В машине с бывшим

Глава 18

Ночь выдалась паршивой. Кресло, в котором я пыталась уснуть, совершенно не приспособлено для сна. Спина ноет, шея затекла, но, как ни странно, я чувствую себя на удивление бодрой. Подхожу к окну. Ночное небо медленно сдаёт позиции серому утру. Неужели сегодня действительно выглянет солнце?

— Который час? — сонно бормочет Андрей за моей спиной.

Оборачиваюсь. Его волосы взъерошены, глаза полузакрыты.

— Полдевятого, — отвечаю я.

— Чёрт, — стонет он, пытаясь сесть. — Церемония в двенадцать, а тебе к десяти нужно быть на сборах.

— Что поделать, — говорю я, стараясь не выдать ни капли раздражения.

Он смотрит на меня строго, как на провинившуюся школьницу.

— Ты могла бы хоть немного проявить энтузиазм. Это же свадьба твоей лучшей подруги! — Но, увидев моё лицо, он осекается. Пауза, и в его глазах появляется что-то похожее на… благодарность? — Ладно, прости. Я не прав. Спасибо, что помогаешь мне. Без тебя я бы точно не справился.

Я вежливо улыбаюсь.

— А как иначе можно было поступить? — Поднимаюсь и направляюсь к двери. — Сейчас позову врача. Нужно, чтобы он тебя сегодня осмотрел.

К счастью, врач появляется довольно быстро. Андрей, не дожидаясь осмотра, заявляет, что чувствует себя превосходно и готов подписать любые бумаги, лишь бы его выписали. В голосе звучит непреклонность, пререкаться бесполезно. Он буравит меня взглядом, полным энергии, и я понимаю, что спорить — только тратить время.

— Мира, вызывай такси, — тон не терпит возражений.

Пожимаю плечами и выхожу в коридор больницы. Достаю телефон, ощущая гладкую поверхность корпуса. Экран загорается, и я вызываю такси, вбивая адрес в приложении. На экране телефона высвечивается: водитель будет через двенадцать минут. Времени достаточно. И только я собираюсь вернуться в палату, как Андрей широким уверенным шагом уже выходит мне навстречу. Не говоря ни слова, он двигается в сторону выхода.

Вскоре мы стоим на крыльце больницы, вдыхая свежий, хоть и морозный воздух.

Нависшее между нами молчание кажется почти осязаемым. Напряжение искрит в воздухе, но я решаю не поддаваться. Хватит. Я слишком устала от постоянных попыток понять, предугадать, разгладить возникающие шероховатости. Сегодня я просто наблюдаю.

Перевожу взгляд на деревья, выстроившиеся вдоль дороги. Обнаженные ветви тянутся к небу, словно моля о тепле. Кора шершавая, почти черная от влаги. Закрываю глаза, чувствую резкий аромат больничного дезинфектора, въевшийся в мою одежду.

Подъезжает такси. Андрей галантно открывает передо мной дверь, пропуская вперёд. Сам он почти сразу устраивается рядом, и дверь с тихим щелчком закрывается.

К счастью, водитель попадается немногословный, а из динамиков льётся, как ни странно, классика. Закрываю глаза, позволяя музыке заполнить собой пространство. Флегматично ловлю себя на мысли, что мы с Андреем снова заперты в машине, в этом тесном, движущемся коконе, и снова — уже окончательно — два чужих человека друг для друга.

Машина плавно трогается, и вот мы уже выезжаем за черту города. За окном мелькают сонные лесные пейзажи. Деревья, одетые в зимние наряды, тянутся друг к другу тонкими ветвями.

В мыслях возвращаюсь к предстоящей свадьбе. Интересно, как Егор смог скрыть наше отсутствие? Наверняка пришлось выкручиваться. Впрочем, жених с невестой в этот день заняты более важными делами, чем подсчет гостей. Их внимание полностью поглощено друг другом. И это правильно.

Внезапно машину дергает, бросает из стороны в сторону. Сердце подпрыгивает к горлу. Инстинктивно хватаюсь за край сиденья, впиваясь пальцами в мягкую кожу. Водитель, кажется, профессионал. Каким-то чудом он выравнивает машину, избежав, кажется, катастрофы.

Мы останавливаемся на обочине. Водитель выходит, осматривает колесо.

— Пробило, — констатирует он.

Андрей тихо смеется, и этот звук кажется неожиданно живым, настоящим. Я чувствую, как уголки моих губ ползут вверх в ответ на его смех.

Да уж… Пробитое колесо сначала свело нас, а теперь задерживает по пути на свадьбу друзей. Вот уж ирония.

К счастью, у водителя в багажнике обнаруживается домкрат. Я стою, прислонившись к холодной дверце машины, ощущая, как морозный воздух пробирает насквозь под мою одежду. Адреналин все еще пульсирует в венах после внезапного рывка, заставляя чувствовать каждую клеточку тела. Андрей, скрестив руки на груди, наблюдает за водителем, возящимся с колесом.

С явной иронией бывший муж вдруг говорит мне:

— Тебе стоило бы у него поучиться, — с ухмылкой произносит он, и я отвечаю с лёгкой улыбкой:

— Возможно, — коротко отвечаю, отворачиваясь.

Андрей предлагает водителю помощь, но тот лишь отмахивается, уверяя, что справится сам. Он возится с домкратом, и я невольно отмечаю его ловкость и уверенность. Мир вокруг замирает, и в этой тишине слышен лишь скрип домкрата и завывание ветра в ветвях деревьев.

Мороз пробирает до костей, и я решаю немного пройтись, размять затекшие ноги. Движение сейчас необходимо как воздух, чтобы кровь разогналась и хоть немного согрела. Снег хрустит под ногами — этот звук кажется почти оглушительным в окружающей тишине. Ветер колет лицо мелкими иголочками.

В какой-то момент мой взгляд цепляется за что-то в лесной чаще. Присматриваюсь, пытаясь разглядеть, что именно привлекло мое внимание. Серые стволы деревьев, сплетение веток, темные провалы между ними… И вдруг вижу.

Андрей, кажется, совершенно не заинтересован происходящим. Он зарывается в телефон, что-то читает, проверяет сообщения. Делает вид, что ему нет дела до меня и моих странных увлечений.

Но вот он — самый настоящий олень! Стоит, замер в полумраке, словно сошел со старинной гравюры. Его темные глаза смотрят прямо на меня, полные спокойствия и достоинства. Сердце замирает от восторга. Хватаю Андрея за руку, чувствуя под пальцами шершавую ткань его пальто.

— Смотри, смотри! — шепчу ему взволнованно. — Олень!

Я счастлива. Жаль, что нет с собой фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент.

Восторг заполняет меня целиком, когда я любуюсь оленем. Он кажется частью этого заснеженного мира, воплощением спокойствия и силы. Мех его лоснится в полумраке, а взгляд пронзает насквозь, будто читает мои мысли. И только сейчас, преисполненная этими чистыми, неподдельными эмоциями, я поворачиваюсь к Андрею.

Встречаюсь с его взглядом, и внутри что-то обрывается. Вся радость и восхищение, переполнявшие меня секунду назад, моментально сменяются на растерянность и какое-то почти болезненное удивление. Андрей смотрит на меня… иначе. В его глазах – печаль и что-то, очень похожее на любовь. Но откуда ей взяться? И всё же взгляд Андрея настолько глубокий, что я тону в нем.

Но не успеваю я даже осознать этот миг, понять, что происходит, как Андрей резко отворачивается. Его лицо снова непроницаемо.

— Жаль, что у тебя с собой нет фотоаппарата, — произносит он вслух, словно читая мои мысли. Голос звучит немного глухо, отстранённо. Я чувствую укол разочарования, и он обжигает сильнее, чем морозный воздух.

Щелчок.

Водитель захлопывает багажник. Домкрат убран, колесо заменено. Возвращается обыденность, и с ней — привычная дистанция между мной и Андреем. Я глубоко вдыхаю ледяной воздух, стараясь унять дрожь, которая охватывает меня. Но внутри всё еще неспокойно, как будто что-то важное осталось недосказанным.

Андрей распахивает передо мной дверцу машины, однако прежде чем я успеваю скользнуть внутрь, его рука резко сжимает меня за локоть. Я поднимаю взгляд, вопросительно глядя на него, но он избегает зрительного контакта, уставившись на свои ботинки. Вот уж диво. И только я хочу возмутиться, как слышу тихий, почти неслышный шепот.

— Мира… прости. — Его голос дрожит, выдавая внутреннее смятение. — Прости за то, как вел себя последние дни. Я понимаю… понимаю, что ты боишься. Боишься снова мне довериться. Я знаю, что я подвел тебя… тогда. Считал, что поступаю правильно для нас, но… я должен был поговорить с тобой.

Его слова тонут в завывании поднявшегося ветра, но всё же мне удаётся расслышать:

— Я больше не буду снова тебя тревожить, обещаю…, -выдыхает он. И только я думаю, что Андрей закончил, как вдруг, словно плотину прорывает, его голос срывается на раздраженный, отчаянный монолог,

— Ты не понимаешь! Ты, черт побери, не понимаешь! И ты даже не представляешь, в какую ярость меня это приводит. Думаешь, я скотина, посмевшая пренебречь тобой. Но я, чёрт побери, пытался! Пытался, блин, ради нас двоих. И не справился. Сдался. Устал. Но ты взяла и обиделась. Не взбесилась. Не попыталась напомнить, кто я. Наоборот, ты будто, как и я, забыла, кто я, кто ты — и поэтому просто взяла и ушла. И знаешь, что я в тот момент понял? Что я неудачник. И как бы я ни старался все эти годы, я всё ещё чувствую себя виноватым. Я боюсь вновь совершить ошибку и обидеть тебя. В конце концов, сдерживаться, тем самым обижая себя, куда проще.

Слова Андрея повисают в морозном воздухе. Я не сразу нахожу, что ответить. Мой разум лихорадочно пытается обработать услышанное, совместить его с тем образом Андрея, который я так долго держала в себе. Водитель, видимо, замечает наше замешательство и нетерпеливо хлопает дверью машины, подгоняя нас. Я поворачиваюсь к нему, и мой голос, холодный и сдержанный, удивляет меня саму:

— Подождите, — произношу я, и в этом слове звучит неожиданная твердость.

Скрестив руки на груди, я поворачиваюсь к Андрею, — Ты знаешь, — начинаю медленно, — в школе ты меня жутко бесил. Всегда свысока смотрел. Как и все остальные. А я всю жизнь… Всю жизнь чувствовала это давление! Дома, в школе, в университете, на работе. Всегда нужно было соответствовать, быть лучше, доказывать что-то. Но в моей жизни был ты… Ты окончательно в ней укрепился, когда на выпускном в одиннадцатом классе признался. Впервые в жизни, я почувствовала себя… защищенной. Любимой. Не этой дерзкой бунтаркой, которой всегда приходилось быть, а просто… девушкой. И мне это понравилось. Я поняла, что быть уязвимой – это не страшно.

Из груди вырывается вздох, но я продолжаю:

— И вот тут-то я и совершила свою главную ошибку, — шепчу я, глядя Андрею в глаза. Я вижу в его глазах смятение и намёк на надежду. — Я подумала, что ты — мой главный уголок безопасности. Лишь теперь я осознала, что он должен быть во мне самой. Я просто… так сильно хотела отблагодарить тебя за все, что ты для меня делал, что перестала замечать, как отдаю себя без остатка.

— Вы скоро там? — Грубый голос вырывает меня из оцепенения. Водитель вываливается из машины, его лицо искажено недовольством. Он что-то ворчит, бурчит про потерянное время, про то, что у него есть другие заказы и он не намерен ждать тут до скончания веков. Запах дешевого табака и бензина проникает в морозный воздух, отравляя его. Андрей, не поворачивая головы, поднимает руку, жестом приказывая водителю замолчать. В его взгляде мелькает раздражение, которое тут же сменяется вопросом, обращенным ко мне:

— Так что теперь? — тихо спрашивает он, и в голосе его слышится усталость.

Я пожимаю плечами. Сейчас внутри меня только спокойствие. Слова, наконец, обрели форму, и я отпустила их. Я больше не чувствую той тяжести, что давила на меня все эти дни. Легкая улыбка трогает мои губы:

— Кажется, мы закрыли гештальт, — говорю я спокойно. — Оба высказали свои обиды, признали ошибки, извинились. Мы поняли друг друга.

Андрей криво усмехается.

— И это все? — с грустью спрашивает он.

В ответ я поднимаю бровь и, с лукавой ухмылкой, отвечаю:

— Ну, впереди еще свадьба и празднование Нового года, если ты не забыл.

Сажусь в машину и ловлю себя на мысли, что все, оказывается, было проще, чем казалось.

Но вместе с ясностью и уверенностью приходит и странное чувство опустошения.