Тридцать оттенков выбора

Глава вторая.

– Слышала, что с Василичем случилось? – подлетает ко мне Анька, как только я сажусь на свое рабочее место.

– Нет, – протягиваю я, доставая из сумки литературу, до которой вчера так и не добралась.

– Вся редакция уже в курсе, дурында, – и ставит передо мной бокал горячего кофе и печенье.

– Ань, ну не тут же?

– Давай, давай, – бросает она и запихивает их мне в рот, – быстрее, пока никто не видит, опять ведь не успела позавтракать.

– Анька, ты с ума сошла? – давясь печеньем, шепчу я. – Сейчас же Соколова увидит!

– Да ладно тебе, – отмахивается она, – у неё совещание до двенадцати. Успеешь перекусить, не хочу потом до обеда слушать урчание твоего живота.

Я закатила глаза и принялась быстро поглощать печенье, запивая его кофе. Каждый раз, когда Анька так заботится обо мне, меня охватывает странное чувство – смесь благодарности и стыда.

Как же я благодарна ей за то, что она постоянно меня вот так подкармливает! Мне, конечно, неудобно, но эта женщина постоянно настаивает, и спасибо ей за это. Думаю, если бы не Анна, я бы давно уже падала в голодные обмороки.

– Так вот, – начала она, – Василича-то сердечный приступ тюкнул!

Я чуть не подавилась последним кусочком печенья.

– Как?! Когда?!

– Вчера вечером, представляешь? Прямо во время важного совещания с китайцами!

– Господи, – хватаюсь за сердце, – а что с ним сейчас?

– В больнице, конечно. Говорят, состояние стабильное, но врачи пока не дают прогнозов.

– Бедный Василич… – качаю головой. – А семья его знает?

– Жена уже там, конечно. Дети тоже приехали. Представляешь, такой ужас…

– Да уж… – вздыхаю я. – А кто теперь будет руководить редакцией?

Анька медленно наклонилась ко мне и огляделась по сторонам, как будто боится, что нас может кто-то услышать. От такого комического поведения я слегка усмехнулась, но тут же натянула серьёзное лицо.

– Ты чего это, – шепчу ей заговорщическим голосом, – как в шпионском фильме, ей-богу!

– Тс-с! – обрывает меня Анька, приложив палец к губам. – Даже у стен есть уши.

И снова оглядывается по сторонам, как будто за каждым углом прячутся шпионы. Я едва сдерживаюсь от смеха – настолько нелепо выглядит вся эта конспирация в нашей обычной редакции.

– Ань, – не выдерживаю я, – да говори уже нормально!

– Ладно, сегодня в столовой шептался отдел кадров, – её голос становился всё тише, да так, что мне пришлось даже наклоняться ближе, чтобы слышать её, – и говорят, что руководить нами будет сам Абрамов младший.

Я усмехнулась и закатила глаза.

– Ну что за бред, Ань? Серьёзно?

– Да я сама в шоке! – шёпотом отвечает она.

– Ну накой, сын владельца и генерального директора издательства “Литера”, будет руководить нашим маленьким филиалом?

– Говорят, – продолжает Анька, понизив голос до едва слышного шёпота, – он собирается привести тут дела в порядок и развивать нас.

– Да ладно! – скептически качаю головой. – С чего бы это?

– Потому что он верит, что много в нашей стране недооцененных и талантливых писателей, которые могут писать не хуже чем знаменитые, – услышали мы мужской низкий голос и замерли.

– Говорила же, – прошептала подруга, совсем не двигаясь, – кругом уши.

Медленно поворачиваюсь на стуле и оказываюсь в паре сантиметров от его лица.

Очень красивый мужчина: темные выразительные глаза смотрят с легкой усмешкой, высокие скулы, прямой нос, и эти его губы… Сейчас они чуть кривятся в улыбке, от которой по спине пробегает дрожь.

Волосы у него темные, чуть взъерошенные, как будто он только что провел по ним рукой. На нем дорогой костюм, который сидит как влитой – видно, что привык к такой одежде.

А этот его голос… Низкий, с бархатными нотками.

Он выглядит лучше, чем на фотографиях, – подумала я и чуть отъехала назад. Его глаза, казалось, смеются, а в уголках появились едва заметные морщинки.

– Не думал, что мой приезд вызовет столько обсуждений, – сказал он и медленно выпрямился, поправляя костюм. Движение получилось каким-то грациозным, словно он был хищником, готовящимся к прыжку.

– Александр Владимирович, – протянула Анька, уставившись на мужчину, как будто не веря, что видит его перед собой.

– Нет, нет, просто Александр, – мягко поправил он, и его ямочка снова появилась.

В его голосе звучала такая искренность, что я невольно улыбнулась. Было что-то располагающее в этой простоте обращения, несмотря на его явный статус.

– Просто Александр, – повторила Анька, словно пробуя имя на вкус. – Не верится, что тот самый…

– Тот самый, – подтвердил он с легкой улыбкой. – И да, я знаю, о чем вы думаете. Все мои регалии можно прочитать в биографии. Давайте лучше поговорим о вас, о всех вас, – сказал он, взглядом обводя офис. – Соберете всех в конференц-зале?

Анька молча кивнула, забыв закрыть рот.

– Отлично, жду всех через двадцать минут, – произнес Александр, поворачиваясь к выходу.

Его уверенная походка говорила о человеке, привыкшем командовать, но не криком, а спокойствием и решительностью.

Когда он вышел, офис наполнился гулом голосов.

– Не могу поверить! – воскликнула Анька. – Это же легенда!

– Какая легенда? Успокойся.

– Ты что, не слышала? Он же создал три успешных стартапа, продал их за миллионы и теперь вернулся в компанию своего отца.

– Впечатляет, – безразлично сказала я.

– И знаешь что? – Анька понизила голос до шепота. – Говорят, он лично знает половину списка Forbes!

Я демонстративно закатила глаза.

– Ань, ты как будто в сказку попала. “Половину списка Forbes”… Прямо все его знают!

– Да нет, ты что! – Анька понизила голос ещё больше. – Говорят, он ещё со времён первого стартапа с ними знаком. То там выступит, то тут встретится…

– Ну конечно, – усмехнулась я. – И наверняка на каждой такой встрече он раздаёт автографы и фотографируется со всеми желающими.

– Да ну тебя! – Анька слегка обиделась. – Ты всегда такая скептичная?

– Просто реалистка, – ответила я. – И знаешь что? Через двадцать минут мы сможем задать ему все эти вопросы лично.

– Думаешь, он будет отвечать на такие вопросы? – с надеждой в голосе спросила Анька.

– Вряд ли, – хмыкнула я. – Но уверена, что он расскажет нам что-то более интересное. Ведь человек, который создал три успешных стартапа, точно имеет что-то интересное за плечами, помимо знакомств со списком Forbes.

– Тоже верно, – согласилась Анька, немного успокоившись. – Но всё равно, знаешь… Когда такое происходит в нашей компании, это же не каждый день случается!

– Это точно, – ответила я, чувствуя, как внутри всё-таки просыпается любопытство. – Ладно, пойдём собирать остальных. Время идёт.

Эта “легенда” и правда произвела фурор в нашей редакции. Сотрудники перешёптывались, обменивались слухами и с любопытством поглядывали на дверь конференц-зала. Атмосфера напоминала первый день в школе – смесь волнения, любопытства и лёгкого страха перед неизвестным.

Анька, наша неисправимая оптимистка, вообще ходила с мечтательным выражением лица. Она уже успела придумать миллион сценариев, как этот человек может изменить нашу жизнь. От “он возьмёт меня в свой проект” до “он познакомит меня с миллиардерами”.

Я же старалась сохранять спокойствие. Да, его достижения впечатляли, но не до такой степени, чтобы писаться от одного только его вида. В конце концов, мы все здесь профессионалы, а не фанатки на концерте поп-звезды.

Все редакторы и сотрудники смежных отделов собрались в конференц-зале и сидели в ожидании нового босса. В помещении царила напряженная атмосфера: старшие редакторы переговаривались вполголоса, младшие сотрудники нервно листали новостные ленты на смартфонах.

– Думаешь, мне удастся с ним подружиться? – толкнув меня локтем, спросила Марина Андреевна с хищным интересом в глазах. Её голос звучал уверенно и немного игриво, а в уголках губ пряталась едва заметная улыбка. Соколова грациозно наклонилась ко мне, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на азарт.

– Марина Андреевна, – протянул я, – с вашим обаянием и деловой хваткой вы способны очаровать кого угодно. Но помните – в отношениях с начальством главное не перейти тонкую грань между дружбой и профессиональными отношениями.

Женщина рассмеялась низким, бархатистым смехом, от которого по спине пробежал лёгкий холодок. В её глазах заплясали озорные искорки, а на губах заиграла лёгкая, почти незаметная улыбка.

– С таким красавцем не страшно перейти эту тонкую грань, – произнесла она с едва заметной хрипотцой в голосе, глядя на дверь, за которой уже слышались уверенные шаги нового руководителя.

Её слова повисли в воздухе, словно вызов судьбе. В них звучала и уверенность хищницы, и намёк на игру, правила которой знала только она.

В этот момент дверь открылась, и в конференц-зал вошёл наш новый босс. Его уверенная походка и лёгкая улыбка сразу привлекли внимание всех присутствующих.

Наши взгляды встретились, и он слегка улыбнулся. В его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение, а может быть, просто вежливое внимание.

Марина Андреевна, сидевшая рядом со мной, чуть заметно наклонила голову в знак приветствия, сохраняя на лице выражение уверенной доброжелательности. Её поза говорила о том, что она готова к любым поворотам событий и не боится идти на сближение с новым руководством.

В воздухе повисло напряжённое ожидание, пока новый босс обводил взглядом собравшихся сотрудников, останавливаясь на каждом из них на мгновение дольше, чем требовала простая вежливость.

Я заметила, как он грациозно опустился в кожаное кресло, поправляя манжеты своей рубашки. В его движениях чувствовалась спокойная уверенность человека, привыкшего к лидерству.

– Меня зовут Александр Владимирович, – продолжил он, оглядывая каждого из нас по очереди. – И я очень рад возможности работать с вами.

Его взгляд остановился на мне, одаривая меня тёплой, располагающей улыбкой.

Я почувствовала, как мои щёки слегка порозовели под его пристальным взглядом, и быстро опустила глаза, делая вид, что внимательно изучаю свои заметки, а он продолжил что то говорить.

“Спокойно, – сказала я себе, – это всего лишь профессиональный взгляд нового руководителя. Держи себя в руках.”

– Давайте познакомимся поближе, – произнёс он, – Расскажите немного о себе.

Украдкой бросила взгляд в его сторону. Александр Владимирович сидел в расслабленной позе, но в его осанке чувствовалась природная грация и уверенность. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а в глазах играли озорные искорки, словно он наслаждался происходящим как какой-то личной шуткой.

Все по очереди как один начали называть свои имена и должности, словно читая по заученному сценарию. Александр Владимирович внимательно слушал, кивая и иногда делая пометки.

Я сидела, подпирая рукой подбородок, уткнувшись в блокнот и машинально рисуя завитушки на полях. Мои мысли крутились вокруг одного – не смотреть на нового руководителя, не показывать своего волнения. Карандаш скользил по бумаге, создавая причудливые узоры, а я всё никак не могла собраться с мыслями.

– Вам тут скучно? - услышала я, но не придала этому ни какого значения, пока Анька не толкнула меня локтем в бок.

– Эй, ты чего? – прошептала она, кивком головы указывая в сторону босса.

Я резко подняла глаза и встретилась с его изучающим взглядом. Он стоял у меня за спиной, с лёгкой улыбкой наблюдая за моими каракулями в блокноте.

– Простите, задумалась, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.

– Ничего страшного, – ответил он, всё ещё улыбаясь. – Ваши рисунки выглядят очень профессионально. Не думали стать художником?

– Это намёк на то, что вы меня увольняете? – уставилась я на него изо всех сил, пытаясь выдержать его взгляд, и когда он первым разорвал контакт, выдохнула.

– Нет, что вы. Могу ваше имя узнать?

– Зачем? – выпалила я, и в этот момент захотела провалиться под землю. Кое-кто из коллег даже захихикал.

Босс улыбнулся, сев обратно в своё кресло.

– Хотел бы знать всех, с кем буду работать, или вы не наш сотрудник?

Я почувствовала, как моё смущение сменяется раздражением.

– Романова Виктория Александровна, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности. – Литературный редактор.

– Очень приятно, Виктория, – произнёс он, делая пометку в своём блокноте. – А ваши рисунки в блокноте говорят о богатом воображении. Наверное, вы отлично работаете с художественными текстами?

Его слова немного разрядили обстановку, но я всё ещё чувствовала себя неловко. Коллеги продолжали перешёптываться, а я старалась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться.

– Давайте продолжим собрание, – сказал он, переводя взгляд на остальных. – У нас ещё много вопросов для обсуждения.

Я опустила глаза в блокнот, чувствуя, как постепенно возвращается самообладание. Этот день обещал быть долгим, особенно учитывая, что новый босс явно решил внести свои коррективы в работу редакции.

Вот уже битый час, главный редактор и Александр Владимирович обсуждают наши серые будни в офисе. И я уже не знала, куда себя деть. Печенье, съеденное несколько часов назад, уже переварилось, и желудок снова начал урчать, создавая аккомпанемент к монотонной речи главного редактора.

Я бросила взгляд на часы – ещё пятнадцать минут этого собрания, и я просто сойду с ума. Коллеги вокруг делали вид, что внимательно слушают, но я замечала, как они украдкой поглядывают на свои телефоны или рассеянно смотрят в окна.

Александр Владимирович, сидел с непроницаемым выражением лица, изредка делая пометки в своём блокноте. Его присутствие создавало какое-то странное напряжение в воздухе, и я чувствовала, как мои нервы натягиваются, словно струны.

Желудок снова предательски заурчал, на этот раз громче. Я вздрогнула и огляделась – кажется, никто не заметил. Но тут Анька, еле заметно хихикнула и одними губами произнесла “Обед?”.

Я кивнула, мысленно представляя, как ем какой-нибудь салат или котлеты. Но реальность такова, что сегодня я ничего не принесла.

– Я услышал все ваши предложения и порядок работы, но… – вдруг услышала голос босса и посмотрела на него. – Хочу кое-что изменить. Во-первых, я убираю двенадцатичасовой график, теперь будет восемь. Во-вторых, наша работа не требует постоянного присутствия в офисе, ну кроме некоторых из нас, списки будут на доске объявлений, а также продублируются в мессенджере.

Дальше он заглянул в блокнот и продолжил:

– Я убираю почасовую выплату, остается только премия.

И тут коллеги громко и недовольно зашептались. Я почувствовала, как моё сердце екнуло – эти изменения звучали не очень обнадеживающе.

– Не думаю, что это правильное решение, – неожиданно для себя произнесла и почувствовала, как моментально краснею, видя, как все на меня смотрят.

– Что именно вас не устраивает, Виктория? – с улыбкой на лице спросил босс, подавшись вперед и сложив руки в замок.

– Многие из здесь присутствующих выживают только благодаря переработкам. Если убрать часовую выплату, то зарплата значительно уменьшится. Лично меня это не очень устраивает, – выпалила я, стараясь не смотреть на коллег.

Александр Владимирович откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди:

– Понимаю вашу обеспокоенность, но давайте посмотрим на это с другой стороны. Премиальная система позволит вам получать больше, если вы будете работать эффективнее.

– А кто будет определять эту эффективность? – спросила Марина из отдела корректуры.

– А если у нас просто не будет времени на все задачи? – добавил Дима из отдела переводов.

Босс невозмутимо улыбнулся:

– Критерии эффективности будут прозрачны. Каждый сотрудник получит подробную информацию о том, как рассчитывается премия. От того что вы живете на работе, эффективнее вы не становитесь. Допускается много ошибок из-за недосыпа, часто сотрудники уходят на больничные, потому что организм просто не выдерживает, – спокойно пояснил Александр Владимирович.

Его слова повисли в воздухе. Я заметила, как несколько коллег обменялись тревожными взглядами.

– Ещё вопросы есть? – спросил босс, обводя взглядом притихший кабинет.

Все молчали. Только было слышно, как тикают часы на стене и где-то вдалеке гудит копир. Я чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Каждый, наверное, думал о своём, но мысли у всех были похожие: “Как мы будем выживать на одну премию?”

– Раз вопросов нет, предлагаю закончить это собрание, – подытожил Александр Владимирович, поднимаясь из-за стола.

Он вышел из кабинета, оставив нас наедине с нашими тревогами. Тишину нарушил только звук закрывающейся двери.

– Это же полный провал, – наконец кто то нарушил гнетущее молчание. – Кто будет работать за одну премию?

– А мне кажется, он просто хочет платить меньше.

Я молча собирала свои вещи, даже не понимая, кто говорит, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Мысли кружились в голове, как вихрь: “Что теперь будет? Как мы выживем?”

Ведь специально брала максимальные часы работы, чтобы больше получить зарплату. Каждую неделю старалась отработать все возможные часы, чтобы заработать дополнительные деньги. А теперь что делать? Я просто не смогу только на премию оплачивать квартиру и содержать семью. Нам и так еле хватает на всё – на коммунальные платежи, продукты, одежду для детей…

В горле пересохло, руки дрожали, когда я складывала бумаги в сумку. “Нужно будет поговорить с Александром Владимировичем лично,” – подумала я, но сама понимала, что это вряд ли что-то изменит.

– Виктория, – окликнула меня Соколова, – босс просит тебя к нему зайти.

– Меня? – уставилась на нее – Зачем?

– Сходи да узнай, – зло бросила она и скрылась за дверь своего кабинета.

Этого ещё не хватало. Видимо, моё излишнее любопытство на собрании, когда я задавала неудобные вопросы о новых нормативах, не осталось незамеченным.

Дрожащими руками я поправила одежду и направилась к кабинету начальства. Не сразу решилась войти, но сделав глубокий вздох, постучала.

– Заходите, Виктория, присаживайтесь, – голос босса звучал непривычно мягко, что только усилило моё беспокойство.

Я осторожно вошла и села в кресло напротив его стола. Он внимательно изучал какие-то бумаги, прежде чем поднять взгляд.

– Ваши результаты впечатляют – наконец сказал он – Но меня кое что настораживает.

Я сидела неподвижно и больно царапала кожу на руках.

– Ваша жизнь – закончил он.

– Не поняла?

– Попробую объяснить. В одном месяце содержится семьсот сорок четыре часа. Если вычесть семь часов сна каждый день из общего количества часов в месяце, получим пятьсот двадцать семь часов активного времени, когда человек не спит. Вы в прошлом месяце провели на работе четыреста тридцать четыре. То есть девяносто три часа вы отдыхали, а это всего три часа в день, не учитывая сна.

– Да, – медленно произнесла я, – и что с того?

– А то, – он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза, – что так жить нельзя. Вы же загоняете себя.

– У меня важная работа, – мой голос звучал почти равнодушно. – Результаты нужны срочно.

– Я вижу ваши результаты и они не настолько срочны, вы выполняете план всего отдела, делая не только свою работу, но и своих коллег. – он покачал головой. – Но вы забываете про самое главное.

– Про что?

– Про себя. Про свою жизнь. Про то, что вы человек, а не машина. Три часа в день на отдых – это издевательство.

Я продолжала царапать кожу на руках, глядя куда-то сквозь него.

– Вы знаете, что такое синдром выгорания? – спросил он.

– Знаю, – ответила я, не поднимая глаз. – Но у меня нет выбора.

– Всегда есть выбор, – мягко сказал он. – Даже когда кажется, что его нет.

В комнате повисла тишина. Я все еще сидела неподвижно, пытаясь осмыслить его слова.

– С завтрашнего дня вы в отпуске на две недели, и не смейте приходить даже на день раньше

Его слова будто ударили по лицу, больно и очень неприятно.

– Я... я не могу – заикаясь произнесла, чувствуя как слезы подступают к глазам – Это же пол месяца.

– Именно, – твёрдо сказал он, не сводя с меня пристального взгляда. – Именно полтора месяца вы загоняли себя как лошадь, и теперь получите заслуженный отдых.

– Но… но у меня же сроки, отчёты, проекты… – слова давались с трудом, а в горле стоял ком.

– Всё уже улажено, – отрезал он. – Ваши дела распределены между коллегами. К вашему возвращению всё будет в порядке.

– Но я… я не смогу, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. – Это отразится на зарплате, я... я не могу. Я должна работать иначе мне не хватит оплатить квартиру потом.

– Виктория – спокойно сказал он, снова уставившись в какие то бумаги – Я вижу вы замужем и у вас двое детей, и живете вы на Луганской, верно?

Я молча кивнула.

– На сколько я знаю, это старый район и квартиры там в районе тридцати тысяч, коммунальные услуги около десяти и того сорок. Ваша зарплата за прошлый месяц составила семьдесят тысяч, а значит остается тридцать. Этого конечно же мало, что бы прожить месяц, но у вас еще есть муж. Если считать среднюю зарплату в нашем городе это около пятидесяти. Ваши тридцать и пятьдесят мужа, восемьдесят. И вам этого не достаточно?

Слезы капали, оставляя небольшие влажные пятна на юбке. Я с трудом сдерживала рыдания, чувствуя, как всё внутри сжимается от отчаяния.

– Вика? – позвал меня мужчина, – Почему вы плачете?

– Я не могу позволить себе остаться на две недели без работы Александр Владимирович. – сквозь рыдания сказала я.

Он обошел стол и сел на стул напротив, оказавшись очень близко.

– Тише, тише, – его голос внезапно стал мягким и успокаивающим. – Давайте разберёмся.

Он взял салфетку и аккуратно вытер слёзы с моих щёк. Этот простой жест перехватил у меня дыхание.

– У вас есть кто-то, о ком вы заботитесь? Я имею ввиду родители или другие родственники?

– Нет, только дети и... – я запнулась.

– Муж? - его голос стал ниже.

Дура. Дура. – мысленно корила себя за длинный язык. Не хватало еще, что бы само начальство считало меня бесхребетной идиоткой, которая тащит на себе взрослого мужика.

Господи. Я ведь такая и есть.

– Пожалуйста, позвольте работать... – начала я, но босс жестом руки, попросил замолчать.

– Сегодня же передаете все дела коллегам и в отпуск.

Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как паника снова начинает накрывать с головой, а после кивнула и молча вышла, быстрым шагом направляясь в туалет, где и выплеснула все накопившиеся эмоции в слезы.