Улoв на миллиард долларов

19

Белла

— И ты с тех пор с ним не разговаривала? — спрашивает Уилма, и озабоченность на ее лице грозит разрушить мое напускное спокойствие.

— Нет.

— И прошла уже целая неделя? — уточняет Трина. — Как он может так сильно из-за этого обижаться? Это просто не укладывается в голове.

— Как раз таки очень даже укладывается, — возражаю я. — Он не склонен легко доверять людям, не после развода... а тут еще я со своей ложью.

— Интересно, что он сказал детям, — задумчиво произносит Уилма. — Они, должно быть, спрашивают, куда ты подевалась.

Вздохнув, я тянусь за пакетиком какао на верхней полке в кухне. Поскольку осталось жить в этом доме всего две недели, я робко начинаю паковать скудные пожитки по коробкам. Возможно, собираться еще рано, но я так измотана этим «радиомолчанием» со стороны соседа, ставшего любовником, что нужно хоть чем-то себя занять.

— Даже думать об этом не хочу, — признаюсь я. — И я не уверена, что он когда-нибудь меня простит, — страх стал моим единственным спутником за последние десять дней, пока давала ему то личное пространство, о котором Итан просил.

— Это было бы безумием, — протестует Трина. — Конечно, простит. Судя по тому, что ты рассказывала, все было по-настоящему. Все было замечательно. Если он так умен, как ты считаешь, он это поймет.

— Может и поймет. Но также может решить, что я не стою всей этой мороки. Какой толк любить кого-то, если не можешь ему доверять? — у меня было много времени, чтобы обдумать это за последние несколько дней — все те случаи, когда могла во всем признаться и не сделала этого. Это особая разновидность боли, когда ты сама во всем виновата.

Уилма качает головой.

— Нельзя так говорить. Ты должна верить, что он остынет.

Я фыркаю, но все равно киваю, в основном ради нее. Это обсуждение мы вели уже миллион раз. Я — рациональная, логичная, настаивающая на том, что пустые мечтания не помогают делу. Она — ярая сторонница веры как таковой, «хороших вибраций», Вселенной и книги «Тайна».

— Может, и остынет, — говорю я, поднимая одну из картонных коробок на кухонном острове. — А может, и нет. Но в ближайшей перспективе это ничего не меняет. Мне все равно нужно искать жилье.

— Ты можешь пожить у кого-то из нас, само собой, — говорит Трина. — И я поеду с тобой смотреть квартиры в эти выходные. Ты ведь присмотрела пару вариантов на субботу?

— Да. Спасибо вам, правда. Обеим.

Уилма улыбается.

— Для того и нужны друзья. Я не забыла, кто собирал меня по кусочкам после того, как мы с Беном расстались.

— Не говоря уже о тебе и Иване, — вставляет Трина с улыбкой. — Или когда ты была уверена, что провалила вступительные экзамены. Или когда мы были на той вечеринке и ты...

— Ладно, ладно, мы поняли, — Уилма тянется с растопыренными пальцами, собираясь ущипнуть Трину за руку, но та уворачивается.

— Мы здесь, чтобы поддержать Беллу! — заявляет Трина. — Никаких драк!

Смеясь, я встаю между ними двумя, вытянув руки, как судья на боксерском ринге.

— Только не в этом доме, дамочки.

— Ох уж эта твоя забота о доме, — уныло замечает Уилма, — а не о друзьях.

— Конечно. Материальные объекты — это навсегда, верно? Так ведь говорят?

— Дружба — это навсегда, — Трина легонько толкает меня, и я смеюсь, чуть не споткнувшись о Тоста. Он издает недовольное «мяу» и выжидающе смотрит на меня. Я бросаю взгляд на часы на духовке.

— Точно, пора кормить. Он как будильник. Знает до минуты, когда наступает время еды.

— Умный кот, — говорит Уилма, снова усаживаясь на стул. — Кстати, как там те средства для сна, что я тебе дала?

— Те самые «не-снотворные-снотворные»?

— Органические, натуральные, травяные добавки для сна, ага.

— Удивительно хорошо, — отвечаю я. — Последние два месяца я сплю гораздо лучше и крепче.

— Да, — Уилма делает интернациональный жест успеха, прижав локоть к боку, и бросает на нас с Триной победный взгляд. — Еще одна победа «непроверенной и научно сомнительной медицины».

— В этот раз сработало, признаю, — соглашаюсь я. — Но чувствую себя какой-то слишком... гормональной. Это ведь не побочный эффект? Ну, у меня грудь постоянно болит, она стала такой чувствительной. И хотя меня обычно подташнивает перед месячными, так плохо еще никогда не было.

Уилма хмурится.

— Они не должны влиять на эту сторону жизни, — говорит она. — Ты уверена, что у тебя просто не скоро месячные?

— Нет, у меня были... на самом деле, не знаю, когда в последний раз.

— Белла, — осторожно произносит Трина, — ты не думаешь, что можешь быть беременна?

— Нет, конечно нет, — отрезаю я. — Я пью противозачаточные. Каждое утро, как штык. Я как Тост с его едой. Ни дня не пропустила.

— Хорошо, потому что это совсем не то, что тебе сейчас нужно.

— Определенно. Наверное, просто ерунда, — я отмахиваюсь. — Разберусь.

На том и закончили. И только позже, когда они ушли и я начала в уме подсчитывать дни, поняла, что месячные не просто «слегка задерживаются». Это из того разряда опозданий, когда заставлять хозяина ждать дальше уже просто неприлично.

Я не всегда отличаюсь регулярным циклом, но бывала ли когда-нибудь такая задержка? И как только эта идея пускает корни, ее уже невозможно выкорчевать — это как когда уходишь из дома и не можешь вспомнить, выключила ты плойку или нет. Мысль о беременности копошится в мозгу до тех пор, пока я не теряю способность фокусироваться на чем бы то ни было вообще.

— Я просто куплю один тест, — говорю я Тосту, хватая ключи от машины. — Всего один тест. Он будет отрицательным, и я смогу перестать дергаться.

Я сажусь в свою верную колымагу с новым аккумулятором и молюсь, чтобы она завелась. Этим летом после визита к механику она не доставляла хлопот, но, конечно, именно сегодня может начать капризничать.

Только не сегодня, повторяю я. Только не в такой день. И «Хонда» слышит меня, или, возможно, Уилма права и Вселенная действительно прислушивается к желаниям, потому что я выезжаю с подъездной дорожки без каких-либо проблем.

Нет, проблемы начинаются, когда я еду по тихой улице и встречаю до боли знакомый джип. Я замедляю ход почти до полной остановки, и, что удивительно... он делает то же самое.

Два окна опускаются. Одно у водительского сиденья, открывая взгляду Итана, который крепко вцепился обеими руками в руль. На его лице нет и тени улыбки, челюсть напряжена.

На заднем сиденье обнаруживается самая милая шестилетняя девочка в мире с двумя хвостиками, перевязанными лентами.

— Белла! — кричит Хэйвен. — Ты где была?

— Прости, что не заходила, милая, — говорю я, отказываясь смотреть на ее отца. — Я была очень занята.

— Зайдешь позже? Я иду на день рождения и хочу косички, но папочка не умеет плести косички, а Марии сегодня не будет дома.

Требуется все самообладание, чтобы покачать головой. К счастью, Итан избавляет меня от ответа.

— Белла сегодня тоже занята, — говорит он. — У нее учеба, понимаешь. Ей нужно заниматься.

Лицо Хэйвен вытягивается, и она бросает на отца испепеляющий взгляд. Он его не видит, но, судя по силе взгляда, уверена, что чувствует его даже сквозь спинку сиденья.

— Все верно, — соглашаюсь я. — Но я уверена, мы скоро увидимся.

Это ложь, потому что я ни в чем не уверена, судя по тому, как хмурится ее отец. Итан смотрит на меня, и впервые наши взгляды встречаются.

Его лоб прорезала складка, глаза сужены от противоречивых эмоций. Я не могу понять, скучает он по мне или хочет придушить. Или себя. Или нас обоих.

— Итан, — шепчу я.

Он качает головой.

— Мы можем поговорить позже, — говорит он, поднимая стекла. Я убираю ногу с тормоза, и, словно два корабля в ночи, наши машины снова начинают движение. Хэйвен весело машет с заднего сиденья, и я машу ей в ответ.

Мне удается сохранять самообладание еще примерно пять секунд, прежде чем глаза наполняются слезами, и к тому моменту, как я паркуюсь у аптеки, приходится подождать несколько минут, прежде чем смогу войти внутрь.

Я никак не могу быть беременной. Этого просто не может происходить, потому что если это так... Итан больше никогда в жизни не посмотрит на меня с нежностью.

Когда я возвращаюсь в огромный, донельзя пустой особняк, Тост встречает меня у двери. Он вьется между ног и издает проникновенное «мяу». Я бросаю взгляд на часы, но время кормежки еще не пришло.

Я чешу его под подбородком, шмыгая носом.

— Спасибо, — говорю я. — С тобой куча мороки, но ты мне нравишься.

Он в последний раз бодается головой о мою ногу. Не за что, воображаю я его ответ. Но не привыкай.

Я не дохожу дальше гостевого санузла на первом этаже. Там, под мягким светом точечных светильников, сталкиваюсь с правдой.

Я беременна.

По крайней мере, если верить четырем разным тестам, которые купила и сделала. Учитывая, что их четыре... я не могу это списать на ошибку.

Беременна.

Как? У таблеток вышел срок годности? Я взлетаю по лестнице в спальню, как будто решение этой проблемы поможет решить и ту, другую — ту, что связана с неожиданным материнством.

Руки дрожат, когда я рассматриваю оборотную сторону блистера. Нахожу дату окончания срока... нет. Не просрочены. Даже близко.

Что случилось? Как они могли подвести?

Взгляд цепляется за зеленый флакон средств для сна, который дала мне Уилма. На этикетке изображена куча каких-то трав.

Все еще дрожа, я протягиваю руку и хватаю флакон. Внутри гремят таблетки. Я изучаю мелкий шрифт на обороте... Зверобой, ромашка, имбирь. А ниже, самым крошечным шрифтом, известным человечеству.

НЕЛЬЗЯ принимать в сочетании с гормональными контрацептивами.

Я опускаюсь на необъятную кровать, в необъятном доме со своей необъятной проблемой.

Я беременна. Я беременна. Я беременна.

И это вина гребаной травки.

Что ни капли не утешает, потому что на самом деле это не так. Это моя вина — за то, что не прочитала. Не изучила. За то, что уверяла Итана, будто пью таблетки и ситуация под контролем, хотя это было не так.

В животе все сжимается от осознания того, что он воспримет это плохо. Итан мне не поверит, только не после того, как узнал, как Лайра заманила его в ловушку. А в сочетании с предыдущей ложью... Что он обо мне подумает?

Желудок окончательно ухает куда-то вниз, и я мчусь в ванную — меня впервые за все время беременности выворачивает наизнанку.

И не в последний раз.