В машине с бывшим

Глава 15

Солнце проникает сквозь щель между шторами, рисуя на стене пляшущую полосу света. Десять утра, а я уже погружена в мир пикселей и полутонов. Пальцы скользят по тачпаду, настраивая цветокор снимков. Заставляю себя сосредоточиться на работе, но внутри меня какое-то странное оцепенение. Неожиданный стук в дверь заставляет вздрогнуть.

Надеюсь, это не Андрей. Впрочем, в шале ещё есть Егор, но его визит обрадует меня едва ли больше. Тяжело вздыхаю и откладываю ноутбук, шаркаю в сторону двери.

На пороге стоит незнакомка. Высокая, стройная девушка лет девятнадцати и с милой косичкой выглядывающей из-под кокетливого берета. Большой светлый свитер крупной вязки, небрежно наброшенный на плечи шарфик, уютные угги — она выглядит как идеальная модель для рекламы шоколада и отдыха где-нибудь в Альпах. Бейджик на груди подсказывает, что её зовут Екатерина, и она администратор. В руках девушка держит стопку моей одежды: уродливый красный свитер и джинсы.

— Добрый день, Мира. Извините за беспокойство. Горничные вчера вечером не успели отдать вещи после стирки, — отдаёт мне вещи.

— Ничего страшного, — улыбаюсь. Екатерина кивает, прощается и направляется к выходу. Проходя мимо гостиной, она будто не замечает Егора, который, как завороженный, смотрит на неё, прижимая кружку к губам. — Ещё раз извините за беспокойство, — девушка надевает пальто и уходит.

Едва за ней закрывается дверь, Егор отмирает:

— Слушай, — обращается он ко мне, — как думаешь, сколько ей лет? — В его голосе звучит неподдельный интерес. А в воздухе ещё витает легкий аромат её духов — что-то цветочно-пряное, ненавязчивое и очень нежное.

— Девятнадцать, может, двадцать, — отвечаю Егору, прикидывая в уме. Впрочем, она может оказаться и младше.

Егор хмурится, задумчиво почёсывая подбородок:

— Как думаешь, можно к ней подкатить? Не слишком старый я для неё?

Я усмехаюсь:

— Егор, тебе скоро двадцать пять. По сути, ты уже престарелый дед. Зачем ей такой? — но тут же мой тон становится серьёзным, — Честно, не стоит подкатывать к сотруднице.

Егор, кажется, не слышит моих наставлений:

— Рискну, — заявляет он решительно, вставая из-за стола, и торопливо спешит к выходу, натягивает куртку и выбегает за дверь. Я подхожу к окну, наблюдая, как он широким шагом направляется к Кате. Она останавливается, смущенно поправляя выбившиеся из-под берета локоны. Егор что-то говорит ей, жестикулируя руками. Я вижу её растерянную смущённую улыбку и ловлю себя на мысли, что они милая пара.

Возвращаюсь в комнату, кидаю вещи на стул и закрываю ноутбук. Экран гаснет, и в отражении вижу своё уставшее лицо. Пора что-то менять.

Направляюсь в ванную комнату. После душа чувствую себя немного лучше. Стоя перед зеркалом, вспоминаю милый образ администратора Кати и вдохновляюсь им, делая макияж. Коричневые тени, лёгкий румянец, персиковый блеск. Получается миленько. Подмигиваю отражению и иду одеваться. Когда застёгиваю джинсы поверх нижней части термобелья, то с приятным удивлением обнаруживаю, что они с лёгкостью застёгиваются. В этот момент живот начинает урчать, напоминая о необходимости завтрака. Пора выбираться из своей скорлупы и идти навстречу новому дню. Вдыхаю поглубже и выхожу из комнаты. Может быть, сегодня произойдет что-то хорошее.

Натягиваю пальто, выхожу из шале в звенящую тишину утра. Морозный воздух щиплет щеки, заставляя кровь прильнуть к коже. Медленно иду по тропинке, утопая в мягком снегу, и направляюсь в сторону ресторана. Не успеваю дойти, как замечаю, что у входа уже суета. Яркие куртки декораторов мелькают за окном. Там же за сдвинутыми столиками замечаю и родителей Игната и Алины — они что-то оживленно обсуждают, показывая руками в сторону озера.

Когда вхожу в ресторан, родители друзей замечают меня и радостно приветствуют.

— Мирочка, здравствуй, дорогая! Какая ты красавица! — восклицает мама Алины, притягивая меня в свои объятия. Сажает меня рядом с собой и начинает заваливать вопросами: как жизнь, как успехи, где жених с невестой, приехал ли кто-нибудь ещё из гостей. Вежливо улыбаюсь и отвечаю, подзываю официанта, чтобы заказать зелёный чай и блины.

Пока жду еду, чувствую на себе пристальный взгляд мамы Игната. Она улыбается и спрашивает:

— Мира, а ты всё одна? Такая девушка и без пары…

Пожимаю плечами. Лень мне на такие вопросы отвечать.

Приносят чай. Вдыхаю терпкий аромат, чувствуя, как тепло разливается по телу. Делаю глоток, обжигая язык, и сосредотачиваюсь на вкусе, стараясь отвлечься от болтовни шумной компании.

В этот момент дверь ресторана распахивается, и в зал вплывает Егор, румяный от мороза и явно довольный собой. Его с Алиной родители мгновенно переключают внимание на сына:

— Егорчик! Наконец-то ты! Я же просила вчера позвонить, как приедешь! — Мама Алины обнимает его, а отец хлопает по плечу. — Подсаживайся к нам, рассказывай, как дела.

Егор, лучезарно улыбаясь, протискивается к нашему столику и, к моему удивлению, усаживается рядом со мной, хотя места на диванчике почти нет.

— Представляешь, Катя согласилась дать мне свой номер! — шепчет он, наклоняясь к моему уху. — И свой телеграм-канал скинула! Она, оказывается, художница. И очень талантливая. И да — ей неделю назад девятнадцать исполнилось.

— Это здорово, — шепчу в ответ, невольно улыбаясь его заразительному энтузиазму. — Я знала, что у тебя получится.

Краем глаза вижу заинтересованные взгляды родителей Алины, но Егор, кажется, поглощен своей победой. Он продолжает шёпотом делиться своими впечатлениями о Кате и её творчестве, пока родители говорят о подготовке к свадьбе Алины с Игнатом.

И тут сердце пропускает удар, когда в дверях появляется Игнат, а за ним — Андрей. Он будто специально не замечает меня, хмуро глядя в спину Игната и сжимая в руках перчатки с телефоном.

Когда Игнат направляется к родителям, рассыпаясь в приветствиях, Андрей резко меняет свой маршрут и идёт к бару, где заказывает что-то у бармена. Я делаю глоток чая, обжигаюсь. Надо отвлечься.

— Егор, так что она рисует, говоришь? — спрашиваю, стараясь придать голосу лёгкость.

— О, она делает комиксы. И, представь себе, попутно учится на мультипликатора! Вот, гляди, — он достаёт телефон, показывает мне фотографии на экране. Спасибо, Егор. Сейчас это как нельзя кстати.

Внезапно чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с мрачным взором Андрея. Внутри вспыхивает искра, сжимается сердце, кровь вскипает, внутренние органы скручиваются в узел.

— Мира, всё в порядке? — шепчет Егор, замечая моё состояние. — Ты какая-то странная... — Кладёт свою руку поверх моей. Это помогает отвлечься, и я улыбаюсь ему:

— Всё отлично, Егор. Спасибо.

Егор сжимает мою ладонь, и, вопреки воле, взгляд мой предательски скользит к Андрею, застывшему у бара. Он больше не смотрит в мою сторону, словно меня и вовсе здесь нет. Телефон прижат к уху, и он, кажется, втянут в какой-то чужой, тревожный мир. До меня доносятся обрывки его фраз, словно сквозь пелену:

— …Да, я настаиваю на немедленной проверке… Что значит, «не видите причин»? Дефект проводки угрожает безопасности, вы понимаете это или нет?..

Андрей становится все жестче с каждой секундой. Все в ресторане на мгновение замолкают, слушая его яростную речь:

— Мне плевать, что сейчас праздники. Ты вообще был на объекте?! — Пауза. Я вижу, как его челюсть напрягается. — Новогоднее настроение, говоришь? Хорошо. Считай, что у тебя теперь много свободного времени на праздники.

Андрей завершает вызов, резким движением убирая телефон в карман. В этот момент бармен торопливо ставит перед ним кружку с чем-то горячим, будто боясь под раздачу.

Андрей поворачивается, и все тут же начинают делать вид, что ничего не случилось. Наши взгляды вновь встречаются. В его глазах — усталость, гнев и… что-то ещё? Неосознанно закусываю нижнюю губу, но тут же замечаю это, одёргиваю себя и вскидываю голову, смотря на него с вызовом. Правда, зачем так делаю — непонятно.

— Мир, у тебя тут… — вдруг отвлекает меня голос Егора, кивающий на область над моей губой, — …листик чая.

Не понимаю, о чём он.

— Что? — недоуменно спрашиваю. Егор мягко улыбается:

— Давай я.

И прежде чем я успеваю среагировать, он наклоняется и едва ощутимо касается моей губы пальцем, стирая листочек заварки.

Краем глаза замечаю, как напрягается поза Андрея.

— Спасибо, — шепчу, стараясь не выдать своего замешательства.

— Всегда пожалуйста, — с беззаботной доброй улыбкой отвечает он.

И тут в дверях появляется Алина, как вихрь врываясь в размеренное течение обеда.

— Мамочка! Папочка! — звонкий голос разносится по залу, и она бежит к родителям, заключая их в объятия.

Затем Алина поворачивается к Игнату, и в мгновение ока она уже рядом с ним, щебеча нежности:

— Телёночек мой любимый, ну какой же ты сладкий! — её пальцы зарываются в его волосах, а Игнат, кажется, блаженствует. — Вы представляете, — Алина обращается ко всем, — сегодня просыпаюсь, а там… — Она театрально замирает. — Просто сказка! Представляете, Игнатушка подарил мне огроменную цветочную композицию, высотой почти с меня! Гортензии, розы французские и кустовые, орхидеи, гвоздики и — откуда он их только достал — пионы! Никогда не видела такой красоты!

Мамы жениха и невесты охают, хвалят Игната, тот смущённо что-то отвечает, а Алина тем временем замечает Андрея, застывшего у бара, словно мраморная статуя.

— Андрей! Ты чего там один киснешь? Иди к нам! — командует она и, не дожидаясь ответа, решительно направляется к нему. Хватает за руку и тянет к столу.

— Егор, get up, дай Андрею сесть. Ты всё равно ничего не ешь, — фыркает Алина, и, прежде чем Егор успевает хоть что-то сказать, усаживает Андрея на его место рядом со мной. Наши плечи соприкасаются. Я чувствую тепло его тела, пробивающееся сквозь ткань пиджака. Запах его одеколона заполняет мои лёгкие, и сердце начинает бешено колотиться.

Алина, заметив мою растерянность, подмигивает мне и восклицает:

— Ой, меня осенило! Надо сделать фото! — С этими словами подруга ловит проходящего мимо декоратора и просит сделать несколько снимков.

— Так, все в кадр не влезают, это непорядок, — Алина на секунду задумывается, а потом её озаряет гениальная идея. — Андрей, посади Миру на колени!

Моё лицо вытягивается от изумления.

— Алина, ну это уже слишком, — шепчу я.

— Да ладно тебе, Мир, не ломайся. Что вы как дети малые, честное слово? — ворчит Алина, и тут Андрей, тихим голосом, так, чтобы услышала только она, добавляет:

— Не надо играть в Купидона. Мы сами разберёмся.

— Так я и поверила, — шипит на него резко разозлившаяся подруга, — вы же два кретина! Вместо того, чтобы поговорить по-человечески, только огрызаетесь друг на друга, как в школьные годы! Каждому из вас уже за тридцать — так, может, вместо того, чтобы ублажать свои эго и старые обиды, ублажите тела?

В этот момент фотограф командует:

— Улыбаемся, снимаю!

Алина тут же вновь становится беззаботной и принимает изящную позу, а я натянуто улыбаюсь в камеру, чувствуя, как Андрей напряженно замирает рядом.

Фотограф щёлкает нас несколько раз. Когда он, наконец, заканчивает, Андрей резко встаёт.

— Был рад встрече. Простите, но я на сегодня договорился о паре встреч в городе. Приятного аппетита, — говорит он, обводя взглядом собравшихся. В его голосе нет ни капли тепла, лишь формальная вежливость.

Когда он уходит, принципиально не смотрю ему вслед, хотя чувствую, как внутри нарастает опустошение. Злюсь на себя, на Андрея и на Алину. Неужели она не понимает, что если мы с бывшим мужем «ублажим тела», проблемы никуда не исчезнут? Не знаю, как он, а я категорически не хочу повторять старую историю. Но разве это возможно, если мы снова сойдёмся вместе?