Усни со мной

Глава 1

Ева

День пролетает за консультациями так быстро, что я не успеваю опомниться, как на часах уже шесть. На улице уже темнеет. Света ушла пораньше — собирать чемодан перед вечерним вылетом в Тайланд. Я навожу порядок в офисе и в кабинете, просматриваю расписание на завтра — не перепутать бы ничего без помощницы.

Наконец, одеваюсь и выхожу. Останавливаюсь на ступеньках, чтобы закрыть дверь. Ключ, как всегда, заедает. Я аккуратно вытаскиваю его, вставляю снова — и со второго раза он поддаётся.

Замечаю боковым зрением едва уловимое движение. Что-то резко прижимается к моему лицу — зловонная, пропитанная химией тряпка. Успеваю заметить синие узоры на мужском запястье. Я резко втягиваю воздух — зря! — и тут же чувствую, как подкашиваются ноги. Оседаю, и чужие руки подхватывают меня под локти. Я даже не успеваю испугаться.

Всё становится чёрным.

...И остаётся чёрным, даже когда я прихожу в себя. Страх расползается по позвоночнику, как липкий сироп. Веревка режет руки, связанные за спиной. Перед глазами — чёрная ткань. Они что, надели мне на голову мешок? Я слышу шум дороги.

Кто они? Куда меня везут?

Утром того же дня

Половина девятого. Я уже опаздываю, поэтому ускоряю шаг, несмотря на то, что на асфальте — лужи, а значит, мои светлые брюки будут сверху донизу заляпаны грязью.

Подхожу к кирпично-красной ободранной двери подъезда, жму на звонок. После трёх гудков дверь щёлкает и открывается. Взлетаю на третий этаж по лестнице — в старых пятиэтажках нет лифтов. Анфиса Петровна ждёт меня на лестничной площадке, приоткрыв дверь в квартиру. Оттуда несмотря на утро, уже веет запахом варёного лука из супа.

— Доброе утро! Здесь — лекарства, здесь — продукты, — я передаю ей два шуршащих пакета. — Простите, я тороплюсь, сегодня не зайду.

— Спасибо, Евочка, храни тебя бог! — слышу надтреснутый голос, уже сбегая по лестнице.

Залетаю в офис, на часах без пяти девять. Успела! Молодая женщина в светлом пальто уже ждёт меня. Я киваю Свете, моей помощнице, и скрываюсь с посетительницей в кабинете.

Всего за полчаса удается облегчить ей головную боль — дело было в спазме шеи. Я расписываю ей простую гимнастику и провожаю к выходу — приятно, когда сразу есть улучшения.

Довольная собой, я выхожу за кофе.

— Опять к бабке до работы бегала? — Света не скрывает скептицизма.

— Не к бабке, а к Анфисе Петровне. Она, между прочим, ветеран труда.

— Вот именно, и им бесплатно дают лекарства, и прибавки к пенсии у них хорошие. Она тебя просто использует.

Света принимается раскладывать маркеры и стикеры — она фанатично относится к идеальной организации пространства.

Я не продолжаю тему — Света не понимает моего волонтёрства, а я не считаю нужным объяснять причины, по которым уже несколько лет помогаю пожилым в своём районе. В конце концов, каждый решает для себя.

Я выбираю «эспрессо» на кофемашине и нажимаю кнопку.

— Если смотреть на жизнь цинично, то всех нас используют, Свет.

— Да, только за это есть какие-то бонусы. Ну, например, ты используешь меня как работника, но платишь зарплату.

Я шумно выдыхаю через нос. Света — отличная помощница, организованная и быстрая. Но в комплекте к её способностям идёт острый язык и цинизм. Иногда от этого устаёшь. Зато моя способность сглаживать острые углы и оптимизм делают из нас неплохой тандем.

Делаю глоток терпкого, горячего кофе. Зажмуриваюсь от удовольствия — это же какое-то счастье, каждое утро иметь возможность ощущать этот аромат и вкус.

Я открыла свой кабинет всего полгода назад, а клиентов уже столько, что запись забита на два месяца вперёд. Поэтому пришлось нанять помощницу — из-за такой загрузки у меня не хватает времени на то, чтобы заниматься расписанием и планированием.

Я — телесный терапевт, со специализацией на проблемах сна. Работаю на стыке доказательной медицины и альтернативных методик. В основном я работаю через тело, комплексно: это не только массаж и акупунктура, но и, например, терапия ароматами.

Интерес к лечению у меня с детства. Можно сказать, наследственный — бабушка была известной травницей. В детстве я ходила с ней в лес собирать травы, она учила меня сушить коренья, рассказывала про свойства растений. Мне всё было интересно, легко запоминалось. Бабушка говорила, что у меня дар.

Я не очень верю в магию, но когда кладу руки на человека, я действительно ощущаю тепло под кожей, как будто энергия сама течёт мне в пальцы.

Конечно, я не врач, но многое могу.

Я знаю, где у человека прячется тревога — в шее, в животе, в челюсти. Умею почувствовать зажим, который копился годами, — и отпустить его. Знаю, как дыхание может изменить давление, а прикосновение — вернуть контроль над телом. Я чувствую, когда человек держит боль внутри.

А то, из-за чего ко мне идут по сарафанному радио, — это талант настраивать сон. Без таблеток, без усилий, без борьбы.

Я мечтала быть врачом. Но медицинского университета в нашем городе не было, а денег на учёбу в другом — тем более. Мама растила меня одна, отца я даже не знаю. Поэтому я пошла учиться на медсестру — чтобы лучше понимать, как устроено человеческое тело. Медсестре найти работу несложно в любом городе, даже в столице, куда я переехала после учебы.

Хороший сон — роскошь в современном мире. Мои клиенты — мамы, дети которых уже выросли, а сон так и не восстановился. Бизнесмены, с таким запасом напряжения, что можно зарядить небольшую электростанцию. Пожилые и молодые, мужчины и женщины — измученные хронической бессонницей и усталостью.

И я чувствую, что помогать им — моё призвание. Видеть, как усталые глаза вдруг постепенно наполняются энергией, как движения из заторможенных и вялых становятся плавными и красивыми — лучшая награда.

Не знаю, даётся ли мне всё легко, потому что я по натуре оптимистка, или, наоборот — я стала оптимисткой потому, что у меня многое получается. Факт остаётся фактом: спустя всего несколько лет работы я смогла открыть свой крошечный кабинет и начать работать на себя.

Своими руками, без чужих денег, без протекции. Если я смогла это в двадцать пять — разве это не значит, что впереди меня ждёт ещё большее? И радости, и свершения, а может быть, что-то совсем особенное. Как тут не быть оптимисткой.

— Ева, ты помнишь, что я завтра в отпуск?

Света шумно разрезает коробку — нам доставили эфирные масла. Нарезает пустую коробку на идеально ровные квадраты, чтобы утрамбовать в мусорку. Я жду, когда она закончит, чтобы ответить. Конечно, я помню — ближайшие две недели мне придётся справляться одной.

— Кстати! — продолжает Света, перекрикивая шелест картона. — Тот бандитского вида тип в кепочке приходил ещё раз. Спрашивал, когда ты будешь. Я сказала, что не знаю.

Я поёживаюсь. На прошлой неделе у меня был странный посетитель — предлагал работать с клиентом на дому. Анонимно. Догадываюсь, что там было немало дополнительных условий, но я не собиралась их слушать. Интуиция звенела сигналом тревоги — это плохое предложение. От плохих людей.

И даже если я ошибаюсь — я не выезжаю на дом, а тем более к анонимным пациентам: не вижу, в чём сложность приходить ко мне в кабинет, где есть и удобная массажная кушетка, и правильное освещение, и моя гордость — коллекция натуральных эфирных масел для ароматерапии.

Конечно, у меня нет всей дорогостоящей аппаратуры.

Но я сотрудничаю с диагностическими центрами и отправляю пациентов, например, на энцефалограмму, если подозреваю тревожный тип возбуждения, прошу сдать анализы на гормоны. Иногда отправляю на суточный мониторинг. Со скидкой, кстати. Так что и это не проблема.

От мыслей меня отвлекает звон колокольчика на входе. В животе неприятно сжимается, когда дверь открывается — неприятный посетитель лёгок на помине. Чёрное шерстяное пальто, то ли фуражка, то ли кепка, лицо без единой выразительной черты, дорогие часы — он выглядит как бандиты из сериалов.

— Добрый день. Поговорим?

— Здравствуйте. Я думала, мы все решили в прошлый раз.

— Значит, я плохо объяснил. У меня есть новые вводные. Вам будет интересно. Пройдёмте?

Он с неприятной улыбкой приоткрывает дверь моего же кабинета. Ну что же. Собственный бизнес подразумевает общение и с неприятными людьми. Я вхожу, приглашая его жестом. Света провожает меня сочувственным взглядом.

— У меня пятнадцать минут до следующего клиента. Я вас слушаю.

Я стараюсь настроиться на позитивный лад. В конце концов, этот человек пришёл сюда, чтобы решить чью-то проблему со сном. А ведь это вполне гуманная цель.

— В прошлый раз я не озвучил бюджет.

— Но вы же видели мои расценки?

— Мы готовы заплатить гораздо больше.

Мужчина называет сумму, такую большую, что я не сразу осознаю. Прокручиваю то, что он сказал, в голове. Он точно ошибся.

— Извините, я не расслышала, — я напрягаю слух.

Но он повторяет ту же самую цифру. Мои глаза непроизвольно расширяются: сумма примерно равна моему годовому заработку.

Мужчина в пальто ухмыляется, явно довольный произведённым эффектом. Моргает, и я замечаю, что его глаза светло-серые, как будто вылинявшие на солнце.

— Это стартовая оплата. При благоприятном исходе она будет утроена.

— И... Какие условия?

На эти деньги я могла бы расшириться. Обучить себе в помощь ещё телесного терапевта, а может, и двух. Возможно, даже поставить оборудование для полисомнографии.

— Пациент остаётся анонимным, вы живете на его территории. Работаете до результата. Есть ещё ряд небольших требований, но они все легко выполнимы, я гарантирую.

Его губы складываются в самодовольную гримасу. Похоже, он уверен, что я соглашусь.

Я выдыхаю и опускаю застывшие плечи. Не зря говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке. Всё, что он предлагает, звучит просто дико — жить у пациента, остановить работу своего кабинета. Я уверена, что этот человек — из криминального мира. И то, во что он меня сейчас пытается вовлечь — связано с этим миром.

— Извините, но я не работаю на таких условиях. Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться.

Пальто совсем не выглядит разочарованным. Поднимает одну бровь. Я чувствую его мутную энергию — она сырая, холодная и давящая.

— Вы хорошо подумали? Это не то предложение, от которого можно отказаться.

Я закусываю щеку изнутри. Он что, мне угрожает?

— Я хорошо подумала. Желаю, чтобы тот, кому нужна помощь, пошёл на поправку. У меня сейчас следующий пациент, всего хорошего. До свидания.

Я открываю дверь, жестом указывая мужчине на выход.

Он выходит, смерив меня ироничным взглядом. Закрывает дверь, и мы со Светкой хором издаём вздох облегчения.

— Ев, может, поставим всё-таки тревожную кнопку? Знаю, что дорого, но спокойнее будет.

— Я подумаю, — обещаю я.

Хотя я не уверена, что в случае с такими личностями эта тревожная кнопка поможет. Я не настолько наивна, чтобы не знать, что криминальный мир плотно взаимодействует с полицейским. Я вспоминаю золотые часы, блеснувшие на запястье у мужчины в чёрном пальто, его ботинки из крокодиловой кожи. Вряд ли у рядового полицейского есть какие-то рычаги против таких персонажей.

— А что он предлагал?

Я снова ёжусь, вспоминая "предложение, от которого нельзя отказаться".

— Кучу денег за работу с проживанием у пациента, — называю сумму.

Светка округляет глаза.

— И ты отказалась? За такие деньги я бы ещё бонусом и полы им помыла, и еду приготовила.

— Не думаю, что им нужны уборщицы, — качаю головой — Мне кажется это предложение мутным и небезопасным. Я верю своей интуиции. Может, они вообще секс-рабынь ищут.

— Не знаю, за такие деньги можно купить хоть десяток секс-рабынь. Ещё и кастинг устроить.

— Это пахнет каким-то криминалом, Свет.

Она раскладывает маркеры по цветам. В глазах уже рябит от канцелярии, разложенной по размеру и типу.

— Зато деньги не пахнут.

Я не отвечаю, совершенно уверенная, что поступила правильно, отказавшись от этой работы.

Но сейчас, трясясь на заднем сидении неизвестного мне автомобиля с мешком на голове — начинаю сомневаться в своем решении.