе мой взгляд.

— Ни чего такой, — хмыкнул муж, — а женатый?

Я едва не поперхнулась.

— Не знаю, — выдавила я, стараясь не смотреть в его сторону. — А что?

— Да так, — протянул он, — просто интересно. У вас в компании много одиноких девушек, наверняка кто-нибудь да клюнет.

«О да, — мысленно усмехнулась я, — не просто клюнет, а слетит с катушек от одного его взгляда». Я прекрасно понимала, о чем говорит муж — этот мужчина обладал какой-то особенной харизмой, которая действовала на женщин как магнит.

— Ты сама-то как думаешь? — продолжал допытываться Сергей.

— Что думаю? — переспросила я, все еще пытаясь справиться с бешеным пульсом.

— Ну, хочешь его?

Я молча уставилась на него, всем видом показывая недовольство, хотя внутри все кричало обратное. «Нет, нет и еще раз нет», — твердила я себе, но предательский взгляд снова и снова возвращался к его фигуре, отмечая каждый изгиб, каждое движение.

— Да шучу я – хмыкнул он и мы направились к автобусу.

«Это просто физиология, — убеждала я себя. — Просто реакция на сильного, уверенного мужчину. Ничего личного». Но сердце упорно отказывалось верить этим оправданиям, продолжая отбивать бешеный ритм при каждом его появлении в поле зрения.

В автобусе я постаралась сесть как можно дальше от него, выбрав место у окна. Но даже отсюда я чувствовала его присутствие — словно электрический разряд витал в воздухе. Он устроился в другом конце салона, но я все равно ощущала на себе его взгляд, хотя он даже не смотрел в мою сторону.

«Это просто гормоны», — твердила я себе, глядя в окно. Но предательские мысли продолжали кружиться в голове: как бы он выглядел без этой строгой рубашки, какие у него руки — сильные, с четко прорисованными венами, как он двигается — с грацией хищника, готового к прыжку.

Когда автобус тронулся, я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Но перед внутренним взором все равно возникал его образ — темные волосы, легкая небритость, чувственные губы, которые, казалось, созданы для поцелуев.

Поцелуй… Какой он с ним? Представляла, как его губы касаются моих — уверенно, но нежно. Как его руки находят мое лицо, притягивая ближе. Как его дыхание смешивается с моим, создавая какое-то новое, особенное ощущение…

— Мам, можно мы сядем у окна? — вырвал меня из мыслей Мишка.

— Конечно, — ответила я, с трудом возвращаясь в реальность.

Дети быстро заняли места у окна, начали болтать и показывать друг другу что-то в телефоне.

Мы ехали уже больше часа. Мальчишки совсем устали в дороге — Миша постоянно вздыхал, а Димка то и дело ерзал по сиденью.

Я старалась их подбодрить: “Ребята, уже совсем немного осталось. Сейчас приедем, и можно будет побегать, нагуляться”. Но они уже не могли усидеть на месте — Дима доставал из рюкзака игрушки, Миша болтал ногами, стуча по сиденью впереди, от чего получил от меня по ноге.

Наконец, за окном показались первые домики базы отдыха. Автобус замедлил ход, проехал мимо аккуратной деревянной беседки и остановился у административного корпуса. Двери открылись с характерным шипением, и мои непоседы первыми выскочили наружу, вдыхая свежий воздух полной грудью.

Марина и Александр уже ждали нас у входа.

— Добро пожаловать! — улыбнулась Марина, — Ваши домики готовы, сейчас выдадим ключи”.

Александр тем временем помогал другим гостям с багажом.

Мой муж вышел из автобуса последним, недовольно бурча под нос: “И зачем мы только сюда приехали? Дорога ужасная, домики небось старые, удобства где-нибудь на улице…”

Я только вздохнула — он всегда такой, вечно всем недоволен. Даже сейчас, когда вокруг такая красота — сосны, озеро блестит, птички поют — он находит повод для недовольства.

Дети нетерпеливо кружились вокруг, их глаза светились любопытством при виде ухоженной территории базы отдыха. Дима, не выдержав напряжения, крепко ухватил меня за руку и потянул в сторону домиков.

— Мам, а можно мы посмотрим наш домик? — в его голосе слышалось детское нетерпение и предвкушение.

Главный редактор, словно уловив наше нетерпение, с улыбкой протянула мне ключи:

— Ваш домик номер 7, самый уютный, с видом на озеро, — пропела она, делая особый акцент на последнем слове.

Едва мы отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать её голос, муж не удержался от комментария:

— С видом на озеро? — он скептически поднял бровь. — Только комаров нам не хватало для полного счастья.

— Может, хватит уже, Серёж? — я устало вздохнула, пытаясь сдержать раздражение.

— Ещё и интернета нет, — муж раздосадованно сунул телефон обратно в карман.

— Зато здесь свежий воздух, природа и тишина, — попыталась я найти хоть что-то положительное. — Вспомни, как ты сам говорил, что нам нужен отдых, на море меня обещал свозить

— Отдохнул бы я лучше дома, на диване, — пробурчал он, но уже без прежнего запала.

Дети, не обращая внимания на наши препирательства, уже вовсю тянули меня вперёд:

— Мам, ну пошли скорее!

Всех наших детей забрали на плащадку. Ими будут заниматься и следить воспитатели и нянечки. Мы же расположились на уютной полянке с креслами-мешками, и я вынуждена признать – не так уж всё и плохо.

Кресло-мешок, оказывается, не так уж плох – он принимает форму тела, обволакивает, словно заботливые руки. Свежий воздух проникает в лёгкие, и мысли становятся яснее, чем в душном офисе.

Смотрю, как коллеги непринуждённо общаются под деревьями, как кто-то делает презентацию на фоне природы – и понимаю, что в этом есть своя прелесть. Никакой офисной суеты, никаких строгих костюмов – только мы, работа и природа.

А там, на площадке, мои малыши наверняка счастливы. И я счастлива – от того, что могу быть рядом с ним, пусть даже и работая. Кто бы мог подумать, что я, заядлая офисная крыса, полюблю такую форму работы?

Открываю ноутбук, свою книгу и начинаю ее редактировать, переписывая то, о чем говорил мне Александр. И... показывал.

Первые фразы даются с трудом, но постепенно слова складываются в предложения, а предложения – в сцены. И тут происходит странное – я словно погружаюсь в происходящее, становлюсь той самой героиней.

Её прикосновения, его дыхание, шепот, который становится всё тише и тише… Пальцы летают по клавиатуре, а я уже не замечаю ничего вокруг. Каждая деталь, каждое движение, каждый вздох – всё становится таким реальным, таким осязаемым.

Чувствую, как учащается дыхание, как кровь быстрее бежит по венам. Экран расплывается перед глазами, но я продолжаю писать, не в силах остановиться. Эмоции захлёстывают волнами, уносят куда-то далеко, туда, где реальность сливается с вымыслом.

Мое сердце колотится, становится трудно дышать, а между ног становится влажно, когда я начинаю описывать возждение героини, возбуждаясь сама.

Когда пальцы наконец замирают над клавиатурой, я долго не могу прийти в себя. Экран показывает законченную сцену, но я всё ещё там, в том мире, который сама же создала. Чувствую, как горят щёки, как сердце колотится где-то в горле.

— Офигеть, я как будто, только что сексом с тобой занялся – вдруг услышала голос Александра возле уха и чуть не свалилась с мешка.

— Вы... ты... Давно тут? – смотрю на него и вижу как тот бегает глазами по строчкам моей книги, удерживая одной рукой мой ноутбук.

— Да около часа где то, когда закончили – ответил он, не смотря на меня.

— Закончили? — переспросила я, окидывая взглядом опустевшую поляну. Действительно, кроме нас с боссом здесь никого не было. — Куда все разошлись? — спросила я, пытаясь скрыть нотку беспокойства в голосе.

— Наверное, уже шашлыки жарят вовсю, — наконец произнёс босс и посмотрел на меня. В его голосе проскользнула едва заметная ирония. – Я видел как твой муж пошел туда с бутылкой пива.

— А почему мы здесь остались? — спросила я напрямик, чувствуя, как внизу живота натягивается тугой узел.

Босс помедлил с ответом, его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось.

— Я звал, но ты так была увлечена сексом со мной, что не слышала никого вокруг, — его слова прозвучали настолько неожиданно и грубо, что я буквально оцепенела.

Лицо тут же залило краской, а сердце, казалось, пропустило несколько ударов. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как дрожат мои руки.

— Чем я была увлечена? — голос предательски задрожал, а в горле образовался ком. Я не могла поверить, что он сказал это. Что это вообще значит?

Босс смотрел на меня с какой-то странной ухмылкой, словно наслаждаясь моим смущением и растерянностью. Его слова повисли в воздухе тяжёлым свинцовым облаком.

— Книга Виктория – усмехнулся он и взглядом указал на ноутбук.

Я закрыла глаза, чувствуя, как краска снова заливает лицо. Как же глупо я сейчас выгляжу! Вот дура.

— Расслабься, – сказал он и отодвинулся сев на землю – Вышло... реалестично. Я бы именно так все и сделал.

— Это книга не о вас, то есть герой… он не вы, а героиня…

— Да? — недоверчиво уставился он на меня. — Твой герой — новый начальник в издательстве, сексуальный, уверенный в себе мужчина.

— Мало таких, что ли? Поверь, мир не крутится вокруг тебя.

— Да ты каждую родинку описала, которые есть у меня, — усмехнулся он. — Только вот не пойму одного…

— Что? — буркнула я.

— Откуда ты узнала о родинке на ягодице?

Я почувствовала, как краснею.

Ну надо же было так попасть! Просто от балды написала, и вот — прямое попадание. Как вообще такое может быть?

— Это… это просто совпадение! — запинаясь, выдавила я. — В мире миллионы людей с родинками на ягодицах!

Он продолжал улыбаться, явно наслаждаясь моим смущением.

— Да-да, конечно, — протянул он. — И все они носят родинки точно в том же месте, что и я.

Я нервно сглотнула.

— Слушай, может, хватит уже? Это просто литературный приём!

— Ага, — кивнул он. — И этот приём почему-то очень похож на меня. До последней родинки.

Я фыркнула и резко встала, направляясь к домику, но на пол пути остановилась.

— Александр Владимирович, незнаю что вы делаете, но перестаньте – сказала я провенувшись, оказалось мужчина шел за мной.

— Что я делаю?

— Вот это? Дразните меня, все эти словечки...

Босс в удивление поднял брови и уставился на меня,сложив руки на груди.

— Дразню? — переспросил он с легкой ухмылкой, не отводя взгляда.

Я почувствовала, как краснею, но не могла оторвать глаз от его рук. Широкие запястья, сильные пальцы, вены, выступающие при каждом движении… Его руки словно жили своей жизнью, притягивая мой взгляд как магнит.

Медленно, почти неосознанно, я перевела взгляд выше. Широкая грудь, обтянутая рубашкой, словно дышала в такт его спокойному дыханию. Каждая мышца под тканью казалась высеченной из камня – четкая, крепкая, готовая в любой момент прийти в движение.

Его плечи были настолько широкими, что казалось, он заполнял собой весь обзор. А когда он чуть наклонился вперед, я увидела, как под рубашкой играют мышцы спины – сильные, тренированные, словно у профессионального спортсмена.

— Что-то не так? — его голос прозвучал неожиданно близко, вырывая меня из этого гипнотического состояния.

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ничего, — буркнула я, отворачиваясь. — Просто… перестаньте так себя вести.

Он лишь усмехнулся, но ничего не ответил. А я все еще чувствовала, как его присутствие наполняет пространство вокруг, как его сила и уверенность буквально вибрируют в воздухе, заставляя мое сердце биться чаще.

— Виктория, это же не я на тебя смотрю так как будто сожрать хочу – бросил мне вспину когда я начала уходить.

— Это неправда

Я резко обернулась, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Неправда? — его голос звучал насмешливо. — А как же твои красноречивые взгляды? Особенно когда ты рассматривала мои… мышцы.

Он сделал паузу, давая мне возможность осознать сказанное. Я почувствовала, как краска снова приливает к щекам.

— Я… я просто… — запиналась я, пытаясь найти оправдание.

— Да-да, знаю. “Просто” рассматривала. И так увлеченно, что даже не заметила, как я подошел ближе.

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Я невольно отступила назад, чувствуя, как спина уперлась в стену.

— Я замужем — прошептала, хотя голос предательски дрожал. – У меня двое детей.

— Да что ты говоришь, и ты после замужества и рождения детей перестала быть женщиной?

— Это не имеет никакого отношения к делу! — я попыталась придать своему голосу больше уверенности. — Я верная жена и мать, и мне не нужны твои… твои…

Он лишь приподнял бровь, не давая мне закончить фразу. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, словно изучая каждую черточку.

— Разве я сказал что-то другое? — его голос стал неожиданно мягким. — Я просто удивляюсь, как ты можешь отрицать свою женственность. Она в каждом твоем движении, в каждом взгляде.

Я сглотнула, чувствуя, как его слова проникают глубже, чем следовало бы.

— Это не дает тебе права… так себя вести, — проговорила я, пытаясь отстраниться.

— А что, если я просто не могу удержаться? — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки. — Что, если ты сама притягиваешь меня, даже не осознавая этого?

— Прекрати, — прошептала я, но мой голос звучал не так твердо, как хотелось бы. — Это неправильно.

— А что правильно? — его глаза поймали мой взгляд. — То, что ты чувствуешь то же самое?

В этот момент я действительно не знала ответа. Не знала, как объяснить то, что происходило со мной. И почему его близость вызывала во мне такой странный вихрь эмоций.

— Пожалуйста, отойди, — повторила я, но уже без прежней уверенности.

Он улыбнулся, но не отошел. Вместо этого его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался.

— Знаешь, — прошептал он, — я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас. И ты бы не остановила меня.

Его слова повисли в воздухе, словно невидимая паутина, опутывая меня. И я вдруг поняла, что он прав. Что в этот момент я действительно не нашла бы в себе сил его остановить.

— Подумай сама, если бы твой муж тебя устраивал в постели, ты бы стала писать о другом? Стала бы смотреть так жадно на другого? Думать о нем, представлять? Я по одному твоему взгляду могу понять, о чем ты думаешь. Даже сейчас, говоря о верности, ты смотришь на мои губы, представляя как я целовал бы тебя. Дышишь тяжело, дрожишь. Ты возбуждена.

Каждое его слово, словно острый осколок, впивалось в мое сознание. Я не могла отвести взгляд от его губ, чувствуя, как учащается дыхание и предательская дрожь пробегает по телу. Его проницательный взгляд, казалось, читал мои самые сокровенные мысли.

— Не отрицай, — шептал он мне в губы. — Я вижу, как ты реагируешь на меня. Чувствую твое желание, твою нерешительность…

Его близость была почти невыносимой. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его присутствие, а разум отчаянно пытался найти аргументы против.

— Я люблю мужа, — прошипела я, собрав остатки самообладания.

Его брови слегка приподнялись, словно эта фраза стала для него неожиданностью. Но всего на мгновение.

— Любовь — странная штука, — ответил он, не отводя взгляда, но делая шаг назад — Она не мешает чувствовать, не правда ли? Не мешает желать…

Я рассмеялась.

— Желать? Ты и правда сексуальный, красивый и умный мужчина – произнесла я, чувствую как успокаиваюсь – Многие женщины в нашем офисе ложаться в постель с вибратором и представляют тебя или под собственными мужьями. И любая бы при малейшей возможности, раздвинула бы перед тобой ноги. Я могу перешагнуть через свои принципы, поддаться желанию, а дальше то что?

— Судя по всему ответ ты знаешь.

— Да знаю, я изменю мужу, он бросит меня и я останусь с двумя детьми, в задрипанной двушке, одна, — выпалила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Он не ответил сразу, только внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть то, что я скрывала даже от себя.

— И что? — наконец произнес он тихо. — Думаешь, это самое страшное, что может случиться?

Я нервно рассмеялась:

— Минутной? — переспросил он. — А может, это не минутная слабость, а крик твоей души, которую ты годами затыкала?— И о какой финансовой зависимости ты говоришь? Твой муж годами не работает, а ты одна тащишь семью, — резко сказал он, и его слова хлестнули меня, как пощёчина.

— Дети… — попыталась возразить я, хотя голос предательски дрожал.

— Дети видят всё, — перебил он. — Они видят, как ты унижаешься ради человека, который давно потерял право называться мужчиной. Они видят, как ты каждый день притворяешься счастливой, живя с тем, кто не уважает ни тебя, ни их.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость — и не столько на него, сколько на саму себя.

— Ты думаешь, что защищаешь их, — продолжал он, — а на самом деле показываешь им неправильный пример. Пример того, как можно всю жизнь притворяться и жить не своей жизнью. — Так ради чего все это? — его голос звучал почти издевательски.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь найти ответ. Действительно, ради чего? Ради призрачной стабильности? Ради того, чтобы соседи не судачили? Ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям?

— Ради детей… — прошептала я, но даже для меня эти слова прозвучали жалко.

— Ради детей? — он усмехнулся и резко шагнул ко мне, прижимая к стене – Скажи мне? Дети видели как он тебя бьет? - его внезапное движение застало меня врасплох. Я почувствовала, как его горячее дыхание обожгло моё ухо, когда он наклонился ко мне. Тело мгновенно покрылось мурашками, но не от возбуждения, а от ужаса и осознания каждой его фразы.

— Они слышали, как ты кричала, когда он ломал тебе кости? — продолжал он тихо, почти нежно, но от этого становилось только страшнее.

Его близость и сила вызывали первобытный страх. Я чувствовала, как мои колени подгибаются, а руки становятся ватными. В голове проносились картинки из прошлого: синяки, боль, крики.

— Нет – мотала я головой, глотая слезы – Нет.

— Они всё видели… Они всё слышали… Дети всегда всё видят и понимают, — продолжал он безжалостно, — даже когда ты думаешь, что это не так.

— Отпусти… — прошептала я едва слышно, но он уже отстранился.

Я подняла глаза и посмотрела на него.

Его глаза потемнели от ярости, а желваки ходили ходуном на напряженных скулах. Александр сжал руки в кулаки, словно пытаясь сдержать бушующую внутри бурю эмоций.

— Твоя героиня — сильная и независимая женщина, — продолжил он говорить сквозь зубы, — которая нашла в себе силы взять и прекратить всё это. Ты, — он ткнул в меня пальцем, — ты её создала! Ты пишешь о том, как она уходит от мужа, который только раз поднял на неё руку, пишешь о том, как она строит свою жизнь и воспитывает детей одна. Ты создала мир, в котором хочешь жить сама — без боли, без лжи. Там, где тебя любят и желают.

— Это всего лишь выдумка, такого не бывает в жизни, — произнесла я, отступая к стене.

Он всплеснул руками и резко зашагал прочь, но через секунду вернулся назад, остановившись в паре сантиметров от меня.

— Ты не знаешь, как бывает в жизни, — прошипел он, нависая надо мной. — Потому что сама никогда не жила!