В машине с бывшим

Глава 14

Снег хрустит под ногами, вечер медленно окутывает карельский лес, окрашивая снежные вершины деревьев в нежно-розовые оттенки. Дыхание застывает в воздухе, превращаясь в маленькие облачка пара. Всё это действует умиротворяющее, помогая мне урезонить мысли.

— Знаешь, дорога была просто сумасшедшая, — рассказывает Егор, его голос звучит гулко в морозном воздухе. — Чуть не попал в аварию, какая-то фура вылетела прямо передо мной. Спас хороший рефлекс. Ну, не красавчик ли я, а? Ну, а потом я заехал в свою любимую пиццерию, навернул двойную пепперони, чтобы от стресса оправиться.

Он смеется, и я стараюсь искренне улыбнуться.

Мы продолжаем идти по тропинке, утопающей в снегу.

— В каком шале ты остановился? — решаю спросить я.

— В девятом, — небрежно отвечает Егор.

Девятом? Алина решила ставить своего брата с моим бывшим, дабы наладить мою личную жизнь?

— Занятно. Хочешь верь, хочешь нет, но я живу там же.

В принципе, это не так уж и плохо. Может быть, присутствие этого шалопая рассеет непонятную ауру между мной и Андреем?

— Что ж, пошли тогда — покажу наши хоромы, — говорю, стараясь придать голосу как можно больше бодрости.

Когда мы доходим до шале и оказываемся внутри, то обнаруживаем там Андрея, сидящего чуть ссутулившись за ноутбуком. Его лицо подсвечивается холодным светом экрана, и глаза хмуро смотрят вперёд, не реагируя ни на что. Он говорит по телефону, чётко и отрывисто давая указания:

— Проверьте все документы ещё раз. Особое внимание уделите кадастровому номеру и истории переходов права собственности.

Его голос звучит уверенно, как всегда.

Егор приветственно машет Андрею рукой. Тот рефлекторно переводит на нас взгляд, сдержанно кивает и возвращается к работе. Егор же нисколько этим не смущается и шёпотом говорит мне:

— Шале — класс, и этот новогодний декор из зелёных палок… как их там? Каких-то новороченных ёлок? Не суть. Главное — здесь шикарно!

Я провожаю Егора на второй этаж, показывая его комнату. Он бросает свой рюкзак прямо у кровати и тут же валится на нее, раскинув руки. Видно, что дорога его утомила.

— С приездом тебя ещё раз!

Он что-то невнятно бормочет в ответ, отвлекаясь на фотографию напротив кровати с изображением вулкана.

Возвращаюсь в гостиную. Андрей, кажется, закончил разговор. Он сидит откинувшись на спинку кресла и устало трёт переносицу. Его усталость усиливает во мне желание коснуться его, согреть. Вот же глупые мысли!

Лучше поставлю чайкник.

А Андрей тем временем откладывает ноутбук и наблюдает за мной. Сейчас он выглядит особенно замкнутым, словно между нами выросла невидимая стена. В его позе — какая-то скованность, непривычная для него. Хочется спросить, что случилось, но я боюсь нарушить эту тишину, спугнуть что-то важное.

Щелкаю выключателем, и синий ободок чайника оживает, наполняя кухню мягким светом. Слушаю, как тихонько закипает вода. В этот момент Андрей говорит мне:

— Ты прекрасно выглядишь, — эти слова, кажется, даются ему с трудом. В них чувствуется… грусть? Или что-то еще, что я не могу понять.

— Спасибо, — неестественно бодро отвечаю я, поворачиваюсь к нему с натянутым жизнерадостным выражением на лице. Провожу ладонью по платью, струящемуся по фигуре, — и да… Спасибо, что подобрал его для меня.

Андрей смотрит на меня, не отрываясь, и от его взгляда по телу пробегает волна. Нарастающее напряжение ощущается физически, словно невидимая нить связывает нас. Я тоже не могу отвести от него взгляд. Его лицо, с волевыми скулами и чуть надменным изгибом губ, кажется высеченным из камня. Платиновые волосы, слегка растрёпанные, притягивают взгляд. Сейчас я как никогда остро ощущаю желание коснуться их, запустить пальцы в эту шелковистую прохладу, притянуть его к себе, почувствовать вкус его губ.

Вспоминаю вчерашнее утро. Горячая вода в фураго обжигает кожу, пар поднимается к небу, смешиваясь с морозным воздухом. Андрей прижимает меня к себе, крепко, словно боится отпустить. Моя рука лежит у него на груди, чувствую, как бьётся его сердце, как вздымается грудная клетка. В моих фантазиях он целует меня в шею, нежно, обжигающе, пробуждая каждую клеточку моего тела.

Резкий свист чайника возвращает меня в реальность. Отрывисто выдыхаю, чувствуя, как дрожат руки. Быстро поворачиваюсь к столу и, стараясь не пролить кипяток, наливаю воду в кружку. Следом беру графин с прохладной водой и немного разбавляю его, пытаясь унять дрожь в руках.

Вдруг на меня обрушивается огромная тень. Стремительно оборачиваюсь, сердце бешено колотится в груди. Андрей. Он возвышается надо мной, высокий, властный, и в этот момент дышать становится трудно. Воздух словно сгущается вокруг, наполняясь его запахом.

Андрей протягивает руку и берёт что-то со стола, всего в полуметре от чайника. С облегчением выдыхаю — его беспроводные наушники. Такая обыденность, но сейчас она кажется спасением.

Но Андрей стоит слишком близко. Слишком! Я ощущаю каждой клеточкой его присутствие, тепло его тела. Руки предательски дрожат. Пытаясь отвернуться, сделать шаг в сторону, я неуклюже врезаюсь графином в его торс. Прохладная вода выплескивается, оставляя на ткани мокрое пятно.

Замираю. Оба смотрим на это предательское пятно на его водолазке, расползающееся и по джинсам. Я не знаю, что сказать, что сделать. Чувствую, как краска заливает щёки. Андрей, кажется, тоже слегка ошеломлен. Но в голове, словно назло всему, проскальзывает ироничная мысль: «Ну вот, теперь у меня ещё больше повода снять с тебя одежду…»

Тишина повисает в воздухе, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Кажется, время замерло. Я смотрю на Андрея, пытаясь понять, что творится у него в голове. На его губах появляется едва заметная ухмылка:

— Что ж, — произносит он негромко, — кажется, ты просто вынуждаешь меня переодеться.

Его голос звучит хрипло, с приглушенной страстью, и от этого по телу пробегает дрожь.

В этот самый момент мы оба слышим топот на лестнице. Егор. Господи, только его сейчас не хватало!

Парень спускается в гостиную, и я вижу, как его взгляд скользит по нам с Андреем, застывшим у кухонного стола. Андрей раздражённо оборачивается, всем своим видом показывая, как ему не нравится это вторжение.

Егор останавливается, оценивая наше положение. На его лице появляется лукавая улыбка.

— Неужели вы снова вместе? — спрашивает он, и в его голосе слышится неприкрытый намёк. Затем он переводит взгляд на меня, делая вид, что оскорблён, — как ты могла? У нас же только что было свидание, а теперь моё сердце разбито!

Он смеётся собственной шутке, накидывает куртку и направляется к двери.

Мне становится дурно. Егор, конечно, не хотел ничего плохого, но его слова, сказанные в такой момент, звучат особенно двусмысленно. Андрей хмурится, а во мне нарастает раздражение. Нужно что-то сказать, что-то сделать, чтобы разрядить обстановку. Но прежде, чем я успеваю придумать хоть что-нибудь, Егор уже выходи из шале, оставляя нас наедине с повисшим в воздухе напряжением.

Тишина давит на барабанные перепонки. Поднимаю взгляд на Андрея, и вижу, как его лицо обратилось в маску. Ни единой эмоции, лишь выточенные скулы и суровая линия подбородка. Он сжимает в руке свои наушники, те самые, из-за которых сейчас вся эта неловкость. Затем, не говоря ни слова, разворачивается и идёт в свою комнату.

Во мне нарастает какое-то оцепенение. Ничего не могу с собой поделать. Просто смотрю ему вслед с мрачной задумчивостью. Слышу, как захлопывается дверь, и этот звук освобождает меня от наваждения. Медленно ставлю злополучный графин на место, чувствуя, как внутри закипает злость. Злость на Егора, на Андрея, на себя, на этот дурацкий вечер.

Нет, так дело не пойдёт. Не собираюсь позволить ему просто так уйти. Резко разворачиваюсь, пересекаю гостиную и стучусь в его дверь. Не дожидаясь ответа, толкаю ее и вхожу внутрь. Дверь распахивается передо мной, и я замираю на пороге. Андрей стоит посреди комнаты, его торс в который раз за день обнажён. На кровати валяется мокрая водолазка. Андрей как раз расстёгивает ремень брюк в момент, когда я влетаю к нему.

— Я так больше не могу. Меня всё это достало, — выпаливаю я, и голос дрожит то ли от злости, то ли от влечения, но я продолжаю, — да, я сама виновата, что ведусь на эту чертову химию между нами. Глупо отрицать, что ничего нет. Но я прекрасно понимаю, что нам ничего не светит. И да, вроде бы позавчера мы объявили перемирие, но эти недомолвки и эти… взгляды… Они меня бесят! Бесит, что я вообще на тебя реагирую! Ты должен, как настоящий джентльмен, вместо того, чтобы провоцировать, носить паранджу и изображать тень, ты понял меня? — пытаюсь свести к шутке, но выходит натянуто.

Но не успеваю я перевести дух после этого нелепого монолога, как Андрей делает шаг ко мне. В его глазах горит нечто дикое, голодное. Он врезается в меня поцелуем. Страстным, грубым, отчаянным. Прижимает спиной к двери, и её ручка болезненно врезается мне в бок.

Я в шоке, на мгновение теряю ориентацию, но его губы не дают мне опомниться. Сладкая власть захватывает меня, и я тону в этом поцелуе, начиная отвечать с такой же отчаянной страстью. Мои руки зарываются в его волосы, притягивая его ближе. Его вкус — терпкий, пьянящий — сводит меня с ума. Плевать на здравый смысл, на прошлое, на будущее. Сейчас есть только этот момент, этот поцелуй, эта безумная жажда друг друга.

Он целует меня так, словно я — воздух, которого ему не хватало вечность. Так, словно хочет выжечь на моих губах своё имя, чтобы не осталось ни единого шанса забыть. Моё тело отзывается на этот штурм каждой клеткой: кожа горит, сердце бешено колотится, а внизу живота зарождается тягучее, влажное тепло. Но затем, словно очнувшись, Андрей резко отрывается от меня. Его дыхание прерывистое, и хриплым голосом он выдыхает прямо мне в лицо:

— Хватит. Стоп, — он, пытаясь отвлечься, хватается за ремень и резким движением вырывает из петелек джинсов, не осознавая, насколько двусмысленно это сейчас выглядит. Но затем Андрей швыряет его в сторону, подходит к шкафу, грубым движением достаёт свитер и вторую пару брюк, захлопывает дверцы и продолжает говорить, — я хочу быть с тобой. Сам не понимаю почему. Ты уже несколько раз дала мне понять, что я тебе не интересен. Даже тот факт, что ты хотя бы испытываешь ко мне влечение — для меня открытие. Но навязываться тебе я не собираюсь. И не хочу потом снова слушать от тебя высказывания, что это я — причина всех твоих бед, как это было в нашем браке и как это было в машине, когда мы ехали недавно в Карелию.

Пока он говорит, его руки не останавливаются: он расстёгивает пуговицу джинсов и берутся за молнию…

— Стой! — Мой голос звучит на удивление резко. Андрей замирает, послушный, будто дрессированный зверь. Сердце колотится так сильно, что болит в груди. Я нервно облизываю губу, пытаясь придумать, что сказать, однако ничего на ум не приходит. — Мне надо выпить, — выдыхаю я и берусь за ручку.

Но вдруг Андрей зачем-то хватает меня за локоть, притягивает вплотную к себе, заставляя смотреть в его тёмные искрящиеся глаза:

— Я больше не стану вновь добиваться тебя. И не стану больше доказывать, что изменился.

Не знаю, что на это сказать. И тогда из меня вырывается ледяное, равнодушно спокойное, едва уловимо надменное:

— Мне и не были нужны твои попытки. Ими ты только вредил и сбивал нас двоих с толку.

Я вижу, как гаснет огонь в его глазах, как они становятся пустыми и отстранёнными. Он разжимает пальцы, и я вырываюсь на свободу. Мои ноги сами несут меня прочь, подальше от этого места, подальше от него. Мне надо прийти в себя.

Возвращаюсь в кухонную зону гостиной, словно во сне. Мой взгляд цепляется за остывшую кружку чая, одиноко стоящую на столе, и на графин. Чувствую себя выжатой, опустошенной, словно после тяжелой тренировки, и страшно жалею о словах сказанных только что.

Делаю глоток чая, но он не приносит облегчения. Напротив, только усиливает горечь во рту. Пытаюсь собрать мысли в кучу, расставить всё по полочкам. В голове всплывают слова Алины, её уверенный тон, когда она объясняла, почему решила нас свести. Что по словам Алины, Андрей все эти годы тосковал по мне.

Да как такое возможно?!

И тут, как назло, память подбрасывает воспоминания: его ухаживания в поездке, такие неловкие и трогательные, нарочито грубые. Его признание, как он влюбился в меня ещё в школе. Его растерянность, когда я подала на развод — он так и не понял, что натворил.

Вспомнила, как он помог забраться на дерево, как согласился позировать, хотя терпеть не может быть моделью. Вспомнила, как он пришёл с вином и предложил поговорить начистоту, как в своей сдержанной манере попытался извиниться.

А что всё это время делала я? Отстранялась, отшучивалась, делала вид, что ничего не чувствую. А сама, как последняя дура, мечтала о его прикосновениях, грезила о его поцелуях. Хотела, чтобы он просто взял меня и больше никогда не отпускал.

Что со мной не так?

По сути, Андрей действительно старался. Но ради чего? Неужели он хочет вновь сойтись со мной, спустя восемь лет? Я же больше не та беззаботная девочка, в которую он когда-то влюбился. Я — женщина, на долгое время потерявшая себя, и теперь заново учащаяся жить, дышать полной грудью, получать удовольствие от простых вещей. Как он может хотеть быть со мной? Наверное, он просто пытается обелить себя. Прикинуться добрым другом, искупить вину за прошлое. А всё портит это ненужное, нежеланное, но чертовски сильное влечение, которое бушует между нами. Надо было с самого начала пресечь это безумие.

Внезапно накатывает чувство вины. Мне стоит извиниться перед ним. Я была слишком резка, слишком холодна. И едва я успеваю об этом подумать, как из комнаты появляется Андрей. На его красивом лице — маска непроницаемости. Он направляется к выходу, берёт пальто, быстро застегивает.

— Ты куда? — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Я сегодня ещё не ел, — безэмоционально отвечает он. — Схожу в ресторан.

Рассеянно киваю, смущенная своими непонятными переживаниями. Смотрю, как он выходит из шале, оставляя меня наедине с моими демонами. Подхожу к раковине, споласкиваю остывшую кружку и ухожу в свою комнату.

Снимаю платье, беру ноутбук, залезаю в кровать, устраиваясь как можно удобнее под тёплым одеялом. Открываю Photoshop, собираясь обработать снимки с поездки, чтобы отвлечься от мыслей, но вместо пейзажей тянусь к портретам Андрея. Листаю кадр за кадром, замирая, разглядывая каждую морщинку вокруг его глаз, каждую линию упрямого подбородка. И понимаю: на этих снимках нечего ретушировать. Он выглядит идеально. Слишком идеально, чтобы быть просто другом. Становится очевидно: даже дружить с ним у меня не получится.