Усни со мной

Глава 12

Воланд

Я в спальне, застёгиваю пуговицы на рубашке и разглядываю абстракцию на стене. Силюсь разгадать значение замысла, но зелёные пятна разной насыщенности хаотично разбегаются по холсту. Переходы цвета завораживают. Лина прислала полотно заранее и пообещала рассказать, о чём она писала эту картину, когда приедет, «...если мой брат-интеллектуал не догадается сам».

Но я распорядился забрать её на вертолёте из аэропорта и так никогда и не узнал, о чём эта абстракция. Для меня она теперь — о сестре. И моей вине.

Уже больше трёх часов непрерывного сна — это рекорд. Как и в прошлый раз, я едва помню, как дошёл до кровати и выключился. Ночи больше не вызывают у меня ощущения безысходности. Кошмары не исчезли, но к ним добавились другие образы — те, что я вижу, проваливаясь в сон. Целительный, глубокий, хоть и короткий. Перед тем как сознание отключается, я вижу прозрачную воду с бликами от солнца. Вода дрожит, отчего свет на её поверхности переливается слепящими дорожками, потом закручивается в вихрь и поднимается вверх. И через это всё — я чувствую прикосновения рук Евы. Чёртовой девчонки, которая всколыхнула всех моих демонов.

Я выхожу из спальни быстрым шагом. Сегодня много работы. Даже несколько часов сна дают ясность моей голове — и я вдруг стал понимать, как много всего я упустил за эти восемь месяцев. Сейчас я заново погружаюсь во все процессы, и хотя сил хватает максимум на полдня интенсивной работы, многие моменты вызывают вопросы.

— Юра, заходи, — я отвечаю на стук в дверь кабинета.

Мой безопасник заходит с ворохом документов. Прокашливается в платок.

— Да, босс. Я проверил контрагентов, которых вы просили.

Он раскладывает ворох распечаток, сверху кладёт листы с пометками жёлтым маркером. Те, что я дал ему проверить. Начинает объяснять:

— Здесь информация по каждому, а вот ваши отчёты, откуда я брал контрагентов.

Юра делает паузу, хотя явно не закончил. Нервно трёт подбородок. Это бросается в глаза — всё последнее время он сам не свой. Обычно невзрачный и тихий, он всё контролирует, как паук, наблюдающий со своей паутины. А сейчас — то кашляет, то идёт пятнами, выглядит беспокойным.

— Юра, говори, — раздражаюсь я.

— Босс, там нет никаких больших расхождений по суммам, которые вы упоминали. Я проверил несколько раз.

Я понимаю, о чём он думает — что без сна я посмотрел не на те цифры, или перепутал данные.

— Иди. Я разберусь.

Когда за его серой спиной закрывается дверь, я поднимаю трубку.

— Марина, кофе.

Секретарь приносит эспрессо. Напиток дымится в фарфоровой кружке на серебряном подносе. Марина уходит, ступая, как по подиуму. Фигура как рюмка, юбка до колена явно ей тесна в бёдрах. Слишком тесна, чтобы выглядеть гармонично, но к женскому дресс-коду я не придираюсь.

Я втягиваю воздух. Не люблю почти никакие запахи, но этот — неземной. Уже не помню, когда я последний раз пил кофе — из-за проблем со сном я отказался от любого кофеина. А сейчас решил себе позволить. Отвоёвываю по миллиметрам свою реальность обратно. Пригубляю горький напиток и делаю ещё один звонок.

Тихий стук в дверь раздаётся ещё до того, как я успеваю допить эспрессо.

— Да, шеф.

Чёрный костюм Тайсона всегда слегка помят — это отличает его от моих парней также, как манера называть меня шефом. Он тянется для рукопожатия, но на середине пути вспоминает о неуместности этого жеста и прячет руку в карман.

— Всё готово?

— Ещё вчера, — он улыбается, обнажая крепкие белые зубы.

Аккуратно кладёт толстую стопку передо мной на стол.

— Всё нормально? Вливаешься?

— Да. Что-то ещё нужно?

— Пока нет. Свободен.

Тайсон бесшумно выходит чуть раскачивающейся походкой — даёт знать спортивное прошлое. Несмотря на кличку, он не боксёр, а борец — в прошлом не раз был чемпионом Европы. Об этом напоминает его искривлённый нос и деформированные уши. Потом он служил в органах, говорят, даже участвовал в боевых действиях. Никто уже не помнит, как именно он пришёл в криминальный мир, но на много лет Тайсон стал бессменным безопасником у Демона — негласного короля драгметаллов и оружия. Недавно тот отошёл от дел, передал всё сыну, а сам уехал на острова. У нового главы со старым безопасником что-то не задалось, и поэтому когда я начал искать нового человека, как-то сама собой возникла кандидатура Тайсона. Я ещё не решил, какая у Тайсона будет роль в структуре — присматриваюсь.

Я достаю копии отчётов из папки. Оригинал с жёлтыми подчёркиваниями я отдал Юре. Оставил копию себе, и ещё одну — передал Тайсону.

Эти двое матёрых представителей системы — кардинально разные. Во всём, от внешнего вида до подхода. Вот и сейчас, пометки Юры на бумаге подробные, чётким шрифтом, простым карандашом. Такие мелкие, что читать надо с лупой.

У Тайсона — размашистые надписи, обведённые кружками отдельные цифры. По бумаге можно увидеть, как он размышлял.

Сверяю документы, и почти не удивляюсь, когда нахожу разницу.

Судя по отчёту Тайсона, все сомнительные контрагенты появились полгода назад, примерно одновременно. Их доля постепенно выросла с пары процентов до трети всей выручки по этому каналу.

В отчёте Юры и правда нет никаких расхождений с тем, что я видел раньше — потому что все цифры в нём другие. Не те, что я ему давал. Контрагенты также подчёркнуты жёлтым маркером, но когда я сверяю с оригиналом, сразу видно, что все линии различаются. Это совсем другие отчёты. И кто-то хотел, чтобы я поверил в свою ошибку.

Я задумываюсь, механически прокручивая ручку в пальцах. Весь опыт говорит, что если какой-то вывод напрашивается слишком однозначно, значит — это неправильный вывод. Сейчас не время для быстрых решений — слишком много открытых вопросов. И если даже это — намеренный подлог, нужно сначала выяснить, кто за ним стоит.

В то, что Юра затеял это единолично, я не верю — он всегда был хорош именно как тень. Как исполнитель. Он не затеял бы аферу сам. Хотя я готов допустить любое развитие событий — ведь до этого момента я и в его лояльности никогда не сомневался.

В дверь снова стучат.

— Халлоу, босс, — Арт распахивает дверь, не дождавшись моего ответа. — Работаешь?

— Как видишь, — я складываю отчёты и убираю в папку.

Арт садится в кресло, привычно тянет руку, чтобы взъерошить волосы, но в последний момент отдёргивает, вспомнив, что на бритом черепе поправлять нечего. Сегодня он одет формально, ботинки начищены до зеркального блеска.

— Что-то Юра кислый ходит. Ты его за что-то взгрел?

— Нет. Арт, что у нас по сделке с турками? — перевожу тему.

— Еду к ним через полчаса. Нарядился, видишь — всё как ты учил.

— Я поеду с тобой.

Когда я больше не мог работать в полную силу, Арт взял на себя часть моих дел по импорту: встречи с мелкими и средними партнёрами, частично — финансы. Теперь я хочу вернуть себе полный контроль. Я без проблем могу делегировать отдельные задачи, но вся система должна сходиться на мне. Без провисаний по каким-то направлениям.

Внимательно смотрю за реакцией Арта. Вчера ему пришлось жёстко кое-что объяснить: мои приказы обязательны к выполнению.

Вопрос дисциплины Арта — мой больной вопрос. Он уже перерос тот возраст, когда достаточно было помять ему рёбра в воспитательных целях. Физические наказания — не тот уровень для парня, который когда-нибудь станет моей заменой.

Вместо угроз я предупредил, что ещё один такой эпизод — и я сниму его со всех процессов. Урежу финансы. Отправлю на улицы защищать ленивые задницы политиков простым телохранителем.

Я могу быть мягким, когда хочу: своё клятвенное обещание в том, что такого не повторится, парню пришлось подкрепить всего лишь сбриванием своих длинных патл. Это достаточно весомо, чтобы он вспоминал своё место в иерархии каждый раз, глядя в зеркало.

Я ждал, что он будет долго беситься и избегать контакта, но сейчас Арт как будто рад тому, что я еду с ним.

— Я смотрю, терапия работает, — он улыбается во весь рот. — Я закачу грандиозную вечерину, когда ты проспишь всю ночь, Вол. С шлюхами и блэк-джеком. И ты мне не запретишь.

Турки шумно выражают радость, когда видят нас вдвоём. Сделка проходит гладко, Арт провёл всю подготовку по высшему уровню: темой и цифрами владеет виртуозно.

Мы едем обратно, закончив дела быстрее, чем планировали. И надо бы уже поставить галочку в уме, но удовлетворения нет. То ли турки слишком активно справлялись о моём здоровье, хотя моё состояние — тайна: никто не должен был быть в курсе моих проблем. То ли резануло, что бумагу на подпись они привычным движением подвинули Арту. И хотя тот сразу передал её мне, осталось неприятное послевкусие.

Возможно, я просто становлюсь слишком подозрительным. И у меня есть версии, почему так происходит.

Дело в терапии — она выкручивает меня наизнанку, переворачивает всё с ног на голову.

Я не могу отделаться от ощущения, что девчонка проникает внутрь меня. Её нежные маленькие ладони как катком прокатились, распахали меня до самого нутра. До сих пор выступает пот на лбу, когда я вспоминаю ее касания.

В первый раз я чётко ощутил, что могу не пускать её. Могу всё оставлять под своим контролем. Но тогда ничего не работает — комки внутри не разжимаются, расслабление не приходит.

Вчера я сознательно пропустил её дальше. Думал сдохну, когда она задела шею тонкими горячими пальцами. Но чем сильнее жгло, тем мощнее тянуло к ней. Как в омут. Хотелось ещё этих касаний, от которых, казалось, вздувались волдыри на коже.

Я лежал и смотрел, как намокает и тяжелеет её форма от пара. Как липнет выбившаяся тёмная прядь ко лбу, расцветает румянец на щеках. Она не заметила, как от усилий расстегнулась пуговица на форменной рубашке. А я смотрел на персиковый квадратик кожи и не мог оторваться.

А ещё её запах. Тонкий, переливчатый аромат, свежий, как цвет акаций, и сладковатый, как ореховое масло. Сначала я даже не понял, откуда он — в правилах сказано, что ей нельзя ничем пользоваться. Я очень чувствителен к запахам, но этот хотелось вдыхать и вдыхать, заполнить лёгкие до предела.

Перед глазами уже плыло, а лежать на животе стало откровенно неудобно, потому что тело отреагировало на всю эту фантасмагорию тактильности совершенно неожиданно — зверским возбуждением. Не знаю, как бы я действовал дальше. Скорее всего, сдержался бы. Но проверять не пришлось — она закончила.

После сеансов внутри оседает ощущение, что я остаюсь слишком раскрыт. Как будто в броне зияют дыры. Я не чувствую больше полного контроля. Поэтому любое расхождение в данных вызывает у меня всплеск адреналина, а в каждом втором мерещится предатель.

Но чёрт возьми, за сон по четыре часа я готов на любые жертвы.

Автомобиль мягко паркуется. Арт первый выходит из машины и идёт в дом, я намеренно отстаю — не хочу с ним говорить. Но подходя к дому, слышу резкие крики и ускоряюсь.

Влетаю внутрь, рванув дверь, рука на кобуре.

Юра и Тайсон стоят друг напротив друга в стойке боевых псов, между ними — Арт, удерживает их на расстоянии. У Юры рассечена бровь, кровь хлещет на плитку пола. Тайсон почти в норме — только небольшая ссадина на челюсти сбоку. Оба дышат часто, с надрывом.

— Что это за цирк? — рычу, буравя обоих взглядом.