В погоне за ведьмой

Глава 2

Пробуждение вышло не из приятных. Не первый раз в жизни Мартель Навье герцог Вельежский ощущал на себе действие яда гуакало, как и горечь от связанного с ним предательства. Странно, что каждый раз после отравления этой дрянью, он не терял веру в людей и не отталкивал от себя тех, кому привык доверять. Просто потому, что так надо, что иначе нельзя. Ведь действуя в одиночку, многого не добиться, а у Мартеля имелись грандиозные планы на жизнь, и в их осуществлении были задействованы сотни самых разных специалистов от военачальников до ученых мужей. Однако он и представить не мог, что на этот раз предателем окажется старый друг.

Не трудно догадаться, что побудило Ривьера Ортье совершить этот подлый поступок. Уж точно не жажда наживы и не стремление поквитаться за несуществующие обиды. Причина, скорее всего, заключалась в его близких — жене и сыне. Ничто другое не заставило бы этого доблестного вояку, прямого, как лезвие его меча, запятнать свою честь предательством.

И потому Мартель искренне оплакивал смерть боевого товарища. Он не винил Ривьера за то, что тот сделал выбор не в его пользу. Это нормально, когда семья для мужчины оказывается на первом месте, и только потом следуют верность долгу и служение королю. Вполне вероятно, что какой-то юнец, взращенный на книжных идеалах и не познавший горечь от потери близких, мог бы с этим не согласиться, но испытавший немало горя и боли Мартель, как никто другой понимал друга. Да и сам он, когда встал вопрос, кому из них жить, а кому умирать, выбрал себя, а не старину Ривьера. И не потому, что очень ценил свою, прямо скажем, не слишком спокойную жизнь, просто, так уж сложилось, что в данный отрезок времени под его покровительством находилось очень много людей, и он не имел права предать их доверие, смиренно подставив грудь под удар меча.

Жаль только, что все эти оправдания не спасали Мартеля от тягостных мыслей. Он искренне полагал, что в случившемся имеется изрядная доля его вины. Если бы он чуть раньше заподозрил неладное, если бы не оставил без внимания странную молчаливость друга, если бы не проявил легкомыслие, отказавшись от отряда сопровождения, все могло бы сложиться иначе. Но ему и в голову не пришло, что сигнал о нарушении периметра — это всего лишь подстава. И на самом деле не было никаких злоумышленников пытающихся тайком пробраться в проклятый замок графа Филидор, больше известный в этих краях под мистическим названием — Святилище мертвых душ.

Мартель, к своему стыду, проявил беспечность, как какой-то мальчишка. А когда угодил в засаду, там уж стало не до разбирательств, кто виноват и что делать. Перед ним в полный рост встала задача выжить, и он прекрасно с ней справился, чего не скажешь о бедняге Ривьере.

Первый удар, разумеется, достался предателю. Мартель и сам не ожидал, что с такой легкостью воткнет меч в тело друга. Ощутив укол в шею и последовавшее за ним блокирование магических потоков, он действовал рефлекторно, мгновенно реагируя на нападение.

Времени на душевные терзания бандиты ему не дали, разом атаковав со всех сторон.

Тогда Мартель в очередной раз мысленно поблагодарил отца, много времени уделявшего боевым тренировкам сына. Видно по своему опыту знал, что не всегда и не во всем можно полагаться на магический дар. Может случиться и так, что в нужный момент магия окажется недоступна.

Отсутствие сомнений, быстрая реакция и виртуозное владение мечом спасли Мартелю жизнь и в этот раз. А еще помогла та ведьма, что шлялась неподалеку. Без ее своевременного вмешательства ему пришлось бы ой, как туго. Маг это понимал и собирался щедро отблагодарить свою спасительницу после того, как все закончится.

Присутствие рядом постороннего человека герцог ощутил практически сразу после пробуждения, но не стал дергаться, здраво рассудив, что если бы рядом был враг, то он воспользовался бы его беспомощным состоянием раньше, не дожидаясь, пока жертва очнется. А если рядом находится друг, то и вовсе глупо тревожить раны, резко вскакивая из лежачего положения и готовясь к атаке.

Короткий магический импульс прокатился по телу, подтверждая догадку мага — колдунья хорошо над ним потрудилась. Раны практически затянулись, и лишь непривычная слабость в мышцах напоминала о сильной кровопотере. Но теперь, с возвращением магии, процесс восстановления пойдет быстрее. Каких-нибудь полчаса и он будет полностью здоров, надо лишь набраться терпения.

Открыв глаза, Мартель встретился взглядом со своей спасительницей и с трудом удержался от того, чтобы не скривиться при виде чумазой «красотки».

Ну что сказать, этакое чудо встретишь не часто. Даже странно, что ведьма довела себя до подобного состояния: сама вся грязная, волосы всклокочены и лишь глаза у колдуньи сверкали прозрачной чистотой, как самые лучшие изумруды.

«Отмыть бы ее, да хорошенько», — успел подумать Мартель прежде, чем эта особа схватила метлу и взмыла в небо, уносясь от него со скоростью ветра.

В другое время он попытался бы ее догнать, спеленать магическими путами, чтобы выяснить, кто она такая и что делала в Вельежском лесу ночью. Но сейчас его сил хватало лишь на восстановление поврежденных каналов. Яд гуакало та еще гадость. Насколько он помнит, последствия отравления им будут напоминать о себе еще около месяца и все это время он будет лишь условно считаться магом, не рискуя в полной мере использовать свой дар, чтобы окончательно его не лишиться.

— Ваша светлость, — донеслось откуда-то снизу.

Мартель свесил голову вниз и увидел отряд всадников, в одежде которых преобладали цвета его рода — бордовый с бежевым.

— Я здесь, — отозвался он и без опасений соскочил на землю, принимая поводья из рук одного из воинов, с готовностью уступившего ему своего коня.

— Доложите об обстановке в замке, — отдал он короткий приказ старшине отряда.

Тот поклонился и ответил предельно четко:

— Заговорщики схвачены и ожидают вашего суда, мой лорд.

— Возвращаемся в замок, — распорядился Мартель и пришпорил коня, возглавив отряд.

Никто не посмел ему возражать. Все знали, что в Вельежском лесу уже не найти останки тех, кто имел неосторожность расстаться тут с жизнью. К утру от погибших, ожидаемо, не осталось даже костей, так что нечего тратить время попусту, разыскивая их трупы. К тому же, до замка путь не близкий, а лорду еще предстояло разбирательство с теми, кто все это затеял.

Надо сказать, воины не удивились, обнаружив своего господина живым. О его неуязвимости ходили легенды. О нем вообще много чего говорили. Мартель Навье был яркой личностью. Он сумел не просто возродить мертвые земли, но и заставил людей поверить в то, что случившееся не повторится.

Не так давно этот цветущий край был пустошью. Сухая, обескровленная равнина, лишенная искры жизни, столетия простиралась на месте богатейшего города древности — Вельежа. Поговаривали, что таким образом боги наказали его жителей, погрязших в грехах и невежестве. Но бытовало и другое мнение о том, что на самом деле стало причиной гибели целого поселения. Судачили об этом неохотно, страшась репрессий со стороны магов, ведь по мнению простых людей, вина целиком и полностью лежала на одаренных, возжелавших обладать еще большей силой и ради этого призвавших демона из темного мира.

И лишь Мартель Навье не только разгадал тайну древности, но и смог вернуть Вельеж к жизни. И потому он считался полноправным хозяином этих земель. Даже Верховный правитель Лангардской империи не оспаривал права лорда Навье на владение этим краем. Разумеется, у не в меру удачливого герцога имелись завистники, желающие занять его место, но до сих пор многочисленные попытки лишить его жизни оканчивались гибелью самих заговорщиков.

В этот раз попытка покушения тоже не удалась, но лишь по чистой случайности. Каким ветром занесло ту ведьму в Вельежский лес, неизвестно, но для самого лорда Навье ее появление явилось безусловной удачей. А ведь он даже словами не успел выразить ей свою благодарность, только и смог, что прицепить маячок на метлу, по которому и планировал отыскать свою спасительницу чуть позже. В отличие от самой ведьмы, средство ее передвижения не имело столь сильной защиты от магического воздействия, так что рано или поздно награда найдет своего героя, то есть героиню.

Весь путь до замка Мартель Навье думал о том, что в последнее время нападения на него участились. Для многих нечистых на руку проходимцев он был как кость в горле. Не допускал судейского произвола, не позволял торговцам завышать цены на привозимые товары, строго следил за расходованием средств, выделяемых на приюты и учебные заведения, находящиеся на балансе герцогства, обязал домовладельцев следить за чистотой прилегающих улиц, а несогласных облагал дополнительным налогом. Многое из того, что он делал, поначалу вызывало протест у населения, но постепенно люди привыкли к новым порядкам и уже не представляли, что можно жить как-то иначе. Правда, остались и те, кто желал возвращения к прежней жизни. Ради этого они готовы были пойти на все, не заботясь о будущем Вельежа.

Часто Мартель с тоской вспоминал о тех временах, когда все его имущество состояло из верного коня и отцовского меча. Тогда у него было мало денег, зато свободы имелось в достатке, как и верных друзей, не ищущих в общении с ним ни выгоды для себя, ни корысти. И в то же время он понимал, что пора беззаботной юности давно прошла. Слишком многое зависело теперь от него. Как владетель этих земель лорд Навье считал себя ответственным не только за их процветание, но и за жизни доверившихся ему людей. Однажды взвалив на себя эту ношу, он вынужден теперь нести ее до скончания своих дней.

— Кто в этот раз? — обратился Мартель к Арно Берже начальнику замковой стражи.

Тот окинул хозяина мрачным взглядом и ответил:

— Барон Кювье.

— Старый мерзавец, — ругнулся Мартель, разворачивая коня назад.

Если речь шла о Юбере Кювье, следовало ожидать самого худшего. Предательство друга довольно быстро нашло свое объяснение, и от понимания происходящего стало лишь муторнее на душе.

Уставшие кони выбивались из сил, но, подгоняемые седоками, неслись по наезженным дорогам Вельежского герцогства с невиданной прытью. И все же лорда Навье не покидало ощущение безвозвратно утекающего времени. Они попросту могли не успеть. Мартелю снова пришлось выбирать. Впрочем, он точно знал, что как такового выбора для него не существует.

Тревога и жажда мести подвигли его на безумный поступок. Еще не до конца оправившись от отравления ядом гуакало, лорд Навье решил воспользоваться своим даром, что грозило ему немалыми проблемами в будущем.

Портал получилось открыть лишь с третьей попытки. О стабильности перехода речи конечно не шло, но и сам Мартель, и его люди без раздумий направили коней в открывшийся проход, чтобы в следующее мгновенье вынырнуть из него перед оградой баронской усадьбы.

Юбер Кювье оказался настолько самонадеян, что даже не озаботился тем, чтобы запереть въездные ворота. Хотя такая мелочь вряд ли сумела бы задержать разгневанного мага хоть на мгновенье. Вихрем пронесся он по ведущей к дому аллее и, соскочив с коня, одним ударом выбил входную дверь. Следующий удар в виде огненного шара пришелся по хозяину дома, оставляя от барона Кювье лишь жалкую кучку пепла.

Жену и сынишку старого друга Мартель обнаружил в подвале. Слава богам, они были живы, хоть и сильно истощены. Эта тварь Кювье не озаботился сохранностью их здоровья, да и самой жизни, а, значит, жертва Ривьера была бы напрасной, даже сумей он довести начатое до конца.

Сил на обратный путь не оставалось ни у людей, ни у животных. Лучшим для всех решением было задержаться в поместье барона хотя бы до завтра, чтобы как следует отдохнуть и заодно разобраться с делами. У таких, как Кювье всегда найдутся сообщники, а сорняк, как известно, нужно вырывать с корнем.

До ночи лорд Навье занимался тем, что карал виновных. Жена Ривьера по-прежнему не приходила в себя, и ее состояние вызывало нешуточные опасения. Не появись они вовремя, и малыш остался бы круглым сиротой. А так еще оставалась надежда на то, что его мать вскоре очнется.

Уже были посланы люди за местной лекаркой. Мартель больше ничем не мог помочь несчастной. Резерв был пуст, да и целительство никогда не являлось его сильной стороной.

Приказав служанке по возможности напоить пострадавшую разбавленным вином, а ее ребенку дать подогретого молока с печеньем, он отправился отдыхать. Все остальное могло подождать до утра.

Сон одолел его прежде, чем голова мужчины коснулась подушки. Обычно лорд Навье спал без сновидений, но в этот раз то ли от усталости, то ли вследствие отравления, ему померещилось нечто. Это был свет, точнее его отблеск, пульсирующий где-то на грани сознания. А потом последовала яркая вспышка и перед внутренним взором Мартеля возникли глаза той самой ведьмы, что спасла его прошлой ночью. От неожиданности он вздрогнул всем телом и проснулся.

За окном ярко светило солнце, и его лучи били аккурат по глазам лорда. Мужчина усмехнулся, обнаружив причину своих видений, а потом нахмурился, осознав, что спал непозволительно долго. Судя по всему, день уже в самом разгаре. Его люди наверняка заждались пробуждения своего хозяина.

Одежду Мартель обнаружил на кресле. Камзол и штаны были очищены от крови и грязи, а также аккуратно заштопаны. Меч и кинжал лежали рядом, но, в отличие от одежды, они по-прежнему нуждались в чистке. Никто так и не решился прикоснуться к оружию мага, и это правильно. Оба клинка под завязку были напичканы магией, в том числе и охранной, а с этим не шутят.

— Эй, кто-нибудь, — крикнул он осипшим со сна голосом, — принесите воды для умывания, да поскорее.

Дверь тотчас отворилась и в комнату вошла девушка с кувшином и тазиком. Она появилась так быстро, что у герцога создалось впечатление, что служанка все утро ожидала его пробуждения, стоя под дверью.

Наскоро умывшись, лорд Навье подхватил оружие и спустился в столовую, где его уже ждал обед, так как время завтрака он пропустил. Вслед за ним тенью скользнула женская фигурка, в которой герцог с трудом узнал Белиз — супругу Ривьера. Женщина выглядела изможденной до крайности, но, во всяком случае, она была жива и, Мартель очень надеялся, что здорова. Местная целительница оказалась весьма сведущей в своем ремесле, хоть и не была ведьмой.

— Милорд, — поприветствовала Белиз лорда.

Мартелю стоило больших усилий не выдать ни словом, ни жестом своих истинных чувств в то время, как его буквально раздирало на части от осознания невосполнимости утраты. Он злился на себя и на друга за то, что тот не пришел к нему со своей проблемой, а предпочел пойти на поводу у шантажиста. Видимо, страх за семью лишил Ривьера способности мыслить здраво, да он никогда и не был силен в этом деле, зато мечником слыл превосходным.

— Сожалею, что так вышло с вашим супругом, мадам. Поверьте, он не оставил мне выбора,

— только и смог сказать Мартель в свое оправдание.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Белиз беззвучно заплакала, глотая горькие слезы. Вряд ли ей кто-то поведал о гибели мужа, но она и сама понимала, чем может закончиться для него попытка покушения на лорда.

Мартель не знал, как и чем ее утешить. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным, как сейчас и пожалел вдруг о том, что Юбер Кювье так легко отделался. За свои злодеяния барон заслуживал долгой и мучительной смерти.

Вероятно, их молчание продолжалось бы еще долго, однако тягостную атмосферу, повисшую в комнате, разорвал детский плач. Услышав его, женщина встрепенулась и кинулась навстречу служанке, держащей на руках трехлетнего малыша. Пусть на время, но Белиз нашла в себе силы отрешиться от горя, сосредоточив все свое внимание на сыне. Однако, даже после ее ухода, герцог не прикоснулся к еде, ему кусок не лез в горло.

В Вельеж выехали после обеда. Мартель счел справедливым передать имение барона во владение вдовы погибшего друга. Белиз молча приняла этот дар, но категорически отказалась оставаться в поместье, попросив лорда Навье назначить хорошего управляющего на эти земли.

Мартелю ничего не оставалось, как взвалить заботу о вдове друга и его несовершеннолетнем сыне на свои плечи. Разумеется, он предложил им пожить в своем замке, по крайней мере до тех пор, пока здоровье Белиз не перестанет вызывать опасений.