Улoв на миллиард долларов

21

Итан

— Папочка! — ноет Ив из автокресла. — Ну по-е-ехали.

— Секунду, — я выпрямляюсь во весь рост, заглядывая поверх живой изгороди. Я едва-едва способен различить очертания лощеного серебристого «Ягуара» на подъездной дорожке. Та самая машина, что всегда припаркована там, когда соседи дома.

Никакой побитой «Хонды Цывик» и в помине нет.

— Па-а-апочка.

— Да, да, иду, — я закрываю дверь Ив и устраиваюсь на водительском сиденье. Хэйвен на заднем притихла, возится с куклой в руках.

Я вижу их, когда сдаю назад со двора, прямо сквозь планки забора. Мистер и миссис Гарднер идут по знакомой подъездной дорожке к гаражу.

Они замечают меня. Я поднимаю руку в знак приветствия — мы никогда раньше так не делали. С чего я вообще начал?

Машина ползет вперед.

Мистер Гарднер — седина которого уложена волосок к волоску — неуверенно машет в ответ. Машина катится дальше по улице. Общайся я с ними побольше, с самого начала знал бы, что Белла лжет.

Хэйвен картинно вздыхает.

— Мне не нравятся наши новые соседи.

— Они не новые, — поправляю я. — Они живут там годами, ты просто не замечала.

Дочь сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида.

— Новые, — протестует она, — потому что раньше там жила Белла.

Мои пальцы крепче сжимают руль. Белла — мое спасение, и Белла — моя погибель.

— Она жила там только временно.

— Вре-мен-но, — произносит Хэйвен, вкладывая в это слово столько пренебрежения, сколько вообще под силу шестилетке. Очевидно, мои доводы кажутся ей неубедительными.

— Да, я знаю, — говорю я. — Как бы то ни было, я с тобой согласен. Они мне тоже не очень-то нравятся.

Не по сравнению с ней — даже сейчас, когда знаю то, что знаю, когда имя Беллы превращается в пепел на языке, а воспоминания кажутся ранами.

Хэйвен довольно ухает на заднем сиденье, празднуя победу. Ив, внимательно следившая за разговором, спрашивает о единственном, что уловила.

— Белла вернется?

Хэйвен избавляет меня от необходимости отвечать.

— Нет, глупенькая, — говорит она. — У них с папой была ссора.

— Плохой папочка, — произносит Ив тоном, полным глубокого укора.

Иногда мне кажется, что отцовство — это как на годы застрять в сумасшедшем доме, отчаянно пытаясь сохранить рассудок.

— У нас не было ссоры, — лгу я, нарушая еще одно правило, по которым так долго старался жить. Будь честен со своими детьми.

— Тогда почему ты такой ворчливый? — спрашивает Хэйвен и спустя долю секунды восклицает: — Ага! Видишь?! — будто только что получила подтверждение.

Я качаю головой, сворачивая на улицу, где живет моя мать. Слава богу, она живет в Гринвуд-Хиллс столько же, сколько и я.

— Прости, если я ворчал, — говорю я, паркуясь у обочины. — Мы с Беллой были хорошими друзьями, а потом ей пришлось уехать.

Это Ив понимает.

— Папе грустно?

Я медленно выдыхахаю. На самом деле папа в бешенстве. В ярости. Оскорблен. Шокирован. Но вынужден снова лгать, потому что Белла позаботилась о том, чтобы остаться в их жизнях — теперь уже в качестве матери будущего брата или сестры.

— Да, — говорю я. — Папе грустно.

Хэйвен тянется вперед и кладет здоровую руку мне на плечо.

— Не грусти. У тебя все еще есть мы.

Я накрываю ее ладонь своей и чувствую себя нерешительным воздушным шаром, застрявшим между «надуться» и «сдуться». Гнев рассеивается, как дым на ветру.

— А вы двое — это все, что мне когда-либо будет нужно, малышка.

Рука Хэйвен выскальзывает из-под моей.

— Бабуля!

Секунду спустя она уже отстегнула ремень и борется с дверью, а моя мать, смеясь, открывает ее с той стороны.

— Привет, радость моя!

Девочки весело машут на прощание и вприпрыжку бегут по дорожке к дому матери, держа ее за руки. У меня есть все, что нужно, правда. Потрясающая мать, две прекрасные дочки, процветающая компания и работа, которую я обожаю. Я справлюсь еще с одним ребенком.

Черт, эта часть, вероятно, самая легкая; я по опыту знаю, что значит иметь ребенка, видеть его в первый раз... да, это совсем не трудно.

Нет, трудным будет снова и снова, и снова сталкиваться с Беллой. Это не как с Лайрой. Нет, каждый раз, когда я буду видеть Беллу, это будет похоже на встречу с собственной обреченной надеждой.

Она никогда не станет насмехаться надо мной или хохотать, как Лайра.

И почему-то от этого только хуже.

Ворота особняка Коула разъезжаются при моем приближении, позволяя припарковаться у дома. Взгляд на часы говорит, что я опоздал на несколько минут; я нахожу его и Ника на задней веранде. На столе стоит ноутбук, но это единственный признак того, что встреча рабочая — эти двое развалились в креслах в солнечных очках.

Я качаю головой, глядя на них.

— Вам двоим не хватает только пары пина-колад с крошечными зонтиками.

Коул сдвигает очки на лоб.

— Ты предлагаешь нам их приготовить, Картер?

— Мечтать не вредно, — я сажусь в шезлонг напротив. — Скай здесь?

— Наверху, работает, — говорит он. — У нее дедлайн на следующей неделе.

— Новая книга?

— Новая глава для редактора, — отвечает он. — Книги пишутся не так быстро. Мне ли не знать — я как-то ляпнул подобное и чуть не схлопотал по голове.

— Твои отели тоже не за день строятся, — замечает Ник. — Поучись скромности.

Коул вскидывает руки.

— Это мой единственный недостаток.

— Единственный?

— Да, единственный. Без скромности я бы никак не смог признать наличие остальных.

Я фыркаю.

— Ты сказал, что это деловая встреча. Насколько мне известно, у нас нет общего бизнеса. Да и наши сферы не пересекаются.

Ник криво усмехается.

— Пока нет.

— Мы тут толковали, — продолжает Коул, — о создании холдинга.

Я подаюсь вперед.

— Вот как?

— Да. Что-то вроде венчурного фонда. Не такого, как у Ника, а с бóльшим упором на инвестирование. У всех нас, конечно, есть свои вложения, — говорит Коул. — Это же будет скорее для собственного удовольствия. Позволит инвестировать в компании в стороне от проторенных путей.

Я провожу рукой по челюсти.

— В совместном владении?

— Да, мы все вложимся в равных долях. Руководство будет отчитываться перед нами, так как составим совет директоров.

Ник кивает.

— И наймем известного, опытного инвестора, чтобы он всем заправлял. У него будет своя команда.

Я ловлю себя на том, что согласно киваю. Мои собственные инвестиции надежны, высшего класса. Долгосрочные, и все при поддержке частного финансового управляющего. А это... это было бы интересно. Мы могли бы иметь право голоса при размещении средств.

— Он? — повторяю я. — У вас уже есть кто-то на примете на должность председателя и управляющего?

Коул ухмыляется, будто уже рассказал шутку.

— Твой младший брат.

Мой смех полон удивления.

— Нет, исключено.

— Он один из лучших инвесторов в стране, — говорит Коул. — Думаешь, он не согласится?

— Я бы не был в этом так уверен, нет. Он годами держится в стороне и никогда не бывает в Сиэтле. Его по-настоящему волнует только заколачивание денег.

Ник выгибает бровь.

— И в чем тут минус?

Я тру лицо ладонью. Видеть самодовольную физиономию Лиама на постоянной основе...

— Смешивать семью и бизнес никогда добром не кончается.

— Мы возьмем удар на себя, — говорит Коул. — Любые плохие новости будут исходить от нас.

— Подумай об этом, — предлагает Ник. — В конце концов, решать тебе. Мы просто решили, что это может быть хорошим вариантом.

— Ладно. Спасибо, — я смотрю мимо них двоих на теннисный корт вдали, на идеально подстриженный газон, на запредельный уют дворца Коула.

— И чего ты такой мрачный, в самом деле? Я думал, ты пустишься в пляс от этого предложения, — говорит Коул. — С девчонками все в порядке?

— Да, абсолютно, — я провожу рукой по затылку. — Слушай, тут такой замес из всего подряд. Я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с начала, — говорит Ник.

Но это невозможно.

Девушка из соседнего дома обманом заставила меня снова стать отцом. Более того, она все это время лгала о том, кем является. Весело, да?

Я ни за что не смогу вывалить весь позор на серебряном блюдечке и поделиться с ними, пока тот все еще стоит поперек горла.

— Белла, — просто говорю я. — Она оказалась не той, за кого я ее принимал.

— А-а, — голос Коула звучит деликатно. — Надо было сразу узнать это выражение на твоем лице.

— Ты и сам его достаточно долго носил, — напоминает Ник.

Коул поднимает руку.

— Ты носил его дольше всех нас. То, что я не смог узнать его тогда, не отменяет факта.

Ник игнорирует будущего зятя и поворачивается ко мне.

— Не та, за кого ты ее принимал? Да эта девчонка была прозрачной как стекло, мужик.

— И она явно была от тебя без ума, — добавляет Коул. — Милая к тому же.

— Ты пробовал извиниться? — спрашивает Ник. — Чертовски больно признавать вину, но это каждый раз срабатывает, даже если ты ни при чем.

— Последнее можно было и не озвучивать, — замечает Коул.

Я стискиваю зубы от благонамеренных советов.

— У этой проблемы нет решения. Она в некотором роде манипулятор.

— Белла? — переспрашивает Коул. — Мы говорим о той самой девушке, которая краснела, когда мы шутили о том, что вы оба одиноки?

Я тянусь к компьютеру на столе.

— Разве мы не собирались создавать инвестиционную компанию?

Они обмениваются взглядами, и разговор о моем унылом состоянии, к счастью, остается позади. Но не забыт. Без сомнения, они будут спрашивать снова, и снова, и снова, пока я в конце концов не буду вынужден заново пережить все это унизительное испытание.

Прозрачная как стекло.

Я тоже когда-то так думал, глядя на то, как прелестно вспыхивают ее щеки.

Оказалось, тело тоже лгало.